Предыдущая часть:
Уже отсчитав деньги и протянув их кассиру, Роман почувствовал, как кто-то легонько толкнул его в бок. Если бы кошелёк и документы сейчас не лежали в окошке кассы, он бы подумал, что это карманник пытается его обокрасть. А так он просто переступил с ноги на ногу, забрал сдачу и, поблагодарив кассира, отошёл в сторону, чтобы не задерживать очередь, и внимательно проверил билет, прежде чем убрать деньги.
В этот момент он снова почувствовал, как его тянут за штанину.
— Что такое? — подумал он, оборачиваясь, чтобы посмотреть на настойчивого человека, и с удивлением увидел ту самую маленькую девочку в обносках, которая тянула его за брюки и смотрела прямо в глаза.
— Тебе чего, кроха? — присел Роман и улыбнулся, чтобы не напугать ребёнка.
— Это вам, — сунула она в его руку клочок бумажки и, развернувшись, мгновенно побежала к креслам в зале ожидания.
Мужчина изумлённо посмотрел ей вслед, потом на свою руку с обрывком. Похоже, это была записка. Спрятав билет и кошелёк, он достал из барсетки очки и развернул бумажку.
"Возможно, я ошиблась. Если не поймёте, о ком речь, просто выбросьте мою записку в урну. Но, может быть, вы знаете, где Катюша. Она два месяца у меня не появлялась. Я волнуюсь, с ней всё в порядке."
Роман изумлённо перечитал несколько раз строчки, написанные чётким почерком, потом медленно снял очки и стал осматривать помещение в надежде увидеть того, кто отправил ему это послание.
Роман встретился взглядом с пожилой женщиной в инвалидной коляске, которая пристально смотрела на него. И, как показалось молодому человеку, она едва заметно кивнула. То, что записка пришла именно от неё, подтверждало и присутствие девочки рядом с ней на одном из кресел в зале ожидания. Малышка болтала ногами и с интересом разглядывала какую-то потрёпанную книжку с картинками.
Роман вздохнул, собрался с мыслями и решительно зашагал к этой странной паре.
— Значит, не ошиблась, — улыбнулась ему женщина, как только он подошёл ближе.
— Вы муж Кати, Роман? У меня хорошая память на лица. Где она сейчас? С ней всё в порядке? — продолжила она, вглядываясь в него с надеждой.
— Я не муж, — покачал головой он тихо. — Я вдовец, и это кажется мне нереальным.
Эти слова, произнесённые им самим вслух, вдруг разом сорвали его нервы, словно лопнувшие струны. Слёзы мгновенно навернулись на глаза. Женщина ахнула, прикрыла рот рукой, потом взяла Романа за руку.
— Простите, я не знала об этом, — произнесла она мягко, сжимая его пальцы. — Присаживайтесь сюда, пожалуйста, расскажите, что произошло. Не держите всё в себе.
— Маша, принеси дяде воды, — повернулась она к девочке, указывая на бутылку.
Та с готовностью вскочила со своего места и направилась с небольшой пластиковой бутылочкой в сторону питьевого фонтанчика.
Роман успел заметить, какие красивые, ухоженные руки у его собеседницы — чистые, с длинными, аккуратными пальцами, — и подумал, что они совершенно не сочетаются с его первым впечатлением о них как о попрошайках. Но додумать эту мысль он не успел, потому что его в очередной раз захлестнула волна отчаяния.
Катюшка очень любила весну, особенно конец мая. И вовсе не потому, что у неё был день рождения, и даже не из-за того, что заканчивалась учёба в школе. Просто всё вокруг сбрасывало с себя снежные, холодные оковы. Природа расцветала яркими красками. Птицы, наконец поверив, что тепло пришло надолго, начинали по утрам будить всю округу своими трелями и, помня о продолжении жизни, заводить романы и вить гнёзда.
Сразу после уроков девочка зашла в ближайший парк, села на скамейку и, запрокинув голову, долго и пристально вглядывалась в высокое, почти летнее небо, по которому стремительно бежали белые барашки облаков. Под ними с ветки на ветку порхали пернатые и ловили жужжащих, надоедливых насекомых.
— Катюш, ты опять! — раздался голос, и девочка подняла голову, спустила взгляд на дорожку парка и увидела маму.
— Мамуль, я немножко только на весну посмотреть и после уроков отдохнуть, не ругайся, пожалуйста, — ответила она, улыбаясь.
— Ох, и что с тобой делать? — покачала головой немолодая женщина. — На, вот выпей.
Она протянула дочери таблетки и стакан воды, который захватила из дома. Девочка покорно взяла лекарство, положила его в рот и сделала несколько глотков.
— Ну когда они уже кончатся? — произнесла она со вздохом, отдавая стакан обратно.
— Скоро, уже скоро, — кивнула мать, убирая всё в сумку.
Екатерина была поздним ребёнком, но единственным и очень любимым. Всю беременность её мама Елена порхала от счастья, дождавшись наконец-то своего материнского счастья, в то время как дети подруг и сверстниц уже закончили школу. Однако хмурые лица врачей сразу после родов не на шутку испугали женщину.
— Не выживет ребёнок, — покачал головой опытный акушер. — Зря вы в таком возрасте рожали ребёнка.
— Как не выживет? — испугалась женщина. — А что такое?
— Порок сердца. Лучше напишите отказ. Она всё равно больше трёх лет не проживёт, а вы не потеряете годы жизни.
— Да вы что, вы понимаете, что предлагаете — отказаться от собственного долгожданного ребёнка? Ни за что, — покачала головой Елена. — Я вам не верю. Вот захочешь человеку доброе дело сделать, а он этого не позволяет. И правда, говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад.
— В таком случае, как хотите, — развёл руками старый врач. — Моя совесть чиста, я вас предупредил.
Однако судьба благоволила Елене и её маленькой дочке. Буквально на следующий год начались экспериментальные лечения для такого порока. Елена тут же согласилась на участие в них своей дочери. Прошло три года. Почти два из них мама провела с дочкой в больницах. Потом следующие два — и всего одна госпитализация. К семи годам Катюшка ничем, кроме своего миниатюрного сложения, уже не отличалась от сверстников. Да, ещё нужно было по часам пить таблетки, но за столько лет и мать, и дочь уже привыкли к расписанию приёма лекарств.
И лишь став подростком, Катя стала тяготиться этими обязательными процедурами.
— Мам, ну давай перестанем. Я же хорошо себя чувствую. Мне вон даже на физкультуру разрешили ходить. Ну зачем они нужны? — уговаривала она иногда.
Елена убеждала дочь потерпеть, надеясь, что когда та станет старше, то поймёт, что это не противная обязанность, а жизненная необходимость.
А потом Екатерина сама услышала где-то про возможность операции и стала уговаривать маму сходить на консультации к врачам.
— Да, делаем, — кивнула Ольга Сергеевна, заведующая хирургической кардиологией, когда Елена привела свою дочь с вопросом об операции на сердце. — Вы давно у нас не были. Вас отпустили с амбулаторного наблюдения почти пять лет назад. Давайте проведём все обследования, сдадим анализы и после этого будем решать.
Уже в апреле и мать, и дочь знали о предстоящей операции. Елена очень боялась, так как никто не давал стопроцентной гарантии успеха. А вот Катюшка была счастлива. Она, как свойственно юности, верила только в хорошее и с нетерпением ждала июня, когда должна была лечь в больницу.
— Я в сентябре приду уже с новым сердцем, — прошептала она подруге после последнего урока в учебном году.
— Тебе что, заменят его? — раскрыла та глаза от ужаса.
— Нет, просто наконец вылечат, — беззаботно рассмеялась девочка. — И тогда я обгоню на стометровке даже тебя.
Когда Катя пришла в себя после наркоза, мама сидела рядом.
— У меня ничего не болит, мамочка, — широко улыбнулась девочка, успокаивая Елену, и попыталась привстать на кровати.
— Лежи, лежи, родная, это тебе уколы поставили, чтобы не болело, — придержала её ладошкой мать.
— Всё же хорошо прошло? — спросила девочка.
И так счастливо блестели её глаза в ожидании чуда, что у Елены не хватило духу сказать правду.
— Да, всё замечательно, дорогая. Ты будешь жить долго и счастливо, гораздо дольше, чем я.
Женщина повторила мантру, которую твердила уже на протяжении почти тринадцати лет. Я не хочу жить дольше тебя, я хочу вместе с тобой.
— Так и будет, Катюшка. Так и будет.
Ольга Сергеевна позвала Елену к себе в кабинет, как только операция закончилась, пока дочка ещё не отошла от наркоза. Она посмотрела внимательно на мать пациентки, потом вздохнула.
— Вы знаете, я буду с вами откровенной. Мы не смогли сделать то, что запланировали. Исследование — это одно, а когда видишь всё воочию, то оказывается, что всё выглядит совершенно по-другому. Вы не волнуйтесь, операция прошла не зря. Мы там смогли кое-что подправить. Это даёт шансы на продление жизни ещё лет на десять-двадцать. Посмотрим, может, к тому времени медицина шагнёт вперёд, и ваша дочь будет ещё достаточно молода, чтобы организм справился с другой сложной операцией.
— И что, опять таблетки, обследования? — спросила Елена, с ужасом представляя, как она будет объяснять дочке, что необходимость регулярно принимать лекарства никуда не делась.
— А как вы хотели? Это была серьёзная полостная операция, но не навсегда. Потом будет проще, если всё пойдёт хорошо. А я почти уверена, что так оно и будет.
С тех пор мать считала, что Ольга Сергеевна сотворила настоящее чудо. Катя быстро порозовела и пошла на поправку. Она даже прибавила в весе, чему очень расстраивалась, в отличие от мамы, которая смотрела на дочь и радовалась.
Каждый год в июне, примерно в то время, когда была проведена операция, они вдвоём приходили к Ольге Сергеевне с цветами и тортом и благодарили врача за выздоровление девочки.
— Ну что вы, я же сделала только то, что смогла. Это моя работа, — смущалась женщина. — Вам ещё понадобится продолжение лечения.
— У вас прекрасная работа, — говорила Елена. — Вы просто наша добрая фея.
— Я хорошо себя чувствую, и сил как будто прибавилось, — вторила матери Екатерина. — Это благодаря вашим волшебным рукам. Я обещаю, что буду делать всё, как вы скажете. И спасибо вам за то, что вы есть.
Слова Елены оказались пророческими в том смысле, что дочь будет жить дольше неё. Сама Елена внезапно умерла в шестьдесят два. Едва Екатерине исполнилось двадцать.
В это трудное время девушку изо всех сил поддерживала Ольга Сергеевна, которая опасалась за здоровье своей пациентки в связи с постигшим её горем. Но Катя стойко перенесла эту утрату. Медики не обнаружили существенных изменений в её состоянии. И Ольга Сергеевна отпустила девушку, как говорится, с Богом, чтобы та могла спокойно жить, учиться и радоваться жизни.
— Мы с тобой и твоей мамой всё сделали. Никто, честно говоря, не верил, что ты доживёшь до своего возраста и даже переживёшь Елену. Думаю, теперь ты понимаешь, как дорог каждый день твоей жизни, и не будешь его тратить зря. Если что-то будет беспокоить, ты знаешь, где меня искать. Если соберёшься рожать, то приходи обязательно. Будем с тобой решать этот вопрос. Договорились?
Это напутствие стало для девушки, как она сама считала, отправной точкой взрослой жизни. Её закрутило вихрем учёбы, работы и, конечно же, чувств.
— Простите, вы не подскажете, я не вижу в расписании приёма часов Ольги Сергеевны. Она что, в отпуске? — спросила Екатерина, заглядывая в окошко регистратуры.
— Какой Ольги Сергеевны? — пожала плечами регистратор, не поднимая глаз от медицинской карты, лежавшей у неё на столе, в которой она что-то писала.
— Ивановой, хирург, кардиолог, — уточнила Екатерина, удивляясь, как сотрудница может не знать заведующую отделением, известного врача.
— У нас такая не работает, — прозвучал сухой ответ.
— Ну как же, я же у неё на диспансерном учёте состояла, — возразила Екатерина, чувствуя растерянность.
— Вы давно у неё были? — спросила регистратор, наконец отрываясь от карты.
Девушка пожала плечами.
— Наверное, лет пять назад или немного больше. Возможно, она уволилась, и вас перевели к другому врачу. Скажите вашу фамилию, я поищу карту.
— Нет, не надо мою карту. Я просто хотела зайти к Ольге Сергеевне, поздороваться.
— Не знаю никакой Ольги Сергеевны, — ответила сотрудница, глядя в упор на Екатерину. Девушка, если вам не надо к врачу, то не задерживайте очередь.
— Что? — переспросила Катя, оглядываясь и видя за собой несколько человек.
— А, да, извините.
Она отошла от окошка и стала думать, что же ей делать дальше.
Три года назад Катя на рабочем совещании познакомилась с Романом. Он тогда приехал выступить, предлагая новую систему учёта рабочего времени. Девушку заинтересовали подробности, так как это касалось её непосредственных обязанностей. И после доклада она подошла к молодому человеку. Они были так похожи — оба красивые, молодые и увлечённые своей работой. Конечно же, они влюбились друг в друга с первого взгляда. Миниатюрная, хрупкая Екатерина пленила молодого человека своей открытостью и искренностью.
Сам же он обладал прекрасным чувством юмора и галантными манерами, чем и покорил её окончательно. Жизнь так и не разделилась на период до знакомства с Романом и после него — всё слилось в один непрерывный поток счастья. Как жаль, что мама не дожила до этого момента, — вот о чём чаще всего жалела счастливая девушка, возвращаясь домой после свидания. Ей хотелось петь от радости и делиться своим прекрасным настроением со всем миром.
— Мам, ты не представляешь, какой он замечательный, — иногда шептала в подушку Катя, долго не засыпая и чувствуя влюблённость каждой клеточкой своего тела. — Помнишь, ты в детстве читала мне сказки про прекрасных принцев? Так вот, он ещё лучше, и мы с ним обязательно поженимся.
— Он сделал мне предложение. Видишь это кольцо? — девушка рассматривала новое украшение на безымянном пальце, как будто Елена могла через её взгляд увидеть его. — Это он подарил мне в знак любви и верности. А завтра мы идём подавать заявление. Мам, как я хочу, чтобы ты была на нашей свадьбе. Но это невозможно.
На глаза Кати навернулись слёзы. Потом девушка стряхнула с себя нахлынувшую внезапно грусть и снова улыбнулась.
— Ничего, я обязательно его с тобой познакомлю, — послала она обещание куда-то в бесконечность вселенной.
Продолжение :