Роман стоял, выпрямившись во весь свой высокий рост. Тёплый майский ветер растрепал его волосы. Соловьи уже заливались в полную силу, а одуванчики расцвели яркими жёлтыми пятнами повсюду. Он так и не сумел заставить себя наклониться и преклонить колено возле могилы любимой жены. Он по-прежнему отказывался верить в то, что случилось, и не хотел принимать эту жестокую реальность. К нему подходили знакомые. Обнимали за плечи, жали руки, выражая искреннее сочувствие. Женщины украдкой смахивали слёзы со щёк, мужчины отводили взгляды в сторону.
Но Роман, словно в тумане, ничего из этого не замечал и не ощущал. Он словно окаменел весь. Только одна мысль пульсировала в правом виске, грозя разорвать голову.
Это не может быть правдой, просто не может быть.
— У меня с сердцем проблемы, — произнесла Екатерина невзначай примерно полгода назад. — Давно уже, с детства.
Роман кивнул и ждал продолжения. Но жена замолчала.
Она больше не стала развивать эту тему. — Сама поделится потом, если сочтёт необходимым, — подумал он в тот момент. — Но какие серьёзные проблемы могут быть у молодой женщины двадцати пяти лет? В наше время в городе полно дыма и пыли, экология такая, что у всех есть какие-то недомогания со здоровьем. К тому же Катя всегда была такой весёлой, чувствовала себя прекрасно и даже обожала ходить в спортзал, — в отличие от него самого. Роман занимался спортом только потому, что считал это необходимым, а ей это по-настоящему доставляло удовольствие.
— Я в школе постоянно освобождалась от физкультуры, вот теперь наверстываю всё, что упустила, — смеялась она обычно, когда они обсуждали это.
В тот день они как раз заговорили о детях. С момента свадьбы прошло уже три года. Роман с самого начала был убеждён, что их союз на всю жизнь, так что набрался решимости и осторожно спросил:
— Может, пора подумать о ребёнке? Чтобы по квартире бегала наша маленькая Катюшка?
Жена так обрадовалась его словам, что сразу оживилась:
— Конечно, хочу и дочку, и сына — похожего на тебя, Роман. У нас точно будут дети, я уверена.
— Только сначала здоровье проверим, — заглянула Катя ему прямо в глаза. — Чтобы точно знать, что всё пройдёт нормально.
— Да, разумеется, — согласился он, не раздумывая. — На какой день тебя записать к врачу?
У Романа от работы полагалась медицинская страховка на него самого и на одного члена семьи. Больше и не требовалось. Катя была всей его семьёй, так что страховка, естественно, досталась именно ей. В городе работало несколько клиник. Можно было выбрать удобное время и подходящее место.
— Нет, не надо, — неожиданно отказалась она. — У меня знакомая врач есть. Сначала к ней схожу, а если нужно — к другим.
— Как хочешь, — кивнул Роман согласно. — Тогда, когда будешь готова, обязательно скажи мне, и мы всё организуем.
Она обняла его за шею, поцеловала и прошептала:
— Ты не представляешь, как я с тобой счастлива. Ещё счастливее стану, когда дети появятся.
— Я тоже, любимая, — ответил он, крепко обнимая жену.
Спустя несколько дней после того разговора Катя вернулась с работы заметно расстроенной, но не захотела сразу делиться, в чём дело.
— Я тебе потом всё расскажу, ладно? — произнесла она тихо, избегая его взгляда и теребя край одежды.
— Хорошо, — отозвался Роман, не настаивая.
— Просто я узнала кое-что, и это совсем не радостная новость, — продолжила она после паузы.
— Это про твоё здоровье? — встревожился он сразу, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Ну, вроде того, но не волнуйся, — тут же улыбнулась она, пытаясь разрядить обстановку. — Это про хорошего человека, которого я знаю.
— Помощь нужна? — спросил он, готовый поддержать.
— Нет, пока нет. Если понадобится, я скажу.
— Я знаю, любимый, ты всегда готов помочь, — добавила она, обнимая его.
С тех пор они больше не возвращались к теме детей. Екатерина куда-то ходила. Роман подозревал, что к своей знакомой врачу, но она ничего не рассказывала, только улыбалась и заверяла, что всё будет в порядке. Потом она внезапно заболела, подхватила какой-то вирус — то ли на работе, то ли в клинике, — и слегла с высокой температурой. На дом вызвали терапевта. Он осмотрел пациентку, выписал лекарства и предписал постельный режим.
— Если через три дня температура не спадёт и состояние не улучшится, вызывайте меня снова, — предупредил врач перед уходом.
Однако уже к вечеру второго дня жена почувствовала себя гораздо лучше. Она весело щебетала, строила планы, как сама пойдёт к врачу, чтобы закрыть больничный, и поскорее вернётся на работу.
— А то меня там все заждались, не дождутся, — шутила она, улыбаясь.
Но на следующее утро она не проснулась.
Роман почувствовал неладное ещё на рассвете. Он замёрз. Такого с ним никогда не случалось, даже в сильные морозы. А тут конец весны, на улице почти двадцать градусов тепла.
— Может, я тоже заболел? — мелькнула мысль, и он, не открывая глаз, подвинулся ближе к жене, чтобы проверить, есть ли у него температура. Его обдало холодом. — Неужели такая высокая? — ужаснулся он и открыл глаза.
Катя лежала на спине и смотрела в потолок.
— Катя, — прошептал он тихо.
Жена даже не пошевелилась и не моргнула.
— Катя! — произнёс он уже громче.
Никакой реакции. Роман приподнялся на локте, и в тот миг вся тяжесть случившегося обрушилась на него. Екатерина давно уже не дышала. Он пытался обнимать её, трясти, но холод, который он ощущал в руках, убеждал, что уже слишком поздно.
— Это я виноват, это на моей совести, — горевал мужчина. — Ей было плохо, она умирала, а я спокойно спал и ничего не почувствовал. Какой же я подлец! Обещал быть с ней всегда, и что теперь? Почему она такая красивая, молодая, весёлая? Почему не я вместо неё? Лучше бы это случилось со мной.
С того мгновения жизнь Романа раскололась надвое. В прошлом осталось счастье, любимая жена, хорошая работа и родной город. В настоящем — только невыносимая тоска, заполняющая всё вокруг. Ничего другого он не видел и не ощущал. Он занимался организацией похорон, выполнял то, что советовали сотрудники похоронного бюро. Но всё это происходило как на автомате. И только когда в чьём-то разговоре сбоку прозвучало слово "вдовец" в отношении него, мужчина очнулся и быстро пошёл прочь, надеясь, что ветер осушит слёзы, предательски текущие из глаз.
Прошло девять дней, потом сорок. Вся жизнь Романа теперь умещалась в треугольнике: дом, работа, кладбище. Никаких встреч с друзьями, никаких занятий в спортзале или пробежек на стадионе неподалёку. Он совсем забросил спорт, полностью погрузившись в пучину своего горя. Даже от командировок отказывался. Начальство понимало ситуацию и не давило на него.
Поэтому шеф сильно удивился, когда Роман в один из понедельников вошёл в кабинет и положил на стол заявление об уходе.
— Это что такое? — спросил начальник с удивлением, беря бумагу в руки.
— Заявление по собственному желанию, — мрачно ответил мужчина.
— Почему? На работе чего-то не хватает? Думаю, мы всегда сможем договориться.
— Дмитрий Викторович, не травите душу, пожалуйста. Я хочу уехать отсюда. Не могу больше оставаться. Всё здесь напоминает о ней, и я просто не выдержу.
— Исчезнуть отсюда навсегда? — переспросил шеф, пытаясь понять.
— Тогда, может, отпуск на пару месяцев возьмёшь? Отпущу, даже помощь материальную дам. Поезжай на море, развеешься.
Роман посмотрел на него ледяным взглядом, от которого начальник поёжился.
— Ну, извини, насчёт знакомства я сморозил глупость, — поправился он быстро. — Просто смени обстановку, поймёшь, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.
— У всех продолжается, а у меня без Екатерины — нет. Просто существую, не живу, — отрезал Роман.
Роман не хотел объяснять начальнику, что с женой он познакомился именно благодаря работе, во время одной из поездок к корпоративному клиенту. Как растолковать Дмитрию Викторовичу, что даже здесь всё напоминает об утрате?
— Роман, ты пойми, — попытался настоять начальник на своём варианте. — Ты отличный специалист, мы тебя очень ценим, и зарплата у тебя приличная. Где ещё тебе будут платить столько же? Поедешь в новое место, пока устроишься, пока обживёшься — полжизни пройдёт.
— Не всё в жизни меряется деньгами, Дмитрий Викторович. Я хочу уехать, чтобы попытаться забыть всё это.
— Но от себя ведь не убежишь, дорогой. Ты уедешь вместе с собой и со своими мыслями.
— Да, но там будет другая обстановка. Всё незнакомое, чужое. Может, я отвлекусь от этих мыслей.
— Я тебе предлагаю то же самое, только в отпуске, без того, чтобы ломать всё, что уже устоялось.
— У меня и так всё сломалось, — покачал головой Роман. — Теперь нужно просто разрушить до основания и начать заново.
— Ну что ты за упрямец такой? Ладно, я твое заявление кладу вот сюда, в верхний ящик стола. Ты можешь считать, что уволился, а я буду думать, что ты в отпуске на два месяца. Если за это время передумаешь, сделаем вид, что нашего разговора не было. Ты вернёшься, и всё будет ждать тебя здесь.
— Ну а если нет? — спросил Роман, глядя в пол.
Шеф развёл руками.
— В таком случае я даже не могу сказать, насколько мне будет жаль терять такого сотрудника. Договорились?
Роман, не отвечая вслух, утвердительно кивнул и быстро вышел из кабинета, чтобы не показать, как близко к сердцу он принял эти слова.
Городской вокзал бурлил суетой. Носильщики сновали туда-сюда с тележками, громко крича: — Посторонись!
За ними спешили мамы или бабушки с детьми, а иногда и с мужчинами. И правильно — зачем таскать тяжести самим, если для этого есть специальные работники? С перронов доносилась перекличка поездов и электричек разными гудками и шипением пара из-под колёс. Постоянно звучали объявления:
— Поезд номер триста шестнадцать отправляется со второго пути.
— Электричка до Михайловки отходит через пять минут с пятого пути. Будьте внимательны и осторожны.
В редкие моменты тишины слышался лязг сцепок.
Ко всему этому добавлялись люди — пассажиры и встречающие с сумками, рюкзаками, чемоданами. С электричек выскакивали люди в деловых костюмах с портфелями и торопились пересесть на автобусы или троллейбусы, чтобы успеть на работу. Другие заходили в зал ожидания и выбирали места в глубине, подальше от летнего солнца, чтобы лучи не добирались до них.
Посреди этого организованного хаоса стоял Роман и внимательно изучал большую стену с расписанием и картой поездов дальнего следования, пытаясь выбрать пункт назначения как можно дальше и как можно меньше населённый. Прямо перед ним прошёл мужчина с белой тростью в сопровождении сотрудницы вокзала, которая несла его багаж и, судя по всему, вела его на посадку.
После смерти Екатерины Роман невольно начал замечать людей с физическими ограничениями, выделяя их из толпы и размышляя, что лучше бы такая судьба, чем то, что произошло с ним.
Но особенную внутреннюю боль ему причиняли дети. Их жизнерадостность, с которой они шли за руку с родителями, ели мороженое или даже капризничали, требуя чего-то своего, была выше его сил. Роману хотелось подойти, обнять их всех, уткнуться в тёплые маленькие ладошки и зарыдать, выплакивая своё горе. Он сразу представлял себе маленькую Катюшку и её младшего братика, которых у них с Екатериной так и не случилось, и слёзы невольно навернулись на глаза. Так ничего и не решив, мужчина направился к выходу из здания вокзала, надеясь, что ходьба поможет отогнать воспоминания.
Он чуть не столкнулся с женщиной в инвалидной коляске, ловко обошёл её, улыбнулся сквозь слёзы и извинился. Потом налетел на девочку лет семи, которая стояла, открыв рот, и разглядывала лепнину на отреставрированном потолке старинного вокзала. А Роман шёл, продолжая смотреть назад на женщину в коляске.
— Ой, извини! — подхватил он ребёнка, чтобы она не упала от толчка.
Потом удивился.
— Ты что, одна здесь? — спросил он, присев на корточки.
— Нет, — покачала головой девочка и неопределённо махнула рукой вперёд. — С бабушкой.
— Тогда догоняй её поскорее, — отпустил ребёнка Роман и взглядом проследил, как девочка направилась к той самой женщине в инвалидном кресле.
— Наверное, попрошайки, — подумалось ему. Ведь обе были одеты в потрёпанные вещи с чужого плеча — заштопанные в нескольких местах и выцветшие от времени. На ногах у женщины были домашние тапочки, а девочка в середине лета шагала в галошах явно большего размера, чем её нога.
— Да уж, — размышлял Роман об увиденном, качая головой. — И как они только так живут?
Мысли о странной паре полностью вытеснили из головы его собственные переживания. Он понял, что выходить уже не обязательно, и вернулся к расписанию. В конце концов, пока он не купит билет, отсюда не уйдёт. Мужчина ещё раз сверился со строчками на табло и решительно направился к кассам дальнего следования. Дождавшись своей очереди, он заглянул в окошко.
— Девушка, когда ближайший поезд на Усть-Мую?
— Через три часа.
— А когда он прибывает туда? — продолжил он.
— Двадцать третьего вечером.
— Сколько стоит купе? Можно верхнюю полку?
— Не проблема.
— Давайте один билет.
Продолжение: