– Здравствуйте, Тамара Петровна, – ответила Ольга, стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри всё напряглось, как струна. – Проходите, пожалуйста.
Она отступила в сторону, пропуская свекровь в прихожую. Тамара Петровна, высокая женщина с аккуратно уложенными седеющими волосами и строгим взглядом, вошла уверенно, словно это был её собственный дом. В руках у неё была большая сумка из супермаркета, из которой выглядывали пакеты с продуктами. За ней, чуть подстав, вошёл её муж – отец Сергея, Виктор Иванович, молчаливый и немного сутулый, с привычкой смотреть в пол.
Ольга закрыла дверь и повесила свою лёгкую куртку на вешалку. День выдался тёплым для начала осени, и она только что вернулась с прогулки с дочкой – трёхлетней Сонечкой, которая сейчас мирно спала в своей комнате после обеда. Дом был тихим, уютным, наполненным запахом свежезаваренного чая, который Ольга приготовила себе перед выходом.
– Мы тут недалеко проезжали, решили заглянуть, – объяснила Тамара Петровна, снимая пальто и аккуратно вешая его рядом с курткой Ольги. – А то давно не виделись. Сережа на работе?
– Да, он задерживается сегодня, – кивнула Ольга, проводя гостей в гостиную. – Присаживайтесь, я сейчас чай организую.
Она прошла на кухню, чувствуя, как привычное спокойствие дня начинает таять. Такие визиты случались уже не первый раз. Тамара Петровна любила приезжать без предупреждения – то с продуктами, то просто «проведать», и каждый раз Ольга ощущала, как её личное пространство сжимается, словно стены дома становятся ближе.
Свекровь тем временем устроилась в любимом кресле у окна – том самом, где Ольга обычно читала по вечерам. Виктор Иванович сел на диван, достал из кармана газету и развернул её, не говоря ни слова.
– Оленька, – позвала Тамара Петровна с кухни, где уже слышался шорох пакетов. – Я тут принесла мяса свежего, курицу, овощи. Может, сразу что-нибудь приготовим? Я проголодалась с дороги, да и Виктор тоже.
Ольга замерла у чайника, наливая воду в заварочный чайник. Она глубоко вдохнула, стараясь не показать раздражения. Конечно, принесла продукты – это был фирменный приём Тамары Петровны: прийти с полными сумками, а потом ожидать, что Ольга немедленно примется за готовку.
– Сейчас чай будет готов, – ответила она, возвращаясь в гостиную с подносом. – Печенье есть домашнее, я вчера пекла.
Она поставила поднос на журнальный столик: чашки, заварка, сахарница, тарелка с печеньем. Тамара Петровна посмотрела на это с лёгким разочарованием.
– Чай – это хорошо, конечно, – согласилась она, беря чашку. – Но я думала, может, борща сваришь? У тебя он всегда такой наваристый получается. А то мы с утра ничего толком не ели.
Ольга села напротив, обхватив свою чашку руками. Тепло фарфора немного успокаивало. Она вспомнила, как пять лет назад, только выйдя замуж за Сергея, она с радостью принимала такие визиты. Тогда свекровь казалась ей заботливой, опытной женщиной, которая делилась советами по дому, по воспитанию. Ольга слушала, училась, старалась угодить – ведь это была семья её мужа, а значит, и её семья.
Но со временем всё изменилось. Визиты стали чаще, советы – настойчивее, а ожидания – выше. Тамара Петровна могла позвонить вечером и сказать: «Мы завтра заедем, приготовь что-нибудь вкусненькое». Или, как сегодня, просто появиться на пороге и сразу начать распоряжаться. Ольга чувствовала себя не невесткой, а скорее хозяйкой пансиона, где свекровь – постоянный гость с особыми требованиями.
– Тамара Петровна, – мягко начала Ольга, – я сегодня уже готовила обед для Сонечки, а себе планировала просто салат. Если хотите, могу разогреть вчерашний суп.
Свекровь отставила чашку и посмотрела на неё с лёгким удивлением.
– Суп? Ну что ты, Оленька, мы же не чужие. Я принесла продукты специально, чтобы ты приготовила что-то свежее. Курицу можно запечь, например, с картошкой. Ты же умеешь так вкусно.
Виктор Иванович поднял глаза от газеты и кивнул, словно подтверждая.
Ольга улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Она знала этот тон – не злой, не грубый, но такой, от которого трудно отказаться. Тамара Петровна всегда говорила спокойно, с ноткой заботы, словно её просьбы были самым естественным делом на свете.
– Я понимаю, – ответила Ольга, стараясь говорить твёрдо. – Но сегодня я немного устала. Сонечка капризничала утром, потом прогулка... Давайте просто чаю попьём, а ужин я позже приготовлю для нас с Сергеем.
Тамара Петровна слегка поджала губы.
– Устала? Ты же дома сидишь, в декрете ещё. Что там уставать-то? Мы с Виктором в твои годы работали с утра до ночи, а вечером ещё ужин на стол ставили. И ничего, справлялись.
Ольга почувствовала, как щёки теплеют. Вот оно – вечное сравнение с «их временем». Она не раз слышала эти истории: как Тамара Петровна растила Сергея одна, пока муж был в командировках, как стирала пелёнки вручную, как готовила на всю семью после смены.
– Я не спорю, – тихо сказала Ольга. – Просто у каждого своё расписание. Сонечка требует много внимания, и я стараюсь всё успевать.
– Конечно, конечно, – кивнула свекровь, но в голосе сквозило недоверие. – Только вот Сергей жалуется иногда, что домой приходит, а ужин не готов. Мужчина после работы должен есть горячую еду, а не салаты какие-то.
Ольга замерла. Сергей жалуется? Он никогда не говорил ей об этом прямо. Иногда, да, приходил уставший и спрашивал, есть ли что-то поесть, но всегда с улыбкой, всегда с пониманием. Или она просто не замечала?
Виктор Иванович кашлянул и снова уткнулся в газету, явно не желая вмешиваться.
– Сергей ничего такого не говорил, – ответила Ольга, стараясь не показать, как её задели эти слова.
– Ну, может, не хотел тебя расстраивать, – пожала плечами Тамара Петровна. – Он мой сын, я его знаю. Мужчины не любят жаловаться, но в глазах всё видно.
Разговор повис в воздухе. Ольга допила чай и встала, чтобы унести поднос. На кухне она остановилась у окна, глядя на осенний сад за домом. Их с Сергеем дом – небольшой, но уютный, с участком, где летом росли цветы, а сейчас желтели листья. Они купили его три года назад, когда Ольга была беременна Сонечкой. Это было их место, их семья. Но почему-то с каждым визитом свекрови казалось, что это место становится всё менее их.
Вернувшись в гостиную, она увидела, что Тамара Петровна уже разложила продукты на столе: курица, картофель, морковь, лук.
– Вот, я всё достала, – сказала свекровь, улыбаясь. – Давай я помогу, если ты устала. Картошку почищу, а ты курицу замаринуешь.
Ольга посмотрела на продукты, потом на свекровь. Что-то внутри неё шевельнулось – тихое, но настойчивое чувство. Сколько можно? Сколько можно притворяться, что всё нормально, что эти визиты – просто забота?
– Тамара Петровна, – сказала она спокойно, но с новой ноткой в голосе. – Давайте я лучше приготовлю чай покрепче, а ужин... ужин вы можете приготовить сами, если хотите. Кухня в вашем распоряжении.
Свекровь замерла с ножом в руке, глядя на невестку с удивлением. Виктор Иванович даже газету опустил.
– Что ты сказала, Оленька? – переспросила Тамара Петровна, словно не веря своим ушам.
Ольга стояла прямо, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Она не кричала, не злилась – просто сказала то, что давно крутилось в голове.
– Я сказала, что, если вы голодны, можете сами приготовить. Я сегодня не планировала готовить на всех.
В комнате повисла тишина. Тамара Петровна медленно положила нож.
– То есть ты отказываешься готовить для гостей? Для своей семьи?
– Для неожиданных гостей – да, – ответила Ольга, удивляясь собственной твёрдости. – Если вы предупредите заранее, я с радостью приготовлю. А так... я тоже имею право на отдых.
Виктор Иванович кашлянул снова, но на этот раз громче.
– Тамара, может, поедем домой? – тихо предложил он.
Но свекровь не слушала. Она смотрела на Ольгу, и в её глазах мелькало что-то новое – не гнев, а скорее растерянность.
– Вот оно как, – медленно произнесла она. – Значит, мы теперь неожиданные гости.
Ольга не ответила. Она просто стояла, ожидая, что будет дальше. В этот момент в детской заплакала Сонечка – проснулась от шума голосов.
– Я пойду к дочке, – сказала Ольга и вышла из гостиной.
Оставшись одна в детской, она взяла Сонечку на руки, прижала к себе. Девочка уткнулась в плечо матери, ещё сонная, тёплая.
– Всё хорошо, моя маленькая, – прошептала Ольга.
Но внутри она знала: всё только начинается. Тамара Петровна не из тех, кто легко сдаётся. И Сергей скоро вернётся домой – что он скажет, когда узнает о случившемся?
А пока на кухне слышались тихие голоса – свекровь что-то говорила мужу, и в её тоне уже звучали нотки обиды. Ольга закрыла дверь детской поплотнее, чувствуя, как в душе смешиваются тревога и странное облегчение. Впервые за долгое время она сказала «нет». И это «нет» уже нельзя было взять назад.
– Мама, ты серьёзно? – Сергей стоял в дверях кухни, всё ещё в куртке, с сумкой через плечо. Его лицо выражало полное недоумение.
Ольга повернулась к нему от плиты, где как раз разогревала Сонечке кашу на ужин. После того как свекровь с мужем уехали – довольно холодно попрощавшись и оставив продукты на столе, – она целый час ходила по дому, пытаясь успокоиться. Сонечка играла в комнате, а Ольга мысленно прокручивала разговор снова и снова. Теперь вот Сергей вернулся раньше обычного, и по его тону было ясно: Тамара Петровна уже всё ему рассказала.
– Серьёзно, что именно? – тихо спросила Ольга, выключая огонь.
– Что ты отказалась готовить. Мама позвонила, вся расстроенная. Говорит, ты её чуть ли не выгнала.
Ольга вздохнула и села за стол, жестом приглашая Сергея присесть напротив. Он бросил сумку в угол и опустился на стул, потирая виски.
– Я не выгоняла, – спокойно начала она. – Просто сказала, что если они голодны, могут приготовить сами. Твоя мама пришла без звонка, сразу потребовала еду, разложила продукты... Сережа, это уже не первый раз.
Сергей посмотрел на неё внимательно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но тут же сменилось защитной реакцией.
– Оля, ну они же родители. Приехали проведать нас, Сонечку. Мама хотела как лучше – продукты принесла, чтобы тебе легче было.
– Как лучше? – Ольга почувствовала, как голос слегка дрогнул. – Приехать без предупреждения, сесть в моё кресло, потребовать борщ или запечённую курицу – это как лучше? Я весь день с ребёнком, устаю не меньше твоей мамы в её время. А она приходит и сразу: «Поесть приготовь».
Сергей помолчал, глядя в стол.
– Я понимаю, – наконец сказал он. – Но мама привыкла по-другому. Она всю жизнь так жила: приехала к кому-то – её накормили, напоили. Для неё это знак внимания, заботы.
– А для меня это знак неуважения, – тихо, но твёрдо ответила Ольга. – Когда человек приходит в чужой дом и сразу начинает распоряжаться кухней.
Сергей поднял глаза.
– Чужой дом? Это наш общий дом, Оля. И мои родители – не чужие.
Ольга почувствовала укол в груди. Вот оно – вечный аргумент. Общий дом, общая семья. Но почему-то её границы в этой общей семье всегда оказывались размытыми.
– Я не спорю, – сказала она. – Но даже в общей семье должны быть правила. Предупреждать о визитах, спрашивать, удобно ли. Не требовать сразу обслуживания.
Сергей кивнул, но в его кивке сквозила усталость.
– Ладно, я поговорю с ней. Скажу, чтобы звонила заранее.
– Спасибо, – Ольга улыбнулась, протягивая руку через стол. Он взял её ладонь, сжал.
На миг показалось, что всё уладится. Они поужинали втроём – тихо, мирно, Сонечка болтала ножками и смеялась, когда папа корчил ей рожицы. Потом уложили дочку спать, и Сергей пошёл в душ, а Ольга осталась мыть посуду, чувствуя странное облегчение. Может, этот разговор с свекровью стал началом чего-то нового.
Но на следующий день всё пошло по-другому.
Утром Ольга отвезла Сонечку в садик – девочка уже начала ходить на полдня, чтобы мама могла немного отдохнуть и заняться домашними делами. Вернувшись, она решила устроить себе тихий день: заварила кофе, включила любимую музыку и села планировать меню на неделю. Телефон зазвонил, когда она как раз записывала список покупок.
– Оленька, привет, – голос Тамары Петровны звучал бодро, словно вчерашнего разговора не было. – Мы с Виктором сегодня опять к вам заедем. Я тут пирог испекла, свой фирменный, с капустой. И мясо ещё купила – думала, котлет нажарим.
Ольга замерла с ручкой в руке.
– Тамара Петровна, – начала она осторожно, – мы вчера с Сергеем говорили... Он обещал, что вы будете предупреждать заранее, но всё равно... Сегодня мне не очень удобно.
Повисла пауза.
– Не удобно? – переспросила свекровь с лёгким удивлением. – А что у тебя за дела такие срочные? Дома же сидишь.
Ольга глубоко вдохнула.
– У меня свои планы. Хочу спокойно день провести, без гостей.
– Без гостей... – Тамара Петровна произнесла это слово так, будто оно было оскорблением. – Мы тебе что, в тягость стали?
– Нет, не в тягость, – ответила Ольга, стараясь говорить ровно. – Просто я хочу, чтобы визиты были по договорённости. Чтобы я могла подготовиться, спланировать.
– Подготовиться? К родителям мужа? – голос свекрови стал выше. – Оленька, я Сергея растила одна, пока отец в командировках был. Всегда дверь открыта была для родных. А ты теперь границы какие-то ставишь.
Ольга почувствовала, как внутри снова всё напрягается.
– Границы нужны всем, Тамара Петровна. Даже родным.
– Ну ладно, – неожиданно легко согласилась свекровь. – Сегодня не приедем. Но ты подумай, милая. Семья – это не про границы, а про поддержку.
Разговор закончился, и Ольга положила трубку с ощущением, что победила маленький бой. Но радость была недолгой.
Вечером Сергей вернулся хмурый. Он молча поцеловал Сонечку, поужинал и только потом, когда дочка уже спала, сел рядом с Ольгой на диван.
– Мама звонила, – сказал он прямо. – Говорит, ты её сегодня не пустила.
– Я не пустила, – ответила Ольга. – Сказала, что сегодня неудобно.
– Оля, ну что за игры? – Сергей посмотрел на неё с усталым раздражением. – Она же пирог испекла специально. Хотела вас порадовать.
– Сережа, – Ольга повернулась к нему всем корпусом. – Мы же договорились вчера. Ты обещал поговорить с ней о предупреждениях.
– Поговорил, – кивнул он. – Сказал, чтобы звонила. Она и позвонила сегодня утром.
– Позвонила тебе или мне?
Сергей помолчал.
– Мне. Рассказала про вчерашнее, спросила, что делать. Я сказал – звони заранее.
– А она позвонила мне и сообщила, что приедет. Не спросила, а сообщила.
Сергей вздохнул.
– Оля, ну не придирайся к словам. Она старой закалки. Для неё позвонить – уже уступка.
Ольга почувствовала, как внутри поднимается волна. Не гнев – скорее глубокая усталость.
– Я не придираюсь. Я просто хочу, чтобы в нашем доме уважали мои желания. Если я говорю «неудобно», значит, неудобно.
– Но это же мама, – Сергей развёл руками. – Не чужая тётя с улицы.
– Даже чужой тёте я бы объяснила, что сегодня не могу принять. А родным – тем более должна иметь право сказать «нет».
Они помолчали. Сергей взял пульт, включил телевизор, но звук сделал тихим.
– Ладно, – сказал он наконец. – Я ещё раз с ней поговорю. Серьёзно.
Ольга кивнула, но в душе знала: серьёзный разговор с Тамарой Петровной – это как пытаться остановить поезд голыми руками.
И она не ошиблась.
Через неделю визиты возобновились. Сначала Тамара Петровна позвонила заранее – за час до приезда. Потом за полчаса. Потом просто написала смс: «Мы рядом, заедем на чашку чая». Каждый раз Ольга соглашалась – не хотелось новых конфликтов с Сергеем, который после работы выглядел всё более уставшим и явно не хотел семейных разборок.
Но с каждым визитом требования росли. То нужно было срочно сварить суп – «Виктор плохо себя чувствует, ему лёгкого чего-то надо». То постирать свекрови кофту – «Пятно посадила, а у вас порошок лучше». То посидеть с Сонечкой, пока Тамара Петровна сбегает в ближайший магазин – «Тут рядом, пять минут».
Ольга выполняла всё молча, но внутри копилось. Она видела, как Сергей рад этим визитам – обнимает мать, смеётся с отцом, играет с Сонечкой, пока бабушка рассказывает свои истории. Для него это была семья. Для неё – постепенное стирание собственных границ.
Кульминация наступила в один из субботних вечеров.
Сергей уехал на встречу с друзьями – давно планировал, Ольга сама его отпустила. Сонечка спала рано, и Ольга решила устроить себе вечер для себя: ванна с пеной, книга, тишина. Она только-только легла в тёплую воду, когда раздался звонок в дверь.
Сердце ухнуло. Она накинула халат, вышла в прихожую и посмотрела в глазок. Конечно – Тамара Петровна и Виктор Иванович. В руках сумки.
Ольга открыла дверь.
– Добрый вечер, – сказала она, стараясь улыбнуться.
– Оленька, привет! – Тамара Петровна вошла первой, оглядывая прихожую. – Мы тут с дачи едем, решили заехать. Устали страшно, может, чаю нальёшь? И перекусить чего-нибудь.
Виктор Иванович кивнул и прошёл в гостиную.
Ольга стояла в дверях, чувствуя, как внутри всё закипает. Халат, мокрые волосы, вечер, который она планировала для себя – всё рушилось в один миг.
– Тамара Петровна, – сказала она спокойно, но голос звучал по-новому твёрдо. – Сегодня я не могу вас принять. Сергей в гостях, Сонечка спит, а я.. я отдыхаю.
Свекровь замерла на полпути к кухне.
– Отдыхаешь? – переспросила она с лёгкой улыбкой, словно это была шутка. – Оленька, мы ненадолго. Чайку попьём и поедем.
– Нет, – ответила Ольга. – Сегодня нет.
Тамара Петровна посмотрела на неё внимательно. Улыбка исчезла.
– То есть ты нас не пустишь?
– Не пущу, – подтвердила Ольга. – Пожалуйста, в другой раз. И лучше заранее договориться.
Виктор Иванович поднялся с дивана, явно чувствуя неловкость.
– Тамара, поехали, – тихо сказал он.
Но свекровь не двигалась с места.
– Вот так, значит, – медленно произнесла она. – Невестка родителей за дверь выставляет.
Ольга не отступала.
– Я не выставляю. Я просто прошу уважать моё время и мой дом.
Тамара Петровна поджала губы, взяла сумку.
– Ну что ж. Передай Сергею, что мы были. И что его жена нас не приняла.
Они ушли. Дверь закрылась, и Ольга осталась одна в тишине. Она вернулась в ванну, но вода уже остыла. Села на край, чувствуя, как дрожат руки.
Телефон зазвонил через полчаса. Сергей.
– Оля, мама звонила. Говорит, ты их не пустила. Что случилось?
Ольга глубоко вдохнула.
– Сережа, приезжай домой. Нам нужно серьёзно поговорить. Не по телефону.
Он приехал через час – раньше, чем планировал. Лицо серьёзное, в глазах тревога.
– Рассказывай, – сказал он, садясь за кухонный стол.
И Ольга рассказала. Всё – от первого отказа до сегодняшнего вечера. О том, как чувствует себя в собственном доме. О том, что любит его родителей, но не может больше быть только обслуживающим персоналом. О том, что если так продолжится, она просто сломается.
Сергей слушал молча. Когда она закончила, он долго смотрел в окно.
– Я не знал, что тебе так тяжело, – наконец сказал он тихо. – Думал, ты преувеличиваешь. Но сейчас... мама действительно перегибает.
Ольга кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
– Я не хочу ссор. Просто хочу, чтобы нас уважали.
Сергей взял её руку.
– Я поговорю с ней. Не как сын, а как взрослый человек. Объясню, что так дальше нельзя.
– Спасибо, – прошептала Ольга.
Но в глубине души она знала: разговор с Тамарой Петровной будет нелёгким. И что завтра или послезавтра всё может вспыхнуть с новой силой. Ведь свекровь не привыкла отступать. А Сергей... сможет ли он встать на её сторону до конца?
– Ты что, совсем с ума сошла? – голос Тамары Петровны в трубке дрожал от возмущения. – Своих родителей за дверь выставлять!
Ольга держала телефон у уха, стоя у окна гостиной. Утро было солнечным, но в доме царила тяжёлая тишина после вчерашнего вечера. Сергей уехал на работу рано, поцеловав её в щёку и пообещав: «Вечером всё решим». А теперь вот звонила свекровь – видимо, всю ночь не спала, переваривая обиду.
– Тамара Петровна, – спокойно ответила Ольга, – я не выставляла. Просто сказала, что сегодня не могу принять гостей. Это мой дом, и я имею право решать, когда готова к визитам.
– Твой дом? – свекровь почти вскрикнула. – А Сергей где в этом твоём доме? Он что, теперь чужой? Я его родила, вырастила, а ты теперь меня к порогу не пускаешь!
Ольга села в кресло, чувствуя, как сердце стучит чаще. Она ожидала этого звонка, но всё равно слова задевали.
– Сергей – мой муж, и мы вместе решаем, как жить в нашем доме. Он вчера всё слышал и понял мою позицию.
– Понял? – Тамара Петровна фыркнула. – Он мне ночью звонил, весь расстроенный. Говорит, ты истеришь из-за пустяков. Я ему сказала: «Сынок, не позволяй ей собой командовать. Жена должна уважать старших».
Ольга замерла. Сергей звонил матери ночью? После их разговора, когда он обещал поддержку?
– Он так и сказал? Что я истерю?
– Не дословно, но смысл тот, – свекровь смягчилась, чувствуя, что попала в цель. – Оленька, ты подумай. Мы же не враги. Я тебе как мать хочу добра. А ты меня от сына отгораживаешь.
Разговор закончился тяжело. Тамара Петровна повесила трубку, бросив напоследок: «Передай Сергею, что мы его ждём в воскресенье на обед. Один, если ты не хочешь».
Ольга сидела долго, глядя в окно. Сомнения грызли: может, она действительно перегибает? Может, стоит потерпеть ради мира в семье? Но внутри что-то твёрдо говорило: нет. Дальше так нельзя.
Вечером Сергей вернулся усталый, но сразу сел рядом на диван.
– Мама звонила? – спросил он прямо.
– Да, – кивнула Ольга. – Говорит, ты ночью ей жаловался.
Сергей вздохнул, потирая лоб.
– Не жаловался. Просто позвонил, спросил, как дела. Она сразу начала про вчерашнее... Я сказал, что мы разберёмся.
– А она услышала, что я истерю и командую тобой.
Он помолчал.
– Оля, я не так сказал. Просто... мне тяжело между вами. Ты моя жена, я тебя люблю. Но мама – она одна у меня. Я не хочу её терять.
Ольга посмотрела на него внимательно.
– А меня ты готов потерять?
– Нет! – он взял её за руки. – Конечно нет. Просто давай найдём компромисс. Пусть она приезжает, но реже. И ты не будешь сразу готовить, если не хочешь.
– Компромисс – это когда обе стороны уступают, – тихо сказала Ольга. – А пока уступаю только я.
Сергей кивнул, и в его глазах мелькнула решимость.
– Хорошо. Я поеду к ней завтра. Один. И объясню всё по-честному.
На следующий день – воскресенье – Сергей уехал к родителям сразу после завтрака. Ольга осталась с Сонечкой: гуляли в парке, играли, пекли печенье. Но мысли всё время возвращались к тому разговору.
Сергей вернулся поздно вечером. Лицо серьёзное, но в глазах – облегчение.
– Поговорили, – сказал он, обнимая Ольгу на кухне. – Долго. Честно.
– И что?
– Я сказал ей всё. Что люблю её, благодарен за всё. Но у меня теперь своя семья – ты и Сонечка. И в нашем доме правила устанавливаем мы. Что визиты без предупреждения – это неуважение к тебе. Что ты не прислуга, а хозяйка.
Ольга слушала, затаив дыхание.
– Она сначала обиделась. Плакала даже. Говорила, что я её предаю. Но потом... потом послушала. Сказала: «Ладно, сынок. Может, я и правда переборщила».
– Правда? – Ольга не верила своим ушам.
– Правда, – Сергей улыбнулся. – Мы договорились. Она будет звонить заранее – не мне, а тебе. Спрашивать, удобно ли. И приезжать не чаще раза в две недели. А если захочет помочь – предложит, но не потребует.
Ольга почувствовала, как внутри разливается тепло.
– И она согласилась?
– Согласилась. Сказала: «Я не хочу потерять сына и внучку из-за своей упрямится». Папа её поддержал – он давно говорил, что надо помягче.
Они посидели молча, обнявшись. Впервые за долгое время Ольга почувствовала, что её услышали.
Прошла неделя. Тамара Петровна позвонила в среду вечером.
– Оленька, добрый вечер, – голос был непривычно мягким. – Можно мы с Виктором в субботу заглянем? На часок-другой. Если тебе удобно, конечно.
Ольга улыбнулась.
– Удобно, Тамара Петровна. Приезжайте. Я как раз планировала пирог испечь – ваш рецепт попробую.
– Ой, милая, спасибо, – свекровь явно обрадовалась. – Мы ничего нести не будем, чтобы не обременять. Просто чаю попьём, Сонечку повидаем.
В субботу они приехали ровно в назначенное время. Тамара Петровна вошла с маленьким букетиком цветов – для Ольги.
– Это тебе, хозяюшка, – сказала она, чуть смущаясь. – Спасибо, что принимаешь.
Виктор Иванович кивнул и вручил Сонечке новую книжку с картинками.
Они пили чай, разговаривали о погоде, о садике, о работе Сергея. Тамара Петровна ни разу не заикнулась о готовке, не сделала ни одного замечания. Когда через два часа они собрались уходить, свекровь обняла Ольгу у двери.
– Спасибо, Оленька, – тихо сказала она. – Я поняла. Правда поняла.
Ольга обняла в ответ.
– И я рада, что мы нашли общий язык.
С тех пор визиты стали редкими, но тёплыми. Тамара Петровна звонила заранее, приезжала с маленькими подарками, помогала, если Ольга сама просила – например, посидеть с Сонечкой, пока мама в магазин сходит. Иногда они даже вместе готовили – по желанию, без давления.
Сергей смотрел на это с улыбкой.
– Видишь, – говорил он Ольге по вечерам, – всё уладилось.
– Уладилось, потому что мы вместе встали за наши границы, – отвечала она.
И в их доме снова воцарился покой. Не идеальный – иногда Тамара Петровна всё равно пыталась дать совет, но теперь мягко, с вопросом: «Можно, я скажу?» А Ольга иногда соглашалась, иногда – нет. И это было нормально.
Потому что семья – это не про то, чтобы один всегда уступал. Это про уважение. К себе и к другим.
А в один из вечеров, когда свекровь уехала после приятного чаепития, Ольга стояла у окна, глядя на осенний сад, и думала: вот оно, настоящее равновесие. Не легко далось, но стоило того.
Рекомендуем: