Предыдущая часть:
Роман родился и вырос в этом городе, но никогда прежде, до знакомства с Катей, не замечал его красоты и романтичности. Теперь же он узнал, что в парках полно укромных уголков, а по вечерам, при отсутствии освещения, можно долго смотреть на звёзды, ловить их падения и загадывать самые сокровенные желания. А самая замечательная улица в городе носит совсем неказистое название — Верхние Бугры, но это ничего не значит, потому что именно там живёт его любимая девушка. А ещё в городе есть прекрасный дворец бракосочетаний, куда они через два месяца пойдут рука об руку и выйдут оттуда уже мужем и женой. Что может быть лучше этого?
Молодой человек поражался, насколько быстро они поняли, что созданы друг для друга. Он предугадывал малейшие желания Кати, а она знала, как его лучше успокоить, если что-то пошло не так, или как развеселить после тяжёлой рабочей недели. Роман не мог дождаться того самого дня, когда они наконец станут официальной семьёй, даже несмотря на то, что они уже жили вместе.
— Мне кажется, ты этого хочешь даже больше, чем я, — смеялась его счастливая невеста. — Ну скажи, а вдруг я просплю или заболею, и мы не сможем прийти в назначенную дату? Что ты тогда будешь делать?
— Нет, нет и ещё раз нет, — качал головой Роман. — Даже не смей об этом думать. Никакая случайность не сможет нам помешать. Я буду носить тебя на руках и сдувать пылинки, только чтобы ты именно в нашу дату вышла ко мне в белом платье и фате, и мы стали мужем и женой.
— А что изменится? Ведь мы также будем жить, также встречаться после работы и проводить выходные вместе, — уточняла Екатерина, глядя на него с лукавой улыбкой.
— Всё, абсолютно всё изменится, кроме наших отношений, — отвечал он серьёзно. — Разумеется, пойми же, это для меня не просто штамп в паспорте. Это твоё согласие перед всем миром разделить свою жизнь с моей. И мне это очень нужно, поверь. А тебе разве нет?
— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Я так счастлива с тобой, что совершенно об этом не думаю. Но да, наверное, ты прав. Есть в этой клятве какое-то таинство.
— Вот видишь, — обрадовался Роман. — Ты всегда меня понимаешь, даже лучше, чем я сам. И слово какое нашла — таинство. Ведь это именно оно.
И вот спустя три года после свадьбы они впервые заговорили друг с другом о детях.
— Понимаешь, мне это кажется логичным продолжением нашей с тобой любви, — объяснил он, почему начал этот разговор. — Ты только представь, что тут будет бегать маленькая Катюшка.
— Ну уж нет, — шуточно надулась на него Катя. — Я хочу мальчика, похожего на тебя. И пусть его зовут Саша — Александр Романович.
— Тогда пусть будет мальчик и девочка. Договорились? — радостно обнял её Роман.
— Конечно, любимый, — ответила она, прижимаясь ближе.
В эту ночь Екатерине не спалось. За четыре года знакомства и совместной жизни она так и не сказала Роману о своей болезни. А зачем? Девушка прекрасно себя чувствовала, периодически проходила обследование в рамках диспансеризации на работе, и никакого ухудшения состояния не наблюдалось. А теперь, после сегодняшнего разговора и их планов, ей обязательно нужно было посоветоваться с Ольгой Сергеевной, а после всё рассказать любимому человеку. Он ведь вправе это знать, тем более что это касается их будущих детей.
— Но сначала поговорю с врачом, чтобы у меня уже были ответы на все вопросы Романа. Насколько для меня опасна беременность и как нужно за собой следить, — решила Екатерина.
И тут внезапно оказалось, что Ольга Сергеевна больше не работает в клинике.
— И где же её искать? — растерянно вышла Катя на крыльцо медицинского центра.
— Девушка, девушка, погодите, — окликнула её кто-то, и она обернулась.
Вслед за ней из дверей медицинского центра вышла уборщица. Екатерина, кажется, видела, как она мыла пол рядом с гардеробом. Или нет? Может быть, это санитарка, которая сопровождала одного из больных.
— Вы мне? — переспросила Катя, останавливаясь.
— Да, это ведь вы Ольгу Сергеевну искали? — уточнила женщина.
— Правильно, верно. Я. А вы что-то знаете? — оживилась девушка.
— Ой, такая беда, такая беда, — всплеснула собеседница руками по-бабьи. — И за что на бедную женщину столько всего навалилось?
— О чём вы говорите? — спросила Катя, чувствуя, как внутри холодеет.
— А вы разве совсем ничего не знаете? Неужели не слышали? Мне кажется, все каналы об этом трубили.
— И что я должна знать? — повторила она, стараясь сохранить спокойствие.
— Пойдёмте отсюда подальше, — взяла её за руку пожилая женщина. — Я вам вон там в парке всё расскажу, а то тут людей много.
Из-за рассказа незнакомки Катя узнала, что семья Ольги Сергеевны — сын, невестка, внучка и она сама — попали в страшное ДТП на трассе, когда возвращались из отпуска. Сын с женой погибли, Ольгу Сергеевну парализовало, и только трёхлетняя внучка осталась целой и невредимой. Работать женщина уже не могла, но это, оказывается, было ещё полбеды. Уже после аварии какие-то недовольные родственники, у которых скончался больной, лечившийся в своё время у женщины, подали на неё в суд за халатное отношение и разглашение врачебной тайны.
Хотя Ольга Сергеевна клялась, что ничего подобного не делала, доказать свою невиновность она не смогла, так как покойный оказался не простым смертным, а влиятельным и богатым человеком. Юристы постарались. Суд присудил выплатить пострадавшей стороне огромную компенсацию и наложил на Ольгу Сергеевну запрет на профессиональную деятельность. Известный хирург-кардиолог перед самой пенсией осталась не только инвалидом, но и без средств, так как ей пришлось почти всё продать, чтобы исполнить судебное решение.
— Она была врач с этими родственниками в хороших отношениях. Наверное, они ей немного дают, — показала санитарка характерный жест, означающий деньги. — А может, даже и много, никто ведь не скажет. И теперь имя Ольги Сергеевны в клинике — табу. Если кто узнает и донесёт, кому надо, то весь персонал замучают проверками, а потом уволят и виновных, и непричастных, — доверительно сообщила женщина.
— А вы не боитесь, что уволят вас? — спросила Катя, удивляясь её откровенности.
Собеседница усмехнулась.
— Ну пусть попробуют. А утки кто выносить за больными будет? Не уж-то главврач?
Девушка невольно улыбнулась, представив эту картину.
— Вы не знаете, как её найти? Я же не ваш персонал, а бывшая пациентка. Хочу ей помочь. Она так много для меня сделала, — объяснила Катя причину своих поисков.
Женщина замялась.
— Вообще-то у меня есть её адрес. Как-то Ольга Сергеевна попросила меня помочь ей с уборкой уже после гибели сына. Только если спросят, я вам его не говорила и вас никогда не видела, если что.
— Хорошо, конечно, — согласно кивнула девушка.
Расставшись с сотрудницей клиники, Екатерина отошла за ограду лечебного учреждения и записала в телефон сказанный адрес по памяти. Надеюсь, что санитарка её не обманула, а она всё запомнила правильно и ничего не перепутала.
Хрущёвка на окраине города, куда Катя добиралась почти сорок минут на двух автобусах, выглядела потрёпанной жизнью, но при этом утопала в зелени переросших её берёз и клёнов. Двор был тихим. На скамейках рядом с детской площадкой сидели мамочки с колясками, но детей постарше видно не было.
— Разъехались по бабушкам на лето, — подумала девушка и улыбнулась.
Она вспомнила, что всегда завидовала подругам, которые отдыхали в деревне. У неё, кроме мамы, никого и не было. А с другой стороны, Елена постоянно возила дочь по разным санаториям. Да, там были и неприятные медицинские процедуры, но ведь были и прогулки по окрестностям, целебная вода и расслабляющие тёплые ванны. Это то, что другим детям в её классе было недоступно. Катя даже иногда хвасталась перед кем-нибудь своей болезнью.
— Мне, мол, положен такой бесплатный отдых. И даже едем на поезде мы с мамой в половину стоимости. А что там ваши бабушки-дедушки? А я зато на озёрах бывала и в горах. Много кто из вас туда ездил.
Поэтому осенью в начале учебного года девочке было что рассказать одноклассникам о тропах здоровья в Пятигорске или канатной дороге в Белокурихе. Однако жизнь в деревне или на даче была для неё чем-то непознанным и недоступным.
Двадцать третья квартира, как и во всех подобных домах, была на первом этаже второго подъезда. Увидев на подъездной двери домофон, Катя растерянно оглянулась. Санитарка про него ничего не говорила. А вдруг она ошиблась или его поставили уже позже? Как же она попадёт внутрь? Может быть, есть кто-то из этого подъезда? Прохожих не было. Молодым мамам было не до незнакомой девушки. Поэтому обратиться с вопросом было абсолютно некому. Катя решила испытать удачу и потянула дверь подъезда на себя. Та легко открылась — домофон не работал.
Выдохнув с облегчением, что первое препятствие преодолено, девушка вошла в прохладный полумрак. Как и положено, справа от бетонной лестницы под её вторым пролётом лежали детские велосипеды, стояли складные коляски и валялись формочки и совочки в сетчатых сумках. Родители малышей оставляли их здесь, чтобы не носить вместе с песком домой. К перилам был прислонён пандус, судя по всему, самодельный, но добротный. Девушка потрогала его, потом поднялась на пять ступеней, подошла к двери дальней квартиры слева и, задержав дыхание, прислушалась.
Внутри была тишина.
— Наверное, никого нет, — подумалось ей.
И Катя даже не знала, обрадовалась она этой мысли или огорчилась. Наконец, взяв себя в руки, девушка нажала на кнопку звонка. Внутри квартиры, казалось, ничего не изменилось. Потом вроде она услышала лёгкий скрип, но и он затих. Екатерина уже собралась развернуться и уйти, как вдруг услышала у самой двери тихий голос.
— Кто там? — спросил кто-то изнутри.
Девушка прокашлялась, чтобы придать голосу уверенности.
— А Ольга Сергеевна Иванова здесь живёт? — произнесла она.
— Сейчас, погодите, — отозвался голос.
Послышался негромкий звон ключей, скрежет замочной скважины, и, наконец, дверь немного приоткрылась, потом распахнулась. Катя онемела, увидев представшую картину. На инвалидном кресле сидела слегка растрёпанная женщина в стареньком домашнем халате, наспех накинутом поверх ночной рубашки. Приглядевшись, девушка поняла, что адрес санитарка ей дала правильный.
— Ольга Сергеевна, — изумлённо пробормотала она. — Это вы?
— Катюша, — шёпотом ахнула хозяйка квартиры. — Как же ты меня нашла? Да ты проходи, проходи. Сейчас я отъеду. Только не шуми, у меня внучка спит.
Пожилая врач освободила проход и включила в коридоре свет. Катя шагнула внутрь и осмотрелась. Квартира выглядела очень бедно, если не сказать убого, но при этом внутри приятно пахло чистотой. Ольга Сергеевна ловко развернула коляску в узком коридоре и покатила её в сторону кухни.
— Давай за мной, только дверь закрой, — негромко сказала она, даже не оборачиваясь.
Катя подвинула защёлку, сняла уличную обувь и босиком прошла по деревянному полу мимо санузла в маленькую кухоньку, свободное пространство которой Ольга Сергеевна в инвалидном кресле занимала практически полностью.
— Видела, как мне сосед тут всё сделал, — похвасталась женщина. — Двери все снял, кроме той, что в детской комнате. Проёмы расширил, выключатели переделал, чтобы я до них доставала в кресле, и они тянулись. И даже пандус в подъезде. Это тоже он. Золотые руки у мужика. Жаль только пьёт много.
За чаем Ольга Сергеевна подробно поделилась своей бедой, описывая, как грузовик вылетел на встречную полосу и унёс в могилу половину её семьи. Она рассказала, как родственники умершего через несколько лет после операции пациента подали на неё в суд, обвинив в непредоставлении полной информации и разглашении врачебной тайны.
— Вот такая людская благодарность, Катенька, — произнесла женщина, помешивая сахар в чашке. — А то, что он не прожил бы эти годы без хирургического вмешательства, им совсем было неинтересно. Операция прошла успешно, и я опубликовала научную работу без каких-либо имён и подробностей относительно личности больного. Казалось, на том всё и закончилось, но, как видишь, на мужчине держался весь их клан.
Жена и взрослые дети сидели на шее у богатого папочки и сильно переполошились, узнав о его проблемах с сердцем. Кинулись в лучшие клиники мира, а там им отказали, сказав, что не гарантируют благополучного исхода, а я взялась за это дело. И мне ведь ничего не надо было, кроме той мизерной зарплаты, которую нам платят. Никакие тысячи миллионов долларов, которые они предлагали и тем врачам, и мне.
Ольга Сергеевна подлила гостю чай, пододвигая чашку ближе.
— Ты пей, пей, — добавила она, кивая на печенье. — Их юристы обобрали меня, тогда уже инвалида. Хорошо хоть социальная служба вступилась, зная, что у меня на руках внучка маленькая. Да соседи всем миром ходатайствовали. Из больницы меня уволили сразу после того, как стало понятно, что я не смогу стоять в операционной и работать круглыми сутками. А после суда, наложившего запрет на профессию, ещё и части стажа и выплат лишили. Вот теперь живём мы с Машей на два пособия — её и моё по инвалидности. Люди добрые помогают.
Женщина замолчала, задумавшись, потом встрепенулась, отгоняя воспоминания.
— Как же я рада тебя видеть, — произнесла она теплее. — Как ты себя чувствуешь? Выглядишь очень хорошо. Как меня нашла?
У Кати комок подкатил к горлу, пока она слушала рассказ любимого врача. Девушка проглотила его и сквозь силу улыбнулась.
— А я, Ольга Сергеевна, три года назад замуж вышла, — начала она, стараясь перевести тему. — У меня такой хороший муж. Романом зовут. Хотите фотографии покажу?
— Конечно, — кивнула женщина, беря телефон.
И Екатерина открыла на телефоне папку, в которой хранила самые лучшие свадебные фото и обычные снимки Романа и себя — в парке, в отпуске и даже в магазине. Девушка показывала их и рассказывала о своей жизни, о любимом муже, стараясь плавно подвести к главному. Внезапно где-то в глубине квартиры хлопнула дверь. Ольга Сергеевна тут же отвлеклась, отведя взгляд от телефона в коридор.
— Маша, это ты? Ты проснулась? — позвала она тихо.
На пороге кухни возникла маленькая девочка с растрёпанными волосами, похожими на бабушкины, в шортах и футболке, заштопанной в нескольких местах. Она с любопытством смотрела на гостью.
— Познакомься, это Катя, моя очень хорошая знакомая, — представила хозяйка. — А это Машенька, моя внучка. И теперь вся моя оставшаяся семья.
— Ну как спала, солнышко? — спросила она, протягивая руку.
— Хорошо, — кивнула девочка и потёрла глаза. — А у нас кисель есть?
— Нет, — грустно покачала головой Ольга Сергеевна. — Дядя Лёша не приходил и не принёс, хотя я его просила.
— Попей пока кефир, или хочешь чай? Мы с Катей чай пьём, — предложила она, указывая на стол.
— Чай горячий, кефир кислый... Хочу кисель! — надулась внучка.
Ребёнок был готов уже заплакать. Екатерина не выдержала.
— Я тебе сейчас принесу, — подскочила она со своего места.
— Что ты, Катюш? Не стоит. Не надо потакать её капризам, — попыталась остановить её бабушка девочки.
— Ольга Сергеевна, она ведь ещё ребёнок и просит не так много, всего лишь киселя, — возразила девушка. — Мне совершенно не трудно сбегать в магазин, тем более что он у вас в соседнем доме. Я, когда мимо проходила, видела.
Продолжение: