– Артём, что ты имеешь в виду? – Настя медленно опустила кружку с чаем на стол, чувствуя, как внутри всё холодеет. Она смотрела на него, надеясь, что это какая-то неудачная шутка, но в его глазах была только уверенность.
Они сидели в маленьком уютном кафе недалеко от её работы – то самое, где он впервые пригласил её на свидание полтора года назад. Тогда всё было иначе: он держал её за руку, говорил комплименты, обещал будущее, полное тепла и заботы. А сейчас, за две недели до свадьбы, он сидел напротив и говорил о её квартире так, будто это уже решённый вопрос.
– Ну как что, Насть? – Артём слегка улыбнулся, словно объяснял очевидное. – У мамы ситуация сложная. Она живёт в старой хрущёвке на окраине, ремонт там давно нужен, лифт не работает, соседи шумные. А твоя квартира – в центре, просторная, светлая. Бабушка же оставила её тебе одной, без обременений. Мы поженимся, и мама сможет переехать туда. Ей будет удобно, а мы начнём семейную жизнь в моей съёмной – пока не накопим на что-то своё.
Настя молчала, переваривая услышанное. Квартира, о которой шла речь, была для неё не просто жильём. Это был дом её бабушки – той, что вырастила её после ранней смерти родителей. Двухкомнатная квартира в сталинском доме с высокими потолками, паркетом, который скрипел под ногами, и большими окнами, выходящими на тихий двор с каштанами. Там до сих пор стоял старый бабушкин сервант с хрусталём, висели выцветшие шторы в мелкий цветочек, а на стене – фотография бабушки в молодости. Настя переехала туда после её смерти три года назад и постепенно обживала пространство, добавляя свои вещи, но сохраняя атмосферу тепла и воспоминаний.
– Артём, – наконец сказала она тихо, – эта квартира – моя. Единственное, что осталось от бабушки. Я не планировала её сдавать или отдавать кому-то. Мы же обсуждали, что после свадьбы будем жить вместе – то у тебя, то у меня, пока не решим жилищный вопрос.
Он пожал плечами, отпивая кофе.
– Насть, ты же понимаешь, что брак – это общая жизнь. Мы станем семьёй, и моя мама тоже часть этой семьи. Ей уже шестьдесят два, здоровье не то. Я не могу оставить её одну в той квартире. А твоя – идеальный вариант. Ты же не хочешь, чтобы мать жила с нами с самого начала? Это же сразу все нервы.
Настя почувствовала, как щёки начинают гореть.
– А ты спрашивал меня, хочу ли я, чтобы кто-то жил в моей квартире? – голос её стал чуть громче. – Это моё наследство, Артём. Я сама решаю, что с ним делать.
Он посмотрел на неё с лёгким удивлением, будто она сказала что-то странное.
– Но мы же любим друг друга. Что своё, что моё – всё общее. Мама уже даже посмотрела варианты ремонта – хочет кухню объединить с гостиной, сделать современнее. Она говорит, что там потенциал огромный.
Настя замерла. Ремонт? Свекровь уже планирует переделку?
– Погоди, – она подняла руку. – Ты обсуждал это с мамой без меня?
– Конечно, – кивнул Артём, как будто это было естественно. – Она же будет там жить. Я показал ей фото квартиры, которые ты мне присылала. Она в восторге – говорит, что это подарок судьбы.
Подарок судьбы. Настя вдруг вспомнила, как Артём впервые спросил о квартире – ещё на этапе знакомства. Она тогда рассказала о наследстве, и он очень заинтересовался: сколько комнат, какой район, есть ли обременения. Она подумала, что он просто заботится о её будущем. А теперь всё вставало на свои места.
Вечером того же дня Настя вернулась в свою квартиру и долго сидела на кухне, глядя в окно. Двор был тихим, каштаны шелестели листвой под лёгким ветром. Здесь всё дышало бабушкой – её аккуратностью, любовью к порядку, запахом старых книг и свежей выпечки, который, казалось, до сих пор витал в воздухе.
Телефон вибрировал – сообщение от Артёма: «Насть, не дуйся. Это же для общего блага. Люблю тебя».
Она не ответила. Вместо этого набрала номер своей подруги Лены – той, с которой делилась всеми радостями и сомнениями последние годы.
– Лен, привет, – сказала Настя, когда та ответила. – Можно я приеду? Нужно поговорить.
– Конечно, приезжай, – сразу отозвалась Лена. – Что случилось? Голос у тебя какой-то... усталый.
Через час Настя уже сидела на кухне у подруги, с чашкой чая в руках. Лена слушала молча, только изредка кивая.
– И он так спокойно это сказал, – закончила Настя. – Как будто квартира уже не моя. А свекровь... она уже ремонт планирует!
Лена поставила свою чашку и посмотрела на Настю серьёзно.
– Насть, послушай меня. Это красный флаг. Огромный. Он даже не спросил твоего мнения, уже всё решил за тебя. И за твою квартиру.
– Но мы же любим друг друга, – тихо возразила Настя. – Может, он просто хочет помочь маме. Она вдова, одна живёт.
– Помочь маме – это одно, – кивнула Лена. – А распоряжаться твоим имуществом до свадьбы – совсем другое. Ты уверена, что он тебя ценит именно тебя, а не... удобное решение жилищного вопроса?
Настя молчала. Вопрос повис в воздухе, и она вдруг почувствовала страх – холодный, липкий.
На следующий день Артём позвонил утром, бодрый и весёлый.
– Доброе утро, будущая жена! Мама хочет с тобой познакомиться поближе. Приглашает нас на ужин сегодня. Говорит, надо обсудить детали переезда.
– Детали переезда? – переспросила Настя.
– Ну да. Когда она сможет въехать, что нужно докупить из мебели. Она уже список составила.
Настя закрыла глаза. Список. Уже составила.
– Артём, я не уверена, что это хорошая идея.
– Почему? – в его голосе появилась нотка раздражения. – Насть, не начинай. Это же моя мама. Ты должна с ней ладить.
Вечером Настя всё-таки поехала. Квартира будущей свекрови была небольшой, но уютной – всё в тёплых тонах, с множеством фотографий на стенах. Там была и фотография Артёма в детстве, и его отца, которого Настя никогда не видела.
– Настенька, проходи, дорогая! – Тамара Ивановна, мама Артёма, встретила её тепло, обняла, повела на кухню. – Садись, я пирог испекла.
Ужин прошёл в разговорах о свадьбе, о платье, о ресторане. Но потом, когда Артём вышел на балкон поговорить по телефону, Тамара Ивановна наклонилась ближе.
– Настенька, я так рада, что у Артёма такая хорошая девушка. И квартира твоя – просто находка. Я уже прикинула: стену между кухней и комнатой можно убрать, сделать студию. А в спальне – большой шкаф-купе поставить. И балкон застеклить, конечно.
Настя замерла с вилкой в руке.
– Тамара Ивановна, – сказала она осторожно, – мы ещё не решили, что будет с квартирой.
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением.
– Как не решили? Артём сказал, что всё уже обговорено. Я даже ремонтную бригаду присмотрела – знакомые, недорого сделают.
Настя почувствовала, как внутри всё сжимается. Обговорено. Без неё.
Когда они ехали домой, Артём взял её за руку.
– Видишь, мама тебя приняла. Она в восторге от тебя. И от квартиры, конечно.
– Артём, – Настя повернулась к нему. – Ты сказал маме, что квартира уже её?
– Ну не её, а... для неё. Насть, не усложняй. Это же временно – пока мы не купим что-то побольше.
– Временно? – переспросила она. – А сколько это «временно»?
Он пожал плечами.
– Год-два. Может, три. Пока мама на ногах.
Настя отвернулась к окну. Машина мчалась по вечернему городу, огни мелькали, а она вдруг почувствовала себя чужой – в своей собственной жизни.
Дома она долго не могла заснуть. Лежала, глядя в потолок, и думала о бабушке. О том, как та всегда говорила: «Настенька, главное – чтобы тебя любили за душу, а не за то, что у тебя есть».
На следующий день пришло сообщение от Тамары Ивановны: фото эскиза будущей кухни-студии с подписью «Как тебе идея? Уже заказала замерщика на следующую неделю!».
Настя посмотрела на экран и впервые за долгое время заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал.
Она понимала, что разговор неизбежен. Но что скажет Артём, когда узнает, что она не согласна? И главное – что это значит для их будущего?
Ведь свадьба была уже через две недели...
– Настя, ты что, серьёзно? – Артём стоял в дверях её квартиры, сжимая в руках букет роз – тех самых, которые всегда покупал, когда чувствовал вину. – Из-за какой-то квартиры ты готова всё разрушить?
Настя не пригласила его пройти. Она стояла в прихожей, скрестив руки на груди, и смотрела на него спокойно – удивительно спокойно для того, что творилось внутри.
– Это не «какая-то» квартира, Артём. Это мой дом. И ты с мамой решили его забрать, даже не спросив меня.
Он вздохнул, опустил букет и шагнул вперёд.
– Насть, ну войди в положение. Мама всю жизнь одна тянула меня. Отец ушёл рано, она работала на двух работах. Теперь я могу ей помочь – и помогаю. А ты... ты же не одна останешься без крыши над головой. Мы будем вместе.
– Вместе – в твоей съёмной однушке? – тихо спросила Настя. – А моя квартира станет домом для твоей мамы. С новым ремонтом, который она уже спланировала.
Артём отвёл взгляд.
– Это временно. Я же объяснял.
– Ты объяснял, – кивнула она. – Но не спрашивал. Ни меня, ни моего согласия. Ты просто решил за меня.
Он молчал несколько секунд, потом поднял глаза.
– Хорошо. Давай обсудим. Что ты предлагаешь?
Настя почувствовала лёгкое удивление. Он готов обсуждать? Впервые за эти дни.
– Я предлагаю оставить всё как есть. Квартира остаётся моей. Твоя мама живёт в своей. Мы после свадьбы решаем, где будем жить мы – вдвоём. Может, сдадим одну из квартир, накопим на большую. Или возьмём ипотеку.
Артём нахмурился.
– Ипотеку? Насть, ты знаешь мои доходы. Я еле тяну съёмную. А мама... если она продаст свою хрущёвку, деньги уйдут на лечение и на жизнь. Ей не на что будет купить что-то достойное.
– А если я продам свою? – вдруг спросила Настя.
Он замер.
– Ты... что?
– Если я продам бабушкину квартиру, деньги будут мои. Я могу помочь твоей маме купить что-то небольшое, но отдельное. А остаток положу на наш общий счёт – на нашу будущую квартиру.
Артём смотрел на неё, словно пытаясь понять, шутит она или нет.
– Ты готова продать наследство?
– Если это решит проблему – да, – ответила Настя. – Но только если мы решим это вместе. Как равные.
Он улыбнулся – впервые за вечер искренне.
– Насть, ты... ты потрясающая. Я поговорю с мамой. Она будет в шоке, но... может, согласится.
Настя кивнула, но внутри что-то всё равно ныло. Она не была уверена, что хочет продавать квартиру. Просто хотела проверить – готов ли он к компромиссу.
На следующий день Тамара Ивановна сама позвонила.
– Настенька, добрый день, – голос был тёплым, почти ласковым. – Артём рассказал про твой вариант. Ты такая добрая девочка. Но продавать такую квартиру... это же центр! Жемчужина! Лучше пусть она остаётся в семье. Я там поживу, а потом – вам с Артёмом на детей.
Настя сжала телефон.
– Тамара Ивановна, я предложила продать, чтобы всем было удобно.
– Ой, нет-нет, – быстро ответила свекровь. – Продавать жалко. Я уже и бригаду вызвала на завтра – замеры сделать. Они недорого, по знакомству. Ты не против?
Настя почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Против. Очень против.
– Но Артём сказал, что вы договорились...
– Артём сказал? – переспросила Настя.
– Да, утром звонил. Говорит, ты передумала, но он тебя уговорил. Всё остаётся как было.
Настя положила трубку, не попрощавшись. Руки дрожали.
Она набрала Артёма.
– Ты сказал маме, что я согласилась?
– Насть, послушай, – его голос был усталым. – Ты вчера сама предложила варианты. Я подумал, что лучше оставить как планировали. Продавать квартиру бабушки – это же кощунство.
– Кощунство – решать за меня, – тихо сказала она. – Ты снова всё решил сам.
– Я за нас решаю, – возразил он. – За нашу семью.
– Семью, в которой меня не спрашивают?
Повисла пауза.
– Насть, ты драматизируешь. Через две недели свадьба. Все нервы, все на взводе. Давай не будем ссориться из-за ерунды.
Ерунда. Её дом – ерунда.
Вечером Настя поехала к нотариусу – той знакомой, которая помогала с наследством после бабушки. Просто поговорить, просто узнать.
– Настенька, – нотариус посмотрела на неё поверх очков. – Квартира полностью твоя. Никаких обременений. Ты можешь делать с ней всё, что захочешь. Продавать, дарить, сдавать. До брака – это твоя добрачная собственность. Даже если выйдешь замуж, без твоего согласия никто ничего не сделает.
– А если я выйду замуж, и.… муж будет настаивать?
– Настаивать может, – пожала плечами женщина. – Но юридически – только с твоей подписью. А морально... это уже твоё решение.
Настя вышла из конторы и долго гуляла по центру. Проходила мимо знакомых домов, кафе, парка, где они с Артёмом часто сидели летом. Всё казалось чужим.
Дома она открыла шкаф и достала коробку с бабушкиными письмами – теми, что нашла после её смерти. Села на пол и начала читать.
«Настенька, милая моя, – писала бабушка за год до ухода. – Квартира эта – тебе. Не потому, что больше некому, а потому что ты – моя продолжение. Живи в ней, дыши ею. И главное – не позволяй никому решать за тебя, где и как жить. Любовь – это когда рядом человек, который тебя слышит. А не тот, кто слышит только себя».
Слёзы капали на бумагу.
На следующий день Артём пришёл снова – с кольцом в коробочке, которое они выбрали вместе.
– Насть, прости меня, – сказал он тихо. – Я был не прав. Мама отменила бригаду. Мы найдём другой вариант. Может, сдадим мою съёмную, мама продаст свою, добавим – купим ей студию. А твою квартиру оставим тебе. Или нам. Как решишь ты.
Настя посмотрела на него долго.
– Правда?
– Правда, – кивнул он. – Я понял. Ты важнее.
Она взяла кольцо, повертела в руках.
– Артём, а если бы у меня не было квартиры? Ты бы так же хотел на мне жениться?
Он замер.
– Конечно, Насть. Что за вопрос?
– Тогда почему всё это началось только сейчас? Почему раньше ты никогда не говорил о маме так?
Он отвёл взгляд.
– Потому что... раньше не было возможности. А сейчас появилась.
Настя закрыла коробочку.
– Возможность – это я? Моя квартира?
– Нет, – быстро сказал он. – Ты. Просто... совпало.
Совпало.
Вечером позвонила Тамара Ивановна – голос был уже не таким тёплым.
– Настенька, Артём сказал, что ты передумала снова. Я не понимаю. Такая квартира пустует, а я в хрущёвке мучаюсь.
– Она не пустует, – спокойно ответила Настя. – Я в ней живу.
– Но после свадьбы ты уедешь к Артёму.
– После свадьбы – если она будет – мы решим вместе.
– Артём сказал, что будет.
Настя вздохнула.
– Тамара Ивановна, я уважаю вас. Но решать за меня не позволю. Никому.
Повисла пауза.
– Ты знаешь, – вдруг сказала свекровь холодно, – Артём мог бы найти девушку и без квартиры в центре.
– Знаю, – ответила Настя. – И надеюсь, что он меня любит именно без неё.
Она положила трубку.
Ночь Настя не спала. Думала. Вспоминала, как Артём ухаживал – красиво, щедро. Как дарил цветы, водил в рестораны. Как радовался, когда она показывала квартиру. Как часто спрашивал: «А ты точно одна наследница?»
Утром она написала ему сообщение: «Нам нужно серьёзно поговорить. Сегодня вечером».
Он ответил сразу: «Конечно. Я всё исправлю».
Но когда вечером он пришёл, в его глазах уже была не вина, а усталость. И лёгкое раздражение.
– Насть, сколько можно? Свадьба через неделю. Гости приглашены, ресторан оплачен. Ты хочешь всё сорвать из-за квартиры?
Настя посмотрела на него.
– А ты хочешь жениться, зная, что я не доверяю тебе?
Он молчал.
И в этой тишине Настя вдруг поняла всё.
Она сняла с пальца кольцо – то, что он подарил полгода назад.
– Артём, я возвращаю.
Он побледнел.
– Ты... серьёзно?
– Серьёзно.
– Из-за мамы?
– Из-за нас. Из-за того, что ты никогда не спрашивал меня. Решал за меня. Видел во мне не жену, а... удобство.
Он встал.
– Ты пожалеешь.
– Может быть, – кивнула она. – Но лучше пожалеть о том, что сделала, чем о том, чего не сделала.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Настя осталась одна в тишине квартиры. Села на бабушкин диван, обняла подушку.
Плакала недолго.
Потом встала, заварила чай и открыла окно – пусть войдёт свежий вечерний воздух.
Свадьбы не будет.
Но дом – её дом – останется.
А что дальше – она решит сама.
Только вот через два дня пришло сообщение от Тамары Ивановны: фотография Артёма с какой-то девушкой в кафе. Подпись: «Настоящая невеста должна понимать семью».
Настя улыбнулась горько.
И заблокировала номер.
Но это было не конец.
Через неделю Артём позвонил с незнакомого номера.
– Насть, прости. Я понял. Мама уехала к тёте в другой город. На время. Давай начнём сначала?
Настя слушала его голос – знакомый, любимый когда-то.
И вдруг спросила:
– А если бы квартиры не было – ты бы сейчас звонил?
Молчание.
Долгое.
Потом тихое:
– Не знаю.
Она положила трубку.
И впервые за эти недели почувствовала – свободу.
Но в дверь вдруг позвонили.
Настя открыла – на пороге стояла Тамара Ивановна.
С чемоданом.
– Настенька, – сказала она твёрдо. – Артём сказал, что ты передумала. Я приехала. Временно, конечно.
Настя посмотрела на чемодан.
Потом на женщину.
И поняла – это последняя капля.
Но что она скажет? И что сделает?
– Тамара Ивановна, здравствуйте, – Настя отступила на шаг, не позволяя женщине войти с чемоданом в прихожую. – Что это значит?
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением, словно вопрос был лишним.
– Настенька, Артём всё объяснил. Вы помирились, и я могу переехать. Временно, конечно. Пока не найду что-то подходящее. Он сказал, ты не против.
Настя почувствовала, как внутри всё холодеет. Артём сказал. Снова сказал без неё.
– Нет, – ответила она спокойно, но твёрдо. – Я против. И Артём это знает.
Тамара Ивановна поставила чемодан на пол и вздохнула.
– Девочка моя, ну что ты упрямишься? Я же не навсегда. Артём хочет, чтобы мы все были в мире. А ты... ты же понимаешь, как ему тяжело, между нами.
– Тяжело ему, – кивнула Настя. – Потому что он не умеет говорить правду. Ни вам, ни мне.
Женщина нахмурилась.
– Это как понять?
– А так, – Настя посмотрела ей прямо в глаза. – Мы с Артёмом расстались. Помолвка разорвана. Я не стану его женой. И вы не будете здесь жить.
Повисла тишина. Только тикали часы в коридоре – старые, бабушкины, с маятником.
Тамара Ивановна побледнела.
– Расстались? Из-за чего?
– Из-за квартиры, – честно ответила Настя. – И из-за того, что ваш сын видит во мне не человека, а решение своих проблем.
– Это ложь! – голос свекрови стал выше. – Артём любит тебя. Он мне сам сказал вчера: «Мама, Настя согласилась, приезжай».
Настя достала телефон и набрала номер Артёма – на громкой связи.
Он ответил почти сразу.
– Насть? Ты уже видела маму?
– Видела, – сказала она холодно. – Она стоит у меня в дверях с чемоданом. Ты сказал ей, что мы помирились?
Молчание.
– Артём?
– Насть, я.. я хотел как лучше. Мама уже собралась, билеты купила. Я подумал, ты передумаешь, когда увидишь, как ей тяжело.
– Ты подумал за меня, – тихо сказала Настя. – В который раз.
Тамара Ивановна смотрела на телефон широко открытыми глазами.
– Сынок, это правда? Вы расстались?
– Мам, подожди, – голос Артёма звучал растерянно. – Насть, давай встретимся, поговорим. Я всё исправлю.
– Исправить уже ничего нельзя, – ответила Настя. – Прощай, Артём.
Она отключилась и посмотрела на Тамару Ивановну.
– Теперь вы слышали всё сами. Прошу вас уйти.
Женщина схватилась за чемодан, но не двинулась с места.
– Настенька, ну как же так... Я уже вещи собрала. Квартиру свою сдала на месяц знакомым. Куда мне теперь?
Настя почувствовала жалость – острую, но короткую.
– Это не моя проблема, Тамара Ивановна. Вы с Артёмом решали без меня – теперь решайте вместе.
Она мягко, но решительно закрыла дверь.
Щёлкнул замок.
Настя прислонилась к двери спиной и медленно сползла на пол. Слёзы пришли сами – тихие, облегчающие.
Через несколько минут телефон зазвонил снова – Артём.
Она не ответила.
Потом пришла смс: «Насть, прости. Я не думал, что всё так серьёзно. Мама в слезах. Пожалуйста, давай поговорим».
Настя удалила сообщение.
Вечером она встретилась с Леной – той самой подругой, которая с самого начала предупреждала.
– Ты молодец, – сказала Лена, обнимая её. – Это было тяжело, но правильно.
– Тяжело, – согласилась Настя. – Но теперь... легко. Как будто груз сняли.
– А свадьба? Гости, ресторан...
– Я всё отменю. Деньги за ресторан вернут частично, платье продам. Главное – я осталась собой.
Прошла неделя.
Артём больше не звонил.
Тамара Ивановна, как потом узнала Настя через общих знакомых, вернулась в свою квартиру – знакомые съехали раньше.
Настя постепенно возвращалась к жизни. Отменила заказы на свадьбу, вернула подарки, объяснила родным и друзьям.
Мама, узнав всё, только вздохнула:
– Доченька, бабушка бы тобой гордилась. Она всегда говорила: лучше одной, чем с тем, кто тебя не слышит.
Настя начала делать в квартире небольшой ремонт – не глобальный, а свой. Покрасила стены в светлый цвет, купила новые шторы, повесила свои фотографии.
Однажды вечером, сидя на кухне с чашкой чая, она открыла бабушкин сервант и достала старый альбом.
Перелистывала страницы – бабушка молодая, с дедушкой, потом с маленькой мамой Насти, потом уже с ней самой.
На последней странице было письмо – то самое, которое она читала в трудный вечер.
Она перечитала его снова. И улыбнулась.
Прошёл месяц.
Настя шла по осеннему парку – листья шуршали под ногами, воздух был свежим, прохладным.
Она чувствовала себя свободной. Не одинокой – свободной.
Телефон вибрировал – сообщение от коллеги: «Приглашаем на день рождения в пятницу. Приходи одна или с кем захочешь».
Настя ответила: «Приду. Одна. И это нормально».
Дома она зажгла свечи – те, что купила недавно, с запахом ванили. Села у окна, посмотрела на каштаны во дворе.
Квартира была тихой, тёплой, своей. И в этой тишине Настя впервые за долгое время почувствовала – всё будет хорошо. Не сразу. Не легко. Но точно – по-настоящему. Потому что теперь она решала сама. И никто – ни жених, ни свекровь, ни кто-либо другой – не мог забрать у неё этот дом.
Рекомендуем: