– Ну ты чего, серьёзно? – голос Светы в трубке дрогнул, будто она вот-вот расплачется. – У меня правда совсем ничего не осталось до зарплаты. Дети хотят на аттракционы, а я… я же не просто так прошу. Верну потом все.
Полина прижала телефон к уху плечом и продолжила размешивать суп. На плите тихо булькало, в кухне пахло укропом и жареной морковкой – обычный вечер среды, когда всё должно быть спокойно. Но спокойствия не было уже давно.
– Свет, – она постаралась говорить ровно, хотя внутри всё кипело, – в прошлый раз ты обещала вернуть в конце месяца. Прошёл уже третий. Я не веду счёт, но помню точно: тринадцать тысяч в марте, семь в мае, пять в июле… Это уже не «до зарплаты», это образ жизни.
В трубке повисла пауза. Потом Света вздохнула так тяжело, будто весь мир на её плечах.
– Я понимаю, что надоела, – тихо сказала она. – Просто… жизнь такая дорогая стала. Продукты, кружки детям, одежда… Я же не на себя трачу.
Полина закрыла глаза. Она знала этот тон. Знала, как Света умеет сделать голос тоненьким и беззащитным, будто маленькая девочка, которую все обидели. И каждый раз, каждый чёртов раз, это работало. Пока не перестало.
– Ладно, – выдохнула Полина, чувствуя, как сдаёт позиции. – Переведу пять тысяч. Но это последний раз, Свет. Правда последний.
– Спасибо, Поля! Ты лучшая! – золовка тут же оживилась. – Я всё верну, клянусь. В следующем месяце у меня премия будет.
Связь прервалась. Полина положила телефон на стол и долго смотрела в окно. За стеклом сентябрьский вечер мягко опускался на двор, фонари уже зажглись, а она стояла и чувствовала, как внутри что-то тяжёлое оседает на дно. Усталость. Не физическая – та прошла бы после сна. Это была другая усталость. От бесконечных «последний раз».
Дверь хлопнула – пришёл Дима, её муж, Светин старший брат. Он вошёл на кухню, чмокнул её в щёку, бросил портфель в угол.
– Что-то ты грустная, – заметил сразу. – Опять Светка?
Полина кивнула, не отрываясь от плиты.
– Просила до зарплаты. Я дала. Пять тысяч.
Дима замер с кружкой в руке.
– Полин… Мы же договаривались.
– Я знаю, – она повернулась к нему. – Знаю. Но ты бы слышал, как она говорит. Дети, кружки, продукты… Как отказать?
Дима поставил кружку и обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо.
– Отказать можно. И нужно. Это уже не помощь, это зависимость. Она знает, что мы не откажем. Особенно ты.
Полина молчала. Потому что знала – он прав. Света всегда умела найти к ней дорожку. С того самого дня, как они с Димой поженились десять лет назад, золовка то и дело появлялась с грустными глазами и пустым кошельком. Сначала это были мелкие суммы – тысяча, две. Потом больше. Потом вообще перестала возвращать.
– Я просто не хочу, чтобы она думала, что мы жадные, – тихо сказала Полина.
– Мы не жадные, – Дима поцеловал её в висок. – Мы просто хотим жить своей жизнью. У нас ипотека, у Степы репетитор по английскому, у Маши танцы… Мы тоже не миллионеры.
Полина кивнула. Всё так. У них с Димой двое детей, квартира в ипотеку, машина в кредите. Они не бедствуют, но и лишнего нет. Каждый раз, когда она переводила Свете деньги, в голове крутилась одна и та же мысль: эти деньги могли бы пойти на новый велосипед Стёпе или на хорошие кроссовки Маше.
Но сказать «нет» было страшно. Страшно, что Света обидится. Страшно, что Дима поссорится с сестрой. Страшно, что вся родня потом будет шептаться: «Вот, Полина жадная, своему брату помочь не может».
На следующий день всё повторилось. Света позвонила в обед.
– Поля, прости, что опять я… Тут такая ситуация. У Кости телефон утопил, нужен новый срочно, а то в школе без телефона нельзя… Пятнадцать тысяч хватит?
Полина, сидя в офисе за рабочим столом, почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Света, – она понизила голос, чтобы коллеги не слышали, – я вчера пять дала.
– Я знаю, знаю! – золовка затараторила. – Это экстренно. Верну всё сразу, как только премию получу. Честное слово.
Полина посмотрела на экран компьютера. На заставке – фотография детей. Стёпа и Маша на море прошлым летом, счастливые, загорелые. Тогда они еле наскребли на путёвки.
– Нет, – сказала она. И сама удивилась, как твёрдо это прозвучало. – Нет, Свет. Больше не дам.
В трубке наступила тишина.
– Ты серьёзно? – наконец спросила Света, и в голосе уже не было плаксивых ноток. Было что-то другое. Обида? Злость?
– Абсолютно серьёзно, – ответила Полина. – Мы не банк. И я устала быть твоим личным банкоматом.
– Ну и ладно, – вдруг резко сказала Света. – Найду где-нибудь. Не пропаду.
И бросила трубку.
Полина сидела, глядя на телефон, и чувствовала странное облегчение. Впервые за много лет она сказала «нет». И мир не рухнул.
Вечером она рассказала всё Диме. Он выслушал, молча кивнул и крепко обнял.
– Молодец, – сказал просто. – Давно пора.
Но на следующий день случилось то, чего Полина никак не ожидала.
Она зашла в интернет– просто так, пролистать ленту в обеденный перерыв. И наткнулась на сто рис Светы. Золовка выложила фото: она и её дети в огромном торговом центре, в руках пакеты с логотипами дорогих магазинов. Потом видео – Света в примерочной, крутится перед зеркалом в новом платье. Подпись: «Наконец-то побаловала себя и деток! Давно пора!»
Полина замерла. Платье было явно не из дешёвого отдела. Пакеты – от брендов, о которых она сама могла только мечтать.
И тут она поняла. Поняла всё.
Деньги, которые она давала «на детей», «на кружки», «до зарплаты» – они не шли на еду и обувь. Они шли на платья, на рестораны, на развлечения. Света просто привыкла жить не по средствам. И привыкла, что есть дура Полина, которая всегда даст.
Вечером, когда Дима пришёл с работы, Полина молча показала ему телефон.
Он смотрел видео долго. Потом медленно положил телефон на стол.
– Я поговорю с ней, – сказал тихо.
– Не надо, – Полина покачала головой. – Я сама.
Она набрала номер Светы. Та ответила почти сразу, весёлым голосом:
– Привет! Что-то хотела?
– Свет, – Полина говорила спокойно, хотя внутри всё кипело, – я видела твои сто рис. Новое платье, торговый центр, пакеты… Это на мои деньги, да?
В трубке повисла тишина.
– Ты что, следишь за мной? – наконец выдавила Света.
– Нет. Просто открыла интернет. И увидела, на что ты тратишь то, что берёшь «на детей».
– Это не твоё дело, – вдруг резко сказала Света. – Я же верну. Когда-нибудь.
– Не вернёшь, – ответила Полина. – И больше не проси. Никогда.
– А если я брату пожалуюсь? – в голосе золовки появилась угроза.
«Пожалуйся», —спокойно сказала Полина. – Расскажи ему, как ты берёшь деньги на «кружки», а тратишь на платья. Посмотрим, что он скажет.
Света молчала. Потом тихо выругалась и сбросила вызов.
Полина положила телефон и посмотрела на Диму.
– Всё, – сказала она. – Больше никогда.
Он кивнул и обнял её так крепко, будто боялся, что она исчезнет.
Но это было только начало. Потому что Света не собиралась так просто сдаваться. А то, что произошло дальше, Полина даже представить себе не могла…
– Ты что, совсем с ума сошла? – голос Светы в трубке дрожал от злости. – Думаешь, можешь мне указывать, как жить? Это мои деньги, я их верну, когда захочу!
Полина сидела на диване, прижав телефон к уху, и чувствовала, как внутри всё холодеет. Она ожидала обиды, слёз, даже крика – но не такого открытого хамства.
– Света, – она старалась говорить ровно, хотя пальцы сами собой сжались в кулак, – эти деньги были моими. Я давала их тебе, потому что верила, что тебе правда тяжело. А ты… ты просто врала. Всё это время.
– Да кто тебе дал право копаться в моей жизни? – золовка почти кричала. – Залезла в мой Инстаграм, как шпионка какая-то! Димке расскажу, пусть он тебя приструнит!
Полина закрыла глаза. Вот оно. Самый старый приём – бежать к брату и выставлять невестку злодейкой. Сколько раз она это видела: на семейных праздниках, в телефонных разговорах, в маминых рассказах про «трудную невестку». И каждый раз Дима вставал на сторону сестры. Не потому, что верил ей больше, а потому что не хотел ссоры.
– Рассказывай, – спокойно ответила Полина. – Только не забудь показать ему свои сто рис. И чеки из ресторана, где ты была в прошлую пятницу. На те самые «детские кружки».
Света замолчала. Потом вдруг голос стал совсем другим – тихим, почти шёпотом.
– Полин, ну прости… Я не хотела, чтобы ты так узнала. Просто… жизнь такая скучная, понимаешь? Хочется иногда почувствовать себя живой. Дети растут, муж вечно на работе, я одна с ними весь день… Это просто отдушина.
Полина чуть не рассмеялась. Отдушина. Пять лет отдушин на её деньги.
– У меня тоже дети, Свет, – сказала она. – И тоже ипотека, и тоже муж на работе. Но я как-то не бегаю по бутикам на чужие деньги.
– Всё, поняла, – резко оборвала золовка. – Больше не попрошу. Счастливо оставаться.
И снова бросила трубку.
Вечером Дима пришёл уставший, но сразу почувствовал, что в доме что-то не так. Полина молчала за ужином, дети тоже притихли – они уже научились чувствовать, когда у мамы «плохой день».
– Светка звонила, – сказал Дима, когда дети ушли делать уроки. – Плакала. Говорит, ты её унизила, обвинила во всех грехах.
Полина подняла глаза. Вот оно. Началось.
– И что ты ей ответил?
– Сказал, что разберусь. Полин… – он замялся, – она же сестра. Может, вы обе погорячились?
Полина медленно встала, подошла к ноутбуку и открыла страницу Светы в интернете. Пролистала сто рис за последние полгода. Показала Диме: кафе в центре, новые сапоги, билеты в дельфинарий, отдых в Сочи «на выходные с подругами», маникюр, платье за двадцать пять тысяч.
– Это всё на мои «до зарплаты», – тихо сказала она. – Вот на эти деньги Степе велосипед не купили. Вот на эти Маша в лагерь не поехала. Потому что «тётя Света опять в трудном положении».
Дима смотрел на экран и молчал. Потом закрыл ноутбук и долго сидел, опустив голову.
– Я не знал, – наконец выговорил он. – Думал, правда тяжело. Она всегда так… жалобно рассказывала.
– Я тоже думала, – Полина села рядом. – Пять лет думала.
Дима взял её руку.
– Прости. Я должен был раньше вмешаться.
– Теперь поздно извиняться, – она покачала головой. – Теперь надо решить, что делать дальше. Потому что она не остановится.
И правда не остановилась.
Через два дня Света появилась без предупреждения. В воскресенье утром, когда они только встали, в дверь позвонили. На пороге стояла золовка – накрашенная, в новом пальто, с пакетом пирожных в руках и улыбкой до ушей.
– Мир? – весело спросила она, будто ничего не случилось. – Привезла деткам вкусняшек.
Дети тут же выскочили в коридор, радостно завизжали. Полина стояла в дверях кухни и смотрела, как Света обнимает племянников, раздаёт пирожные, целует Диму в щёку.
– Свет, – сказала Полина, стараясь держать голос ровным, – мы не договаривались о встрече.
– Ой, ну что ты, – золовка махнула рукой, – я же к своим еду. Кровь всё-таки.
Она прошла в гостиную, будто к себе домой, уселась на диван, включила телевизор.
– Чаю нальёте? – спросила громко. – Устала с дороги.
Дима посмотрел на Полину – мол, что делать? Полина только пожала плечами. Выгонять при детях? Устраивать скандал?
Чаю налили. Света сидела, болтала с детьми, рассказывала, как ездила в салон красоты, как купила новое платье «всего за девять тысяч, представляете, скидка была».
Полина слушала и чувствовала, как внутри всё стынет. Это был вызов. Открытый, наглый.
Когда дети убежали играть, Света повернулась к ней с улыбкой.
– Полин, ну не дуйся. Я же всё верну. Постепенно. Обещаю.
– Не надо возвращать, – тихо сказала Полина. – Просто больше не проси. И не приходи без звонка.
Улыбка сползла с лица золовки.
– Это ты мне указываешь, в моём родном доме? – она посмотрела на Диму. – Дим, ты слышишь, что она говорит?
Дима открыл рот, но Полина опередила:
– Это наш дом. Мой и Димы. И детей. А ты тут гость. И то только когда тебя зовут.
Света встала, лицо побагровело.
– Ах вот так? Ну и ладно. Живите со своей жадностью.
Она схватила сумку и вышла, хлопнув дверью так, что дети прибежали из комнаты.
– Тётя Света уехала? – растерянно спросила Маша.
– Уехала, – кивнула Полина. – И, наверное, надолго.
Но это было только начало настоящей войны.
Через неделю Диме позвонила мама.
– Дмитрий, что у вас там происходит? Света в слезах, говорит, Полина её выгнала, оскорбила, чуть ли не вытолкала за дверь.
Дима вздохнул.
– Мам, это не так просто…
– Я всё понимаю, – голос свекрови стал стальным, – но сестру родную нельзя так обижать. Приезжайте в воскресенье, разберёмся по-семейному.
Полина, услышав разговор, только усмехнулась. По-семейному. Это значило: все против неё одной.
В воскресенье они поехали. Полина надела самое простое платье, собрала волосы в хвост – не хотела выглядеть «выскочкой». Дима всю дорогу молчал.
В квартире свекрови уже собрались: Света с красными глазами, её муж Сергей – молчаливый, как всегда, и тётя Галя, мамина сестра, которая любила «правду-матку».
– Ну, рассказывай, – сразу начала свекровь, едва они вошли. – Как вы дошли до жизни такой, что сестру родную выгонять стали?
Света тут же всхлипнула и уткнулась в плечо матери.
Полина посмотрела на Диму. Он открыл рот, но она мягко положила руку ему на колено.
– Валентина Петровна, – начала она спокойно, – я никого не выгоняла. Светлана пришла без приглашения, после того как я отказалась давать ей деньги. Она знала, почему отказалась. И всё равно пришла, будто ничего не случилось.
– Какие деньги? – свекровь нахмурилась.
Света вскинула голову.
– Мам, она мне пару раз помогла, а теперь выставляет меня попрошайкой!
– Пару раз? – Полина достала телефон, открыла заметки. – С двух тысяч девятнадцатого года – сто восемьдесят семь тысяч четыреста рублей. Ни копейки не возвращено. Вот список, с датами и суммами.
Она положила телефон на стол. Свекровь посмотрела на экран и побледнела.
– Света… Это правда?
Золовка молчала, глядя в пол.
– Я думала, вы просто помогаете друг другу, – тихо сказала свекровь. – Как в семье положено.
– В семье положено возвращать долги, – ответила Полина. – Или хотя бы не врать, на что берёшь.
Тётя Галя кашлянула.
– Ну, может, и правда погорячились… Молодёжь сейчас такая, сразу ссорится.
Но свекровь уже смотрела на дочь по-другому.
– Светлана, – сказала она твёрдо, – ты взрослый человек. У тебя муж, дети. Как ты вообще до такого дошла?
Света вскинула голову, глаза снова наполнились слезами.
– А что мне делать? Сергей мало зарабатывает, я на декрете сижу, цены растут… Я же не ворую!
– Ты берёшь чужие деньги и тратишь на платья, – тихо сказал Дима. Впервые за всё время он говорил твёрдо. – Я видел твои сто рис. Сочи, рестораны, салоны. Это на деньги Полины.
В комнате повисла тишина. Света открыла рот, но ничего не сказала. Сергей, который всё это время молчал, вдруг встал.
– Свет, – сказал он устало, – поехали домой. Хватит.
Он взял жену за руку и вывел из квартиры. Без скандала, без криков. Просто ушёл.
Свекровь долго сидела молча. Потом посмотрела на Полину.
– Прости, доченька, – тихо сказала. – Я не знала.
Полина кивнула. В горле стоял ком.
Когда они вышли на улицу, Дима остановился и обнял её так крепко, что дыхание перехватило.
– Я горжусь тобой, – прошептал он. – И больше никогда, слышишь? Никогда не встану между тобой и правдой.
Но дома их ждал новый сюрприз. На почтовом ящике висело письмо. От Светы. Внутри – стопка фотографий. Полина с Димой на отдыхе, дети, их квартира, машина. И записка: «Теперь все узнают, какая ты на самом деле. Жди гостей».
Полина посмотрела на Диму. Он побледнел.
– Она что, угрожает?
– Похоже на то, – тихо ответила Полина.
И в этот момент она поняла: война только начинается.
– Ты что, совсем рехнулась? – Дима смотрел на письмо так, будто в руках у него была бомба. – Это уже шантаж.
Полина аккуратно собрала фотографии обратно в конверт. Руки не дрожали. Внутри было странное, почти болезненное спокойствие – как перед прыжком в холодную воду.
– Пусть делает что хочет, – сказала она. – У меня тоже есть чем ответить.
Дима нахмурился.
– Полин, не надо опускаться до её уровня.
– Я и не собираюсь, – она улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла. – Я просто перестану играть в добрую родственницу.
На следующий день Света начала действовать.
Сначала пошли сообщения в семейный чат: «Девочки, кто-нибудь знает, где можно занять денег под маленький процент? У нас беда, а некоторые родственники совсем очерствели душой». Потом пост в закрытой группе соседей по району – жалобная история про «жадную невестку, которая забыла, что такое семья». Потом звонок маме Димы с рыданиями: «Мамочка, она меня чуть ли не воровкой назвала при всех!»
Свекровь звонила каждый день. Сначала просила, потом упрекала, потом просто плакала в трубку. Полина слушала молча и клала трубку. Дима перестал брать телефон совсем.
А потом Света пошла ва-банк.
В пятницу вечером, когда они с детьми собирались на день рождения к однокласснице Маши, у подъезда их ждала толпа. Света, её муж Сергей, тётя Галя и ещё пара дальних родственников, которых Полина видела только на похоронах бабушки. В руках – плакаты: «Верните долг родной сестре!», «Где совесть?», «Деньги детям!».
Соседи выглядывали из окон. Кто-то снимал на телефон.
Маша вцепилась в мамину руку.
– Мам, это что?
– Это тётя Света решила устроить цирк, – спокойно ответила Полина. – Идём.
Они прошли мимо. Света кричала что-то вслед, но Полина не оборачивалась. Только крепче прижала к себе дочь.
Вечером того же дня она сделала то, что давно собиралась.
Села за ноутбук. Открыла общий семейный альбом в облаке – тот самый, куда все скидывают фотографии с праздников. Создала новую папку. Назвала «Правда о займах». Загрузила туда скриншоты переводов за пять лет, сто рис Светы с бутиками и ресторанами, расчёты – сколько на эти деньги можно было купить детской одежды, путёвок, курсов. Добавила голосовые сообщения, где Света просит «ещё чуть-чуть, последний раз».
И дала доступ всем. Каждому родственнику по списку. Включая свекровь.
Потом выключила ноутбук и пошла спать.
Утром телефон разрывался.
Сначала мама Димы. Голос дрожал.
– Полина… Я всё увидела. Прости меня старую. Я не знала… не знала, до чего дошло.
Потом тётя Галя. Впервые за десять лет назвала Полину «доченька» и попросила прощения.
Потом – тишина.
Света перестала писать, звонить и появляться.
Через неделю позвонил Сергей. Муж Светы. Говорил тихо, будто боялся, что кто-то услышит.
– Полина… Света собрала вещи. Уехала к маме в деревню. Говорит, навсегда.
Полина молчала.
– Я… я тоже не знал всего, – продолжил он. – Думал, правда помогает иногда. А она… она просто врала мне тоже. Я подал на алименты. И на раздел имущества. Хочу забрать детей. Они не должны расти в таком.
– Сергей, – Полина наконец нашла голос, – я не враг вашим детям. Если понадобится помощь – настоящая – звони. Прямо мне.
Он помолчал.
– Спасибо. Правда спасибо.
Прошёл месяц.
Света вернулась. Не к ним – в город, но в другую квартиру. Маленькую съёмную однушку. Работу нашла – продавцом в детском магазине. Иногда писала Диме коротко: «Дети спрашивают дядю Диму и Машу со Стёпой». Больше ни слова о деньгах.
Свекровь приезжала одна. Привозила пироги, сидела на кухне и молчала долго-долго, пока Полина не наливала ей чай.
– Я её вырастила, – сказала однажды тихо. – И не заметила, как она стала такой. Это моя вина.
– У каждого своя дорога, – ответила Полина. – Главное, что она теперь идёт по своей. Хоть и через боль.
В один из декабрьских вечеров раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Света. В старом пальто, с потухшими глазами. В руках – пакет.
– Я… принесла, – сказала она и протянула пакет. Внутри лежали деньги. Не все, но много. Часть.
– Это с первой зарплаты, – голос был ровным, без привычной плаксивости. – И ещё будет. Постепенно.
Полина посмотрела на неё долго.
– Проходи, – сказала наконец.
Они пили чай молча. Дети носились по квартире, радовались тёте Свете, которая впервые за долгое время пришла без драм и слёз.
Когда Света встала уходить, Полина проводила её до двери.
– Свет, – тихо сказала она, – ты не обязана возвращать всё до копейки. Просто… живи так, чтобы больше не приходилось просить.
Света кивнула. В глазах стояли слёзы, но не те – театральные, а настоящие.
– Я поняла, – прошептала. – Поздно, но поняла.
Дверь закрылась. Полина вернулась на кухню, где Дима мыл чашки.
– Ну что? – спросил он, не оборачиваясь.
– Думаю, всё, – ответила она и обняла его сзади. – Больше никто не будет проверять, насколько мы добрые. Мы просто будем жить. Своей жизнью.
За окном падал снег. Тихий, спокойный, будто смывал всё лишнее. И впервые за много лет в их доме было по-настоящему тепло.
Рекомендуем: