Анна замерла у плиты, сжав в руке половник. Голос прозвучал резче, чем она хотела, но сдерживаться больше не было сил.
— Вы явились без приглашения и уже распоряжаетесь, Вера Семёновна? Это вообще нормально?
Свекровь медленно повернулась от стола, который только что критически осматривала. На её лице застыло выражение оскорблённой невинности, то самое, которое Анна уже знала наизусть за пять лет замужества.
— Анечка, я же не чужая — голос Веры Семёновны дрожал от обиды. — Это дом моего сына. Разве я не могу прийти к нему на праздник?
— Могли бы позвонить. Хотя бы предупредить.
— Звонила Максиму вчера. Он сказал, что будет рад.
Анна резко положила половник. Конечно, Максим не сказал ей ни слова. Как обычно. Его мать для него — святое. А то, что жена второй день не спит, готовя праздничный ужин, его не волновало.
— Салат неправильно нарезан — продолжала Вера Семёновна, разглядывая блюда на столе. — Огурцы слишком крупные. И майонез какой-то жидкий. Ты где его покупала?
— В магазине, как все нормальные люди.
— Я всегда делаю майонез сама. Максим любит домашний.
— Максим ест то, что я готовлю, и никогда не жаловался.
Вера Семёновна скривилась, словно попробовала что-то кислое:
— Он просто деликатный. Не хочет тебя расстраивать.
Анна глубоко вздохнула, отсчитывая про себя до десяти. Не сорваться бы. Не испортить праздник. Хотя какой праздник, если свекровь уже полчаса портит ей настроение своими замечаниями?
В прихожей хлопнула дверь. Максим вернулся из магазина.
— Мам! — его голос был радостным, удивлённым. — Как здорово, что ты приехала!
Анна прикрыла глаза. Значит, он действительно не знал. Или делал вид.
Максим ввалился на кухню с двумя пакетами, поставил их на пол и обнял мать. Вера Семёновна расцвела, прижимаясь к сыну.
— Максимушка, родной мой...
— Ты же говорила, что поедешь к Светке на дачу — Максим всё ещё улыбался.
— Передумала. Разве я могу встречать Новый год без тебя?
— А я без тебя разве могу? — Анна не сдержалась.
Максим наконец посмотрел на жену. Улыбка померкла, в глазах мелькнуло раздражение.
— Ань, ну что ты? Мама приехала — это же здорово!
— Конечно, здорово. Особенно когда я готовлю на двоих, а тут внезапно три персоны.
— Так добавишь чего-нибудь. Ты же хозяйка.
Вера Семёновна демонстративно отстранилась от сына и принялась доставать из пакетов банки с грибами, фрукты, хлеб, пирожки.
— Я же знала, что еды будет мало, поэтому захватила. У меня в холодильнике всегда есть запасы.
— Мам, ты как всегда всё предусмотрела! — Максим благодарно поцеловал её в щёку.
Анна молча развернулась к плите. Пять лет она терпела эти визиты, замечания, постоянное сравнение. «А я готовлю иначе», «А мой Максим привык по-другому», «А раньше у нас в семье было не так».
— Аня, ты чего там? — окликнул Максим. — Помоги маме разложить.
— Сейчас — процедила она сквозь зубы.
Максим с матерью болтали, смеялись, что-то обсуждали. Будто её здесь и не было.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от подруги Лены: «С наступающим! Как дела? Уже готова к празднику?»
Анна набрала ответ, стёрла. Набрала снова: «Свекровь приехала без предупреждения. Хочу убежать отсюда».
Лена ответила почти сразу: «Держись. Это же один вечер всего».
Один вечер. А завтра? А послезавтра? Вера Семёновна могла остаться на неделю. Или две. Как в прошлом году, когда «просто заглянула на денёк», а уехала только через месяц. Месяц, в течение которого Анна ни разу не почувствовала себя хозяйкой в собственной квартире.
— Анечка, иди сюда — позвала свекровь. — Я тебя научу, как правильно картошку для салата резать.
Всё. Чаша терпения переполнилась. Анна встала, взяла сумочку с дивана и направилась к выходу.
— Ты куда? — удивился Максим.
— Выйду. Подышать.
— Сейчас? Мы же скоро садиться будем!
— Без меня садитесь.
Закрыла за собой дверь. Анна сбежала по лестнице, не дожидаясь лифта. На улице был мороз, снег скрипел под ногами. Она шла быстро, не разбирая дороги, и только через квартал поняла, что забыла перчатки.
Остановилась, прислонилась к стене дома. Дыхание вырывалось облачками пара. Руки замерзали. Но возвращаться не хотелось. Совсем.
Телефон зазвонил. Максим.
— Ты где? Что за детский сад?
— Детский сад? — голос Анны сорвался на крик. — Это твоя мать без предупреждения вваливается, командует, меня унижает и это я устраиваю детский сад?
— Она просто хочет помочь...
— Она хочет показать, что я плохая жена! Что не умею готовить, не умею дом вести, недостойна тебя!
— Ты преувеличиваешь.
— Я ухожу, Максим. Надоело.
— Куда ты уйдёшь? На улицу, в мороз? Хватит истерить, возвращайся.
— Я серьёзно.
— Аня, мама уже накрыла на стол, ждёт. Не порти праздник.
— Не порти праздник? А кто его испортил? Я готовилась два дня, хотела, чтобы у нас был романтический вечер вдвоём...
— Романтика, романтика... Мы не школьники. Новый год семейный праздник. И мама — это моя семья.
— А я?
Пауза.
— Ты тоже — буркнул Максим. — Обе вы мои. Ладно, поговорим дома. Возвращайся, замёрзнешь же.
Он сбросил вызов.
Анна стояла, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри что-то ломается. Окончательно. Бесповоротно.
Набрала номер Лены:
— Можно к тебе приехать?
В квартире подруги было тепло, пахло мандаринами и ванилью. Лена молча налила чай, усадила Анну на диван, укутала пледом.
— Рассказывай.
И Анна рассказала. Что годы брака, превратились в бесконечное доказательство, что она достаточно хороша для Максима. Про свекровь, которая каждым словом, каждым жестом давала понять: ты чужая в этой семье. Про мужа, который всегда вставал на сторону матери.
— Знаешь, что самое страшное? — голос Анны дрожал. — Я устала бороться. Устала доказывать. Я просто хочу, чтобы меня любили. Просто за то, что я есть. А не за то, как резать салат кубиками или соломкой…
Лена крепко обняла её:
— Тогда уходи. Пока не поздно.
— Это же Новый год...
— И что? Лучше встретить его в одиночестве, но с достоинством, чем в компании людей, которые тебя не ценят.
Телефон разрывался от звонков Максима. Потом от Веры Семёновны. Анна отключила звук.
В половине двенадцатого Лена открыла шампанское, и они встретили Новый год вдвоём, под бой курантов загадывая желания. Анна загадала одно: найти в себе силы начать новую жизнь.
Утром первого января она проснулась на диване у подруги с чёткой мыслью: назад дороги нет.
Максим объявился только к вечеру. Явился к Лене, помятый, с виноватым лицом.
— Нам надо поговорить.
Анна вышла к нему в прихожую.
— Говори.
— Ты была права. Мама перегнула. Я с ней серьёзно разговаривал.
— И что она сказала?
— Обиделась. Уехала утром. Сказала, что больше к нам не приедет.
— К нам? — Анна усмехнулась. — Макс, она приедет. Через неделю, через месяц. Приедет и снова начнёт всё сначала. А ты снова встанешь на её сторону.
— Не встану — он протянул руку, но Анна отстранилась. — Аня, я понял. Честно. Понял, что был неправ.
— Ты понял только потому, что я ушла. А если бы промолчала в очередной раз?
Максим растерянно молчал.
— Вот именно — Анна скрестила руки на груди. — Макс, мне тридцать лет. Я хочу чувствовать себя женой, а не прислугой, которую постоянно оценивают и находят недостаточно хорошей. Я хочу, чтобы муж был на моей стороне. Всегда. Не только когда я устраиваю демонстративный побег.
— Я буду. Обещаю.
— Ты уже обещал. После прошлогоднего скандала.
Он тяжело вздохнул:
— Так что теперь? Ты хочешь развестись?
Анна не сразу ответила. Слово «развод» уже несколько раз приходило ей в голову. Но произнести его вслух означало признать: пять лет прожиты зря.
— Я хочу пожить отдельно. Подумать.
— Сколько?
— Не знаю. Месяц. Два. Сколько понадобится.
— И где ты будешь жить?
— Лена предложила остаться у неё. А потом сниму квартиру.
Максим побледнел:
— То есть ты всерьёз... Ань, давай попробуем ещё раз. Я исправлюсь. Мы съездим куда-нибудь вдвоём, как раньше...
— Макс, ты не слышишь. Я не хочу пустых обещаний. Я хочу увидеть реальные изменения.
— Какие? Скажи, что сделать!
— Научиться защищать меня. Не только от твоей матери. От всего мира. Стать командой, а не двумя людьми, живущими под одной крышей.
Он шагнул к ней, взял за руки:
— Я люблю тебя.
— Знаю. Но любви мало, если нет уважения.
Прошло три недели
Анна сняла маленькую однушку, ходила на работу. Странно было просыпаться одной, странно готовить только на себя, странно не слышать шагов Максима в коридоре. Но спокойно.
Максим звонил каждый день. Присылал цветы. Один раз приехал и оставил у двери коробку с её любимым тортом и запиской: «Прости. Буду ждать».
Вера Семёновна объявилась в субботу.
Анна возвращалась из магазина, когда увидела её у подъезда. Свекровь стояла с решительным выражением лица.
— Мне нужно с тобой поговорить, Анна.
— Вы знаете, где я живу? — удивилась та.
— Максим сказал... Он... он очень ужасно выглядит. Плохо ест, плохо спит.
— Вера Семёновна, если вы пришли обвинять меня...
— Нет — свекровь протянула букет. — Я пришла извиниться.
Анна онемела.
Они поднялись в квартиру молча. Вера Семёновна огляделась. Скромная обстановка, минимум вещей. И тяжело вздохнула.
— Я всю жизнь одна растила Максима — начала она, не садясь. — Муж ушёл, когда мальчику было три года. Я работала на двух работах, чтобы поднять сына, дать ему образование. Он был всем, что у меня есть. Моим смыслом жизни.
Анна молча слушала.
— А потом он встретил тебя. И я... я испугалась. Что потеряю его. Что он уйдёт в другую жизнь, а меня забудет. И вместо того, чтобы принять тебя, я начала бороться. Доказывать, что я лучше. Что только я знаю, как о нём заботиться.
— Я никогда не хотела забрать у вас сына — тихо сказала Анна.
— Знаю. Теперь знаю. Максим объяснил. Наконец-то объяснил, как мне нужно было объяснить давно. — Вера Семёновна достала платок, промокнула глаза. — Я испортила вам жизнь. Вам обоим. Простите меня.
Анна не ожидала этого. Совсем. Она готовилась к обвинениям, к скандалу, к попытке вернуть её к Максиму любой ценой. Но не к искреннему раскаянию.
— Я не знаю, вернёшься ли ты к моему сыну — продолжала свекровь. — Но если вернёшься... я обещаю больше не вмешиваться. Буду приезжать, только когда позовёте. Не буду критиковать. Не буду учить жизни. Просто... просто дайте мне шанс исправиться.
— Вера Семёновна...
Она развернулась к выходу. Анна окликнула её:
— Подождите. Присядьте. Я сварю кофе.
Свекровь обернулась с надеждой в глазах. Они просидели два часа. Разговаривали впервые по-настоящему. Вера Семёновна рассказывала о своей жизни, о страхах, о том, как трудно отпускать единственного сына. Анна о своих чувствах, обидах, о том, как хотела быть частью семьи, а не чужой, которую терпят.
— Я правда не специально — призналась свекровь. — Просто не умела по-другому. Всю жизнь привыкла бороться. За место под солнцем, за работу, за сына. А как любить... как дружить... разучилась.
— Никогда не поздно научиться — Анна коснулась её руки.
Вера Семёновна крепко сжала её пальцы:
— Спасибо, доченька.
Это слово «доченька» впервые прозвучало тепло, без фальши.
Анна вернулась к Максиму через неделю после разговора со свекровью.
Вернулась не потому, что простила всё разом. Вернулась, потому что увидела: он действительно изменился. Что готов бороться за их брак.
В первый вечер они просто сидели на диване, обнявшись, и молчали. Слов не нужно было.
— Я думал, потерял тебя навсегда — прошептал Максим ей.
— Чуть не потерял.
— Больше не позволю. Никому. Даже маме.
— Твоей маме тоже нелегко далось это осознание.
— Знаю. Она мне звонила, плакала. Сказала, что была не права.
Анна усмехнулась:
— В её возрасте признать ошибки — это подвиг.
— В любом возрасте.
Он поцеловал её осторожно, словно боялся спугнуть.
— Я люблю тебя. И буду учиться показывать это правильно. Каждый день.
— Я тоже — Анна прижалась к нему. — Тоже буду учиться. Не молчать, когда больно. Говорить. Сразу.
— Договорились.
За окном падал снег. Ёлка в углу мигала разноцветными огоньками.
Да, она вернулась. Не к прежней жизни — к новой. Где они оба умели слышать друг друга. Где свекровь звонила перед визитом и спрашивала разрешения. Где было трудно, но честно.
И это было главное.
Следующий Новый год они встречали втроём — Анна, Максим и Вера Семёновна. Которая приехала строго по приглашению, с тортом собственного приготовления, но без единого замечания по поводу сервировки стола.
Под бой курантов Максим обнял жену и прошептал:
— Спасибо, что дала нам второй шанс.
Анна посмотрела на него, потом на свекровь, которая смущённо улыбалась, и поняла: иногда семья — это не то, что даётся легко. Это то, за что нужно бороться. Вместе.
— Спасибо тебе — ответила она. — За то, что услышал.
И чокнулась с ним бокалом, зная: этот год будет другим.
Обязательно будет.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍