Предыдущая часть:
Девушка пошла в коридор обуваться.
— Катя, деньги возьми, — крикнула ей вслед врач.
— У меня есть! — ответила она и быстро вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь.
На лестничной площадке она столкнулась с незнакомцем, и в нос ей ударил сильный запах выпивки.
— Вы что тут делаете? — заплетающимся языком, с удивлением и даже некоторым гневом, спросил он. — Зачем вы ходили к Ольге Сергеевне?
— Не ваше дело, дайте пройти, — попыталась обойти его Катя.
Но мужчина перегородил ей дорогу.
— Очень даже моё. Если вы из опеки, то не смеете забирать девочку, понятно? Мы все следим и за ней, и за её бабушкой.
Девушка выдохнула и пояснила:
— Нет, не из опеки. Я её благодарная пациентка.
— А где вы были все эти годы, благодарные? — продолжил он, не унимаясь.
Екатерина начала закипать.
— А вы кто такой? Что мне за допрос устроили? Не мешайте, я в магазин тороплюсь, — отрезала она.
— Как кто? Я её сосед Алексей. Это вот я для Ольги Сергеевны сделал, между прочим, — гордо задрав голову, мужчина рукой потрогал сложенный пандус.
Катя прищурилась.
— Тот самый Алексей, который уже несколько дней ребёнку кисель принести не может. И как вы собираетесь оправдываться перед органами опеки? — спросила она резко.
— Ну я, ну вот всю спину как рукой сняло, — заикаясь, стал объяснять он. — Ну не могу же я в таком виде в магазин. Вот.
— А Маша, между прочим, ждёт, — поставила точку в споре девушка. — Так что вы пить лучше бросайте, а я за киселём пошла.
И легко отодвинув рукой мужчину, девушка спустилась по лестнице и вышла из подъезда.
С того дня Катя стала приходить к Ольге Сергеевне с внучкой через день. Сначала у неё было намерение ежедневно их проведывать, но надо было как-то объяснить всё Роману, а девушка пока была не готова это сделать. Она решила, что пока поможет своему врачу подняться со дна жизни, потом скажет о настоящей цели её визита — об их желании с Романом завести детей, а уж после откроется мужу. Алексей с той встречи стал уважительно относиться к Екатерине, не раз забегал в гости к соседке, когда девушка была в гостях, и даже, как ей показалось, стал меньше пить, хотя иногда от него и попахивало.
Катя часто обнаруживала в кармане своих вещей или в сумочке деньги, которые ей туда незаметно подкладывала пожилая женщина-инвалид.
— Ольга Сергеевна, ну зачем вы? — возмущалась она. — Я хорошо зарабатываю.
В следующий раз девушка приходила с полными сумками продуктов.
— Вот, заберите сдачу. Я не могу себе позволить жить за чужой счёт, — объясняла она.
— Катенька, вы о Маше подумайте. Ей нужны витамины, новая одежда. Она ведь сейчас быстро растёт, а наших пособий даже на еду не хватает. Оставьте себе, — уговаривала женщина.
— Нет, Катюш, на твоей шее сидеть я не буду.
Девушка поняла, что Ольгу Сергеевну не уговорить, и суммы, что та давала, незаметно прятала на верхней полке в спальне внучки, куда бабушка не могла дотянуться. Екатерина думала о том времени, когда смогут купить для женщины нормальную коляску. А Маше, которая скоро пойдёт в школу, новую форму и портфель.
Потом Катя предложила Ольге Сергеевне всем вместе в один из выходных дней сделать в квартире генеральную уборку. Роман был в командировке, и девушка радовалась, что ей не придётся объяснять мужу, куда она пропала в субботу. Маленькая внучка вытирала пыль и аккуратно складывала вещи, пока Катя в одиночку мыла окна и драила сантехнику. В середине дня на пороге, к удивлению занятых делом женщин, появился Алексей с твёрдым намерением помочь. Екатерина принюхалась. Похоже, что сосед сегодня был трезвым. Тогда она подрядила его выносить на помойку мешки с мусором.
Вечером они пили чай с пирогом, который сделала хозяйка, пока остальные наводили порядок, и разговаривали о том, как скоро все вместе пойдут на прогулку.
— Там недалеко есть благотворительный пункт, — оживилась Ольга Сергеевна. — Можно, наверное, на осень одежду мне и Машуне подобрать.
— Ольга Сергеевна, ну какой благотворительный пункт, — возмутилась Екатерина. — Мы пойдём в магазин и купим вам всё новое. И вам, и Маше к школе.
— Я не позволю тратить на нас твои деньги, — категорично заявила женщина.
— А они не мои, они ваши, — мягко улыбнулась Екатерина.
— Маша, принеси. Ты знаешь что, — позвала она девочку.
Девочка кивнула и, соскочив со стула, бросилась в свою комнату. Вернулась она оттуда с конвертом, который передала Екатерине, а та протянула его Ольге Сергеевне.
— Вот, держите. Это то, что вы мне подсовывали в карман и в сумку. Наверное, радовались, что я не стала возражать? Да. Здесь вам хватит на самое нужное.
— Ох ты, хитрюга! — покачала головой женщина. — Ну ничего, надеюсь, у меня ещё будет повод отплатить тебе.
— Непременно будет, — рассмеялась Екатерина и подумала о том, что вот прекрасный момент рассказать хирургу-кардиологу о своём желании стать матерью, но не решилась этим вечером загружать Ольгу Сергеевну своими проблемами.
Ладно, попозже, — решила девушка. — Сходим в магазин вместе, купим необходимое, а после я расскажу.
И они договорились, что в следующие выходные все вместе устраивают шопинг в ближайшем торговом центре.
И больше она не появилась, — грустно закончила свой рассказ женщина в инвалидном кресле. — Я позвонила несколько раз, но телефон всё время был недоступен.
Роман грустно кивнул.
— Да, я его отключил, чтобы не беспокоили.
— Ну оно и понятно. А сейчас вас здесь увидела. Помню, что Екатерина ваши фотографии показывала и рассказывала, что вы её муж и замечательный человек. Я тогда ещё порадовалась и подумала, что повезло девочке. Счастье своё нашла, а память у меня на лица хорошая, профессиональная. Так что же всё-таки произошло? — спросила она, глядя на него с сочувствием.
Мужчина пожал плечами.
— Она заболела. Вирус какой-то подхватила, высокая температура, — начал он медленно. — Мы вызвали врача, тот прописал лекарство. Через два дня вечером Катя уже была в порядке, как всегда весёлая, что-то мне рассказывала про планы на следующие выходные, а я слушал её вполуха, уже и не помню, чем была занята моя голова, а утром не проснулась.
Врачи сказали: остановка сердца. Она уже выздоровела, ни на что не жаловалась. А утром её уже не было, — почти всхлипнул он.
— Такое бывает, к сожалению, — положила руку ему на плечо врач. — Организм потратил все силы на борьбу с болезнью. Сердце не выдержало перегрузки. С её диагнозом такое, увы, случается. И никто, даже самые лучшие врачи, не могут это предугадать.
— Так ведь я даже ничего не знал о диагнозе, — ответил Роман, глядя в пол. — Я вообще был уверен, что она практически здорова. Катюша за всё время только один раз сказала, что у неё больное сердце, но сделала это как-то вскользь, без акцента, что я даже не обратил внимания, что это серьёзно, что я даже не обратил внимания. У меня после тренировки иногда спина болит, у неё сердце, бывает, пройдёт.
Не прошло. Мы ведь с ней планировали детей, двоих, — мужчина внезапно улыбнулся, вспомнив тот самый счастливый разговор в его жизни. — Мальчика и девочку. Я даже начал проходить скрининг здоровья, и она тоже хотела это сделать. Только сказала, что ей надо какому-то своему врачу показаться, которому она доверяет, а после уже всем остальным.
— Ах, вот оно что, — пришло понимание к Ольге Сергеевне. — Так вот почему она меня искала и появилась как раз в тот момент, когда мы с Машей особенно нуждались в помощи. И как после таких совпадений не поверить в Бога, в судьбу, в фатум? Вы знаете, когда-то давно я ей сказала, что если она соберётся иметь детей, то пусть приходит ко мне. Мы с ней обсудим, как это безопаснее сделать. Она, видимо, пошла в клинику, а меня там уже не было. Наверное, как-то раздобыла мой адрес, но ведь так и не сказала о цели нашей встречи.
Наверное, решила, что помощь нам с Машей важнее, и отложила этот разговор до лучших времён. Не успела. Эх, Катюша, вы знаете, я всегда думал, что она такая открытая и искренняя, — задумчиво произнёс Роман. — Ведь она мне про вас тоже ничего не сказала. Совсем ничего. Я уверен, что потом когда-нибудь обязательно бы нас с вами познакомила, но чего-то ждала.
— А что вы тут на вокзале делаете? — поинтересовался он, оглядываясь.
— У Алексея родственники должны передачу с проводником прислать. Вот он нас с собой сюда взял, чтобы мы хоть как-то вышли в люди, а ещё чтобы у него была забота, и он опять не сорвался и не запил, — объяснила женщина. — Мы для него своеобразный стопор.
Роману показалось, что Ольга Сергеевна даже хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Правда, в нашей одежде с внучкой мы больше похожи на нищенок, чем на обычных людей, — произнесла она, оглядывая себя и Машу с лёгкой иронией. — До магазина мы так и не добрались. А благотворительный фонд вот он, под боком, в соседнем доме. Алексей сходил и что-то нам там подобрал. Ну, уж как мужчина может — без особого разбора, но с душой. Принёс. Я всё постирала, зашила дырки и теперь вот носим. Платьице на Маше, кстати, очень симпатичное. Вам не кажется?
Роман кивнул, соглашаясь, а сам подумал, что оно, конечно, симпатичное, но уж больно старое и потрёпанное, с выцветшими узорами. Потом его мысли утекли куда-то в сторону — о том, что Катя бы такое ребёнку не выбрала, она всегда предпочитала свежие, яркие вещи, — и он не расслышал, что сказала Ольга Сергеевна.
— Извините, что? — переспросил он, возвращаясь к разговору.
— Я поинтересовалась, а вы что здесь делаете? Встречать кого-то пришли или провожать? — повторила она, глядя на него с любопытством.
— Нет, — покачал он головой. — Билеты покупал. Уезжаю.
Роман хотел было сказать "на совсем", но передумал, решив не углубляться в детали.
— В командировку начальство посылает, но скоро вернусь, — добавил он, чтобы не показаться слишком мрачным. — Вы дайте мне свой адрес, я к вам приеду. Посидим, вспомним, помянем Катюшку, если вы не против.
— Нет, конечно, не против, — ответила женщина, тепло улыбаясь. — Обязательно приезжайте, записывайте.
На дороге, тротуарах и деревьях большими хлопьями медленно падал предновогодний снег, укрывая всё вокруг белым покрывалом. Весь город стоял в пробках, и водители истошно гудели, пытаясь добраться из точки А в точку Б с наименьшими потерями времени. Светофор, казалось бы, только загорелся зелёным, но не прошло и пяти секунд, как он снова переключился на красный. Возмущённые эмоции автомобилистов вылились в нескончаемый гул клаксонов, эхом разносящийся по улицам. Роман сидел за рулём, смотрел на это безобразие и улыбался, чувствуя лёгкость в душе.
Мужчина вспоминал, как удивилась кассирша, когда он сдал билет, купленный у неё же полчаса назад, и как обрадовался Дмитрий Викторович, когда он снова появился в кабинете и сказал, что готов продолжать работу. Потом Роман посмотрел на сиденье справа, где в кучу были свалены подарки в ярких упаковках, и в зеркало заднего вида. В нём была видна небольшая пихта, выглядывающая из багажника в салон, которую он специально выпросил в питомнике. Продающиеся на ёлочных базарах ёлки и сосны практически не пахнут, а эта была, может быть, не такой пушистой, как её подруги, но зато самой настоящей, искренней. Прямо как Катюшка, — мелькнула у мужчины мысль. Он поразился тому, что имя покойной жены, пожалуй, впервые вызвало в нём радость воспоминаний, а не только горечь утраты.
Сзади раздался возмущённый гудок. Роман спохватился и увидел, что машины впереди уехали уже довольно далеко, и только он тормозит весь поток. В качестве извинения, мигнув аварийкой, мужчина нажал на педаль газа и пристроился в хвост пробки на следующем светофоре.
Он всегда возвращался домой с улыбкой на лице и в отличном настроении, с тех пор как уговорил Ольгу Сергеевну с Машей переехать к нему, а старую хрущёвку сдавать.
— Вы же сами говорите, что на два пособия сильно не разживёшься, — убеждал он женщину. — А так у вас неплохая прибавка будет. Меня дома почти не бывает. Я на работе, потом еду к вам, а когда возвращаюсь, то хочется уйти от одиночества. А так мы будем вместе жить. Мне не придётся столько времени тратить на дорогу. А вам будет комфортнее передвигаться. У меня просторные комнаты и кухня, лифт в доме, лоджия. С неё можно смотреть, как Маша возвращается из школы или играет на площадке. Двор ведь закрытый, чужих людей там не бывает.
— Ну хорошо, — согласилась Ольга Сергеевна после приведённых аргументов. — Давай попробуем, но если нам с Машей не понравится, мы тут же уедем.
— Конечно, — согласился мужчина. — Не буду же я вас держать силой.
— А что будет, если понравится? — спросила она, с интересом глядя на него.
Ольга Сергеевна рассмеялась.
— Теперь я понимаю, почему Катюшка тебя выбрала, — добавила она, качая головой.
За эти полтора года знакомства они буквально сроднились. Маша уже называла его дядей Романом и радостно каждый вечер бежала рассказывать о своих приключениях в школе, не всегда примерных.
— А я сегодня с двумя пацанами подралась, — гордо сообщила она чуть ли не второго сентября.
— Ого, быстро ты, — удивился Роман. — И чем же они тебе не угодили?
— Один меня толкнул, а другой Славко получил, потому что под руку попал, — объяснила девочка, размахивая руками.
— Вот это правильно, — одобрил он поведение девочки. — Не стоит лезть под руку не вовремя.
— Ох! И кто ж из тебя вырастет? — качала головой Ольга Сергеевна, присутствовавшая при этом разговоре.
— Замечательная девушка и очень красивая, — отвечал за её внучку Роман. — Правда ведь, Машуха?
Та кивала и бежала в комнату, чтобы принести и показать рисунки, которые она сделала на уроках в художественной школе.
— Мы тебе ещё не надоели? — спросила Ольга Сергеевна у Романа.
— Вы моя семья, пусть и приёмная. Будем считать, что я вас усыновил, а семья не может надоесть, — ответил он и увидел, как у женщины заблестели глаза, то ли от слёз, то ли от счастья, а скорее всего и от того, и от другого.
Роман ввалился в квартиру с ёлкой, мешком конфет с работы и кучей подарков в ярких коробках. Они едва помещались у него в большой спортивной сумке.
— Маша, — выехала в холл Ольга Сергеевна на своей новой коляске с электроприводом, разглядывая его с улыбкой. — Смотри, какой к нам Дед Мороз пришёл.
— Где? — выскочила из своей комнаты девочка, оглядываясь по сторонам.
Она теперь жила в бывшей спальне Романа и Екатерины. Увидев мужчину, Маша радостно рассмеялась.
— Бабушка, ты что, не узнала? Это же не Дед Мороз, это дядя Роман, — произнесла она, подбегая ближе и хватаясь за его руку.
— А мне кажется, что он и есть зимний волшебник, — ответила бабушка, подмигивая. — Смотри, ёлка, подарки, мешок — всё при нём. Только посоха не хватает. Разве не похож?
— Нет, бабушка. Дядя Роман лучше Деда Мороза, — возразила девочка, качая головой. — Тот раз в год приходит, а дядя Роман каждый день с нами и с подарками специально для нас.
— Ах ты ж моя красавица! — радостно воскликнул мужчина.
Он поставил ёлку, положил свою поклажу и подхватил девочку на руки.
— Скажи, где ты хочешь провести новогоднюю ночь? — спросил он, кружа её по комнате и чувствуя, как радость наполняет душу.
Девочка зажмурила глаза, потом открыла их и закричала:
— Здесь с ёлкой, тортом и детским шампанским, чтобы было как в настоящем празднике!
— Будет сделано, моя принцесса, — улыбнулся Роман. — Ёлку мы скоро нарядим. Видишь, я её уже принёс. Торт попросим сделать бабушку Олю, а детское шампанское вот специально для тебя.
Он вытащил из своей рабочей сумки бутылку газированного напитка.
— Но только ты должна мне кое-что пообещать, — добавил он серьёзно, ставя её на пол.
— Что? — удивилась Маша, заглядывая ему в глаза.
— Во-первых, чтобы ты надела на Новый год тот самый костюм Снегурочки, в котором ты была на празднике в школе. В школе я Дед Мороз, то ты будешь Снегурочкой. Согласна? — спросил он, поправляя ей волосы.
Девчушка кивнула.
— А во-вторых, пообещай, что больше ни один Славка от тебя не пострадает, — продолжил он, присев на корточки.
Ну, девочка замялась.
— Я не могу тебе этого пообещать. А вдруг он меня обижать будет? — ответила она, хмурясь и скрестив руки.
— Тогда можешь дать сдачи, но только один раз. Договорились? — предложил компромисс Роман, протягивая руку.
— Обещаю, обещаю, обещаю, — зашептала ему Маша в самое ухо, крепко обнимая.
Ольга Сергеевна, наблюдая разыгравшуюся сцену, почувствовала, что от слёз уже никуда не деться, и резко развернув коляску, поехала в свою комнату, чтобы скрыть эмоции.