Оставалась одна проблема – извлечь братцев из бассейна и избавиться от их присутствия. И, если первое удалось сделать элементарно – всего-то намекнуть гусям, что это ИХ водоёмчик, то со вторым вышли некоторые сложности.
-Так как же мы пойдём или полетим, если мы того… мокрые? – на три голоса заныли сороки. – Сокол, ты ж сам подумай…
С одной стороны, Соколовскому страсть как не хотелось думать о сороках, а с другой… Когда сам напрыгаешься в мокрой одежде между бесконечными дублями, волей-неволей, испытываешь некоторое, пусть даже небольшое, но всё-таки понимание даже к таким надоедам.
-Ладно, можете высохнуть на чердаке.
-И… - замерли в ожидании сороки.
-И что вам ещё? – изумился Филипп.
-Как что? А поесть? Ты же не скряга какой-то! Ты ж не позволишь нам в полёте свалиться от голода и переутомления?
-Никакого переутомления у вас я не заметил, но покормить вас покормят, - кивнул Сокол, который мыслями уже был в затопленном лесу.
Он приказал щуке максимально вынырнуть, Сшайру – вытащить рыбу на бортик бассейна, гусям – выловить сеть, брошенную сороками в воде.
-Геннадий, упакуй щуку в сетку и завяжи края так, чтобы она не выпала, - приказал Соколовский, не обращая никакого внимания на гримасы Германа, который рыбищу откровенно побаивался. Правда, щуке до него не было никакого, просто ни малейшего дела, она была настроена исключительно на господина и повелителя, и пока он не скомандует слопать кого-то, и не думала клацать зубами – делать ей, что ли, нечего?
Вызванная присказочная сова легко подцепила парой коготков здоровенную рыбищу и улетела за Соколовским, сороки, разумеется, последовали было за ним, но сунувшись в кабинет временного начальства, с изумлением обнаружили, что оказались на чердаке…
-Это как? – осторожно спросил младший брат.
-Не знаю, - протянул средний.
-Но жуть как интересно! – загорелись глаза у старшего, что было весьма печально, потому как любопытство сорок, как правило, явление эпическое…
Соколовский в это время уже шагал по лесу, давая инструкции щуке которая внимательно его слушала.
-Так, вот начинаются затопленные места, - сказал Филипп Иванович, - Ныряй и гони гада назад! Не давай ему покоя, а то ещё, чего доброго, в спячку заляжет, а потом весной понатворит тут мне…Когда закончишь, будешь реку сторожить, чтобы больше никакая водяная пакость не приплыла. Понятно?
Клацанье челюстей было однозначным выражением согласия.
-А раз понятно – вперёд!
Он распутал сетку, вытряхивая здоровенную щучищу в воду, она нырнула, но тут же высунула голову обратно.
-Чего ещё? Как сильно можно кусать? – ухмыльнулся Соколовский, - А как тебе захочется, так и грызи, главное, чтобы толк от этого был!
Судя по скорости, с которой щука ринулась выполнять задание, в собственной толковости она была железно уверена.
Начало первой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало второй книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало третьей книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало четвёртой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало пятой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало шестой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
Если Соколовский и сомневался в результатах щукодействий, то доклад присказочной совы, которая осталась в лесу для контроля за сторожевой рыбой, все эти сомнения разрушил напрочь.
-Мечется? Хорошо! Никакого роздыха водяному нет? Отлично! Уже восемь раз сильно укусила? Исполнительная какая! – одобрил известия Сокол, - Вот это я понимаю работа! Получите, распишитесь, хвост не потеряйте, а то откусит щучка и всё, и поминай как там вас звали…
Решив один вопрос, он отправился дальше – уточнить по поводу Ритиного рисования.
Впрочем, когда он добрался до Маргариты, то выяснилось, что она и без вопросов уже занята – рисует Шушану, да так здорово и похоже, что Филипп Иванович принял решение срочно договариваться о сотрудничестве.
Правда, на этом этапе его отвлёк звонок режиссёра, который во избежание проблем решил сразу проконсультироваться с Соколовским по поводу переделанного шлема.
-А зачем на лоб льва налепили? – вздохнул Филипп, осмотрев фото. – У нас украшений а-ля римские легионеры, никогда не делали.
-Вот и я ему говорю, что это лишнее! – вознегодовал режиссёр, - Счас он у меня прямо при мне переделывать будет! Я его специально заставил, чтобы он на двусторонний скотчик льва прилепил, так что это исправить просто, а вот сапоги… Сейчас я фото пришлю.
Высланная фотография сапог заставила звезду экрана прикрыть глаза, потереть лоб и несколько прикусить язык – очень уж многое хотелось сказать художнику, явно произошедшему от слова «худо», который явно позаимствовал в запасниках киностудии какие-то заготовки и отдал их в переделку...
-А почему у них носы-то такие длинно-загнутые? Это в Европах такое носили одно время! У нас ни-ни… вообще не употребляли столь забористо-модное сапожное изделие! Да, на сапогах одно время носы чуть поднимали, но не так же!
-Эээ, а может, сойдёт? – засомневался режиссёр, - Он ведь переделывать будет не знаю сколько, а у нас сроки.
-А как я на коня садиться в таких буду? – Филипп прекрасно понимал, кому что нужно сказать, что бы убедить – вот если уж пошла речь про сроки, то данного режиссёра исторической неправдоподобностью уже не прошибить! – Вы представьте, у вас в фильме великолепный трагический момент, а я ноги в стремена просунуть не могу – носы сапог мешают! Это ж yбийствo кадра! Пoхoрoны вашего замысла!
Судя по паузе, полной выразительного молчания, прерываемого скрипом зубов, режиссёр представил и теперь явно страдал – с одной стороны никак неможно было губить свою гениальность, признанную даже Соколовским, а с другой – сроки, будь они неладны!
-А у меня предложение имеется, - вздохнул Сокол.
-Это какое же?
-А давайте я в своих сапогах сниматься буду! Валяются у меня где-то подходящие – поклонники подарили, - соврал Филипп Иванович – ну не расскажешь же правду, откуда у него сапоги-то!
-Правда? – возликовал деятель культуры, - Отлично! А я вам за прокат исторической обуви компенсацию прикажу начислить!