– Ну что ты сразу так, – Сергей опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу в тесной прихожей. – Никто и не говорит о прописке. Просто временно, пока они не найдут себе жильё. Мама с отцом из области приедут, им негде остановиться в городе.
Таня стояла, прислонившись к косяку двери, и смотрела на мужа с усталой горечью. Вечерний свет из окна падал на её лицо, подчёркивая лёгкие тени под глазами – следы долгого рабочего дня. Квартира, о которой шла речь, была её гордостью: светлая двушка в новом доме, купленная ещё до знакомства с Сергеем, на накопления и небольшую ипотеку, которую она тянула одна. Здесь всё было устроено по её вкусу – спокойные бежевые тона, удобная кухня с островом, уютная спальня с большим окном на тихий двор. Это был её островок, её убежище с чередой съёмных углов в студенческие годы.
А теперь Сергей, с которым они поженились всего полгода назад, вдруг решил, что этот островок должен стать приютом для всей его родни.
– Временно – это сколько? – спросила она тихо, но в голосе чувствовалась сталь. – Неделя? Месяц? Год? Ты же знаешь, как это бывает. Приедут «на пару недель», а потом начнутся отговорки: работы нет, цены на аренду кусаются, здоровье не позволяет...
Сергей вздохнул и провёл рукой по волосам. Он был хорошим мужем – заботливым, внимательным, всегда готовым помочь по дому. Но когда дело касалось его родителей, он превращался в мальчика, который не может сказать «нет». Таня это заметила ещё на этапе знакомства, но тогда казалось, что расстояние в двести километров решит всё само собой.
– Тань, они в сложной ситуации, – начал он снова, подходя ближе и пытаясь взять её за руку. – Отец вышел на пенсию, мама тоже. В посёлке работы нет, а здесь, в городе, у них есть шанс подработать. Я же старший сын, должен помочь. Ты сама говорила, что семья – это важно.
– Моя семья – это ты и я, – мягко, но твёрдо ответила Таня, не отводя взгляда. – А не твои родители, братья и сёстры со всеми их проблемами. Я не против, чтобы они приезжали в гости. Чаю попить, погулять по городу, переночевать пару раз. Но жить здесь постоянно? Нет, Серж. Это моя квартира. Я её купила, я плачу ипотеку, я здесь хозяйка.
Сергей отступил на шаг, и в его глазах мелькнуло разочарование.
– Я думал, мы теперь одна семья. То, что твоё – наше.
– Одна семья – да, – кивнула Таня. – Но имущество остаётся имуществом. Мы не заключали брачный договор, но я сразу сказала: квартира моя, и я не планирую в ней никого прописывать или селить надолго. Ты тогда согласился.
Он молчал. Помнил, конечно. Помнил, как она чётко обозначила границы ещё до свадьбы. Тогда это казалось разумным – он снимал комнату, у него ничего не было, и он был рад просто быть с ней. Но теперь, когда родители позвонили и попросили помощи, всё изменилось.
– Ладно, – сказал он наконец. – Я поговорю с ними. Может, снимут комнату где-нибудь.
Таня облегчённо выдохнула и обняла его.
– Спасибо. Я не против помочь деньгами, если нужно. Или поискать варианты аренды. Но жить здесь – нет.
Они поужинали в относительном мире – говорили о работе, о планах на выходные. Таня даже улыбалась, думая, что вопрос закрыт. Сергей казался спокойным, хотя в глубине души она чувствовала лёгкий укол тревоги. Он слишком легко сдался.
На следующий день Таня вернулась с работы поздно – задержалась на совещании. Ключ в замке повернулся с трудом, будто кто-то уже открывал дверь раньше. В прихожей пахло чужим парфюмом – сладким, тяжёлым, как у свекрови.
Она замерла.
Из гостиной доносились голоса. Знакомые голоса.
– Ой, какая уютная кухонька! – восклицала Валентина Петровна, мать Сергея. – И плита новая, и посудомойка! У нас в посёлке такого и не видели.
– Да, мама, Таня любит комфорт, – отвечал Сергей, и в его тоне сквозила гордость.
Таня медленно сняла пальто и прошла в комнату. Картина, открывшаяся ей, заставила сердце сжаться.
На диване сидели свекровь с свёкром – оба с дорожными сумками у ног. Рядом, на стуле, примостился младший брат Сергея, Дима, с рюкзаком. А на кухонном столе уже стояли их термосы и пакеты с домашними заготовками.
– Танечка, доченька! – Валентина Петровна вскочила и бросилась обнимать невестку. – Наконец-то дома! Мы тут с дороги, уставшие, но счастливые. Сергей нас встретил, всё показал. Какая у вас красота!
Таня посмотрела на мужа поверх плеча свекрови. Он стоял в стороне, виновато улыбаясь.
– Здравствуйте, – выдавила она, чувствуя, как внутри всё холодеет. – А.. что вы здесь делаете?
– Как что? – удивилась Валентина Петровна, отстраняясь и поправляя причёску. – Приехали же! Сергей сказал, что вы нас ждёте. Мы вещи собрали, билеты купили. Даже соседям сказали, что в город перебираемся.
Таня перевела взгляд на Сергея.
– Он сказал?
Сергей отвёл глаза.
– Я.. ну, я подумал, что мы договоримся. Ты же не против гостей.
– Гостей – нет, – тихо ответила Таня, стараясь держать голос ровным. – А постоянных жильцов – да.
В комнате повисла неловкая пауза. Свёкор кашлянул, Дима уткнулся в телефон. Валентина Петровна посмотрела на сына с укором.
– Серёжа, ты же говорил, что Татьяна не против. Мы из-за этого и поехали. Домой теперь возвращаться – позор один.
Таня почувствовала, как кровь приливает к лицу. Они уже здесь. С вещами. Уверенные в том, что их примут. Сергей не просто не отказал – он дал им надежду, не спросив её.
– Давайте чаю попьём, – предложила она внешне спокойно, хотя внутри всё кипело. – И поговорим.
Они расселись за столом. Валентина Петровна суетилась, раскладывая принесённые пирожки и соленья, будто уже была хозяйкой. Свёкор молча кивал, Дима что-то смотрел в телефоне.
Сергей сидел напротив Тани и не поднимал глаз.
– Сколько вы планируете пробыть? – спросила Таня прямо, глядя на свекровь.
– Ну, как получится, – улыбнулась та. – Пока работу не найдём, жильё не подыщем. Месяцев шесть, может, год. Мы же не в тягость будем. Я и готовить могу, и убирать. Всё по дому помогу.
Таня медленно поставила чашку.
– Валентина Петровна, я ценю ваше желание помочь. Но эта квартира – моя. Я её купила до брака с Сергеем. И я не планировала, чтобы здесь жили посторонние люди.
– Посторонние? – свекровь всплеснула руками. – Да мы же родня! Одна семья теперь!
– Семья – да, – кивнула Таня. – Но жить отдельно. У каждого должно быть своё пространство.
Сергей наконец поднял голову.
– Тань, ну не выгонять же их теперь. Они с дороги, вещи собрали...
– Это ты их пригласил, не спросив меня, – тихо, но твёрдо сказала Таня. – Ты дал им понять, что всё решено. А я вчера ясно сказала: нет.
Валентина Петровна посмотрела на сына с обидой.
– Серёжа, ты что же, нас обманул?
– Нет, мама, я... я был уверен, что Таня согласится. Она добрая, поймёт.
Таня почувствовала, как внутри что-то ломается. Добрая. Поймёт. Всегда она должна понимать, уступать, принимать.
– Я понимаю, – сказала она, вставая из-за стола. – Понимаю, что вы в сложной ситуации. И я готова помочь найти аренду, дать денег на первый месяц. Но жить здесь – нет. Ни временно, ни постоянно.
Повисла тишина. Свёкор вздохнул. Дима отложил телефон.
Сергей посмотрел на неё умоляюще.
– Тань, ну пожалуйста. Хотя бы на пару недель. Пока они не устроятся.
Таня покачала головой.
– Нет, Сергей. Это моя квартира, мои правила. Если ты хочешь жить с родителями – пожалуйста. Но я здесь останусь одна.
Она вышла на балкон, оставив их за столом. Вечерний город шумел внизу, огни мигали вдалеке. Она глубоко вдохнула прохладный воздух, пытаясь успокоиться.
За спиной послышались шаги. Сергей подошёл и встал рядом.
– Прости, – тихо сказал он. – Я не думал, что ты так категорично.
– Я была категоричной вчера, – ответила она, не поворачиваясь. – Ты просто не услышал.
– Что теперь делать?
– То, что должен был сделать изначально. Объяснить им, что переезд невозможен. Помочь найти другое жильё.
Он молчал долго.
– А если они обидятся?
– Пусть обижаются, – Таня повернулась к нему. – Но мои границы важнее чужих обид.
Сергей кивнул, но в глазах было сомнение. Таня поняла: разговор только начинается. А родственники уже здесь, с чемоданами, уверенные в своём праве.
Что будет дальше – она даже представить не могла.
– Таня, ну не надо так, – Сергей вошёл на балкон и закрыл за собой дверь, чтобы голоса из кухни не доносились. – Они же не на улицу пойдут. Ночь на дворе.
Таня стояла, облокотившись на перила, и смотрела на огни соседних домов. Ветер слегка трепал её волосы, и она чувствовала, как холод пробирает сквозь тонкую блузку. Но внутри было ещё холоднее.
– Это ты их сюда привёз, – ответила она, не поворачиваясь. – Ты дал им надежду. А теперь я должна быть злодейкой, которая выгоняет стариков на улицу?
Сергей подошёл ближе и положил руки ей на плечи. Она не отстранилась, но и не откликнулась.
– Я виноват, признаю, – тихо сказал он. – Не подумал. Просто... мама позвонила, заплакала. Сказала, что в посёлке совсем плохо, отец болеет, Димка работу потерял. Я растерялся. Подумал: ну поживут немного, а там разберёмся.
– Разберёмся, – повторила Таня с горькой улыбкой. – Всегда так. Сначала «немного», потом «ещё чуть-чуть», а потом я просыпаюсь и понимаю, что в своей квартире уже не хозяйка.
Он молчал. Знал, что спорить бесполезно. Знал и то, что она права.
– Давай хотя бы на ночь оставим, – попросил он. – Утро вечера мудренее. Я завтра же начну искать им жильё. Обещаю.
Таня наконец повернулась к нему. В глазах стояли слёзы, но она их сдерживала.
– Хорошо. На ночь. Но завтра они уезжают. В гостиницу, к друзьям, куда угодно. И ты им это скажешь. Не я.
Сергей кивнул и обнял её. На этот раз она позволила.
Ночь прошла неспокойно. Таня лежала в спальне рядом с мужем и слушала, как в гостиной шепчутся свекровь со свёкром, как скрипит диван под Димой. Каждый звук напоминал: это её дом, а в нём чужие люди. Она почти не спала, прокручивая в голове варианты. Уйти самой? Нет, глупость. Это её квартира. Позвонить подруге и пожаловаться? Тоже не поможет. Нужно просто пережить эту ночь и утром поставить точку.
Утром она проснулась первой. Сергей ещё спал, уткнувшись лицом в подушку. Таня тихо встала, надела халат и вышла на кухню. Там уже хозяйничала Валентина Петровна – гремела кастрюлями, что-то жарила. Запах яичницы разносился по квартире.
– Доброе утро, Танечка, – приветливо улыбнулась свекровь. – Я тут завтрак готовлю. Ты же на работу торопишься, а мужчины любят плотно поесть.
Таня остановилась в дверях. На её кухне, на её плите, в её любимой сковородке – чужая женщина командует.
– Спасибо, Валентина Петровна, – ответила она вежливо. – Но я обычно йогурт ем. И Сергей тоже.
– Йогурт? – свекровь удивлённо вскинула брови. – Это же не еда. Вот яичница с колбаской – другое дело. И блинов напеку. У меня рецепт фирменный.
Таня села за стол и налила себе кофе. Руки слегка дрожали.
– Нам нужно поговорить, – сказала она спокойно.
Валентина Петровна повернулась от плиты, вытирая руки полотенцем.
– О чём, доченька?
– О том, что вы сегодня уезжаете.
Свекровь замерла. Улыбка медленно сползла с лица.
– Как уезжаем? Куда?
– Домой или в гостиницу. Я вчера сказала Сергею: на одну ночь. Больше не могу.
В этот момент в кухню вошёл свёкор, Пётр Иванович – молчаливый, седой, с усталыми глазами. За ним Дима, ещё сонный.
– Что случилось? – спросил Пётр Иванович, садясь за стол.
Таня повторила свои слова. Валентина Петровна посмотрела на мужа, потом на сына, который как раз появился в дверях.
– Серёжа, это правда? – голос свекрови дрогнул.
Сергей кивнул, не глядя на Таню.
– Да, мама. Я обещал Тане. Мы поможем вам с жильём, но жить здесь постоянно... не получится.
Валентина Петровна села на стул, словно ноги подкосились.
– То есть нас выгоняют?
– Не выгоняем, – мягко сказал Сергей. – Просто...
– Просто я в своём доме не хозяйка буду, – перебила Таня. – Валентина Петровна, я понимаю вашу ситуацию. Правда понимаю. Но у меня своя жизнь, своя работа, свои планы. Я не готова делить квартиру с кем-то ещё. Даже с родными.
Свекровь посмотрела на неё с обидой.
– Я думала, мы одна семья. А ты нас чужими считаешь.
– Вы не чужие, – ответила Таня. – Но у каждого должна быть своя крыша над головой.
Пётр Иванович кашлянул.
– Может, мы действительно поторопились. Не надо было так сразу...
– Папа, – Сергей подошёл к отцу. – Я найду варианты. Есть сайты с аренду, я уже смотрел ночью. Однокомнатную можно снять недорого.
Дима молчал, ковыряя телефон.
Валентина Петровна вдруг встала и начала собирать свои вещи со стола – термос, пакеты с едой.
– Ладно, – сказала она тихо. – Поедем. Не будем в тягость.
Таня почувствовала укол совести. Старики, с дороги, уставшие. Но отступить значило сдаться навсегда.
– Я могу дать денег на гостиницу на пару дней, – предложила она. – И на аренду поможем.
Валентина Петровна не ответила. Просто пошла в гостиную собирать сумки.
Сергей посмотрел на Таню с благодарностью и укором одновременно.
– Спасибо, – прошептал он. – Я всё сделаю.
Они уехали после обеда. Сергей отвёз их в недорогую гостиницу недалеко от вокзала. Таня осталась дома, убирала следы чужого присутствия – мыла сковородку, проветривала комнаты, возвращала всё на свои места.
Когда муж вернулся, в квартире было тихо.
– Они обиделись, – сказал он, снимая куртку. – Мама плакала.
Таня кивнула.
– Я знаю. Но иначе нельзя.
– Ты права, – Сергей подошёл и обнял её. – Я должен был сразу сказать нет. Прости.
Они помирились. Вечером приготовили ужин вместе, открыли вино, говорили о будущем – о поездке на море, о ремонте балкона. Таня думала, что всё закончилось.
Но через неделю позвонила Валентина Петровна.
– Танечка, – голос свекрови был непривычно мягким. – Мы тут с Петром Ивановичем поговорили. И решили: если ты не против, мы приедем в гости. На выходные. Просто повидаться. Без вещей.
Таня согласилась. Почему нет? Гости – это нормально.
Они приехали в субботу утром. Без больших сумок, только с пакетом домашней еды. Валентина Петровна улыбалась, Пётр Иванович рассказывал о посёлке. Дима остался дома – нашёл подработку.
День прошёл спокойно. Гуляли в парке, пили чай. Вечером свёкор с Сергеем смотрели футбол, а Таня со свекровью разговаривали на кухне.
– Ты знаешь, – сказала Валентина Петровна, помешивая чай. – Я сначала обиделась. Думала, ты нас не любишь. А потом поняла: у тебя своя жизнь. Мы с Петром всю жизнь вместе прожили, в одной комнате с детьми. А вы молодые, хотите своего пространства.
Таня удивлённо посмотрела на неё.
– Правда?
– Правда, – кивнула свекровь. – Сергей нам всё объяснил. Сказал, что ты не против нас, просто границы свои охраняешь. И он тебя поддерживает.
Таня улыбнулась. Впервые за долгое время искренне.
– Спасибо, что поняли.
Они уехали в воскресенье вечером. Сергей провожал их на вокзал.
Когда он вернулся, Таня встретила его в дверях.
– Ну как?
– Нормально, – ответил он. – Мама сказала, что будет приезжать только в гости. И спрашивать заранее.
– А ты?
– А я пообещал, что больше никаких сюрпризов.
Они обнялись. Таня почувствовала облегчение. Кажется, всё действительно уладилось.
Но через месяц Сергей пришёл с работы необычно серьёзный.
– Тань, – начал он, садясь за стол. – Мама звонила. У отца проблемы со здоровьем. Нужно обследование в областной больнице. Здесь, в городе.
Таня замерла с чашкой в руке.
– И что?
– Они хотят приехать. На пару недель. Пока отец пройдёт врачей.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
– Сергей...
– Я знаю, что обещал, – поспешно сказал он. – Но это же здоровье. Я не могу отказать.
Таня поставила чашку. Внутри снова поднялась знакомая волна.
– А я не могу согласиться.
Он молчал.
– Это моя квартира, – тихо повторила она. – И мои правила остаются.
Сергей кивнул, но в глазах было отчаяние.
– Тогда... я поеду с ними. Помогу отцу.
Таня почувствовала, как сердце сжалось.
– Ты выбираешь их?
– Я выбираю помочь родителям, – ответил он. – Но тебя я не бросаю. Просто... на время.
Она не знала, что сказать. Он собрал сумку и уехал в тот же вечер.
Квартира вдруг стала слишком большой и пустой.
Таня сидела на диване и думала: а что дальше? Вернётся ли он? Или это начало конца?
Она даже не подозревала, что настоящий поворот ждёт её через несколько дней, когда придёт письмо от адвоката...
– Таня, прости, что так поздно, – голос Сергея в трубке звучал устало и виновато. – Отец сегодня прошёл обследование. Врачи говорят, нужно лечь в стационар на неделю-две. Мы снимем квартиру рядом с больницей.
Таня сидела на кухне своей пустой квартиры, сжимая телефон. Прошла уже неделя с тех пор, как он уехал. Сначала звонил каждый вечер, рассказывал, как дела у отца, как мама волнуется. Потом звонки стали реже. Она понимала: он там нужен. Но понимание не согревало холодные вечера в одиночестве.
– Хорошо, – ответила она тихо. – Передавай отцу, чтобы поправлялся.
– Передам. Тань... я скучаю. Вернусь, как только всё уладится.
Она положила трубку и долго смотрела в окно. Скучает. Но выбрал быть там, а не здесь. И это ранило сильнее всего.
На следующий день пришло письмо. Обычный конверт без обратного адреса, опущенный в почтовый ящик. Таня открыла его за кофе и замерла.
Это было уведомление от адвоката. Сергей подал заявление о признании квартиры совместной собственностью и разделе имущества. В приложении – копия иска. Он утверждал, что за время брака в квартиру были вложены общие средства: его зарплата шла на ремонт, на мебель, на бытовую технику. Просил суд выделить ему долю.
Таня перечитывала строки несколько раз, не веря глазам. Ремонт? Да, он помогал красить стены и собирать шкаф. Но все крупные покупки – из её сбережений и премий. Мебель – в кредит на её имя. Техника – тоже. Общие деньги? Они вели отдельные бюджеты, как и договаривались до свадьбы.
Она позвонила ему сразу.
– Сергей, что это значит? – голос её дрожал, хотя она старалась говорить спокойно.
Пауза на том конце была долгой.
– Тань... я не хотел, чтобы ты так узнала.
– То есть хотел, но по-другому? – она почувствовала, как слёзы подступают. – Ты подаёшь в суд на меня? На мою квартиру?
– Не на тебя, – тихо ответил он. – Просто... родители убедили. Сказали, что раз мы семья, то всё общее. И отец болеет, им нужно где-то жить в городе. Адвокат нашёл вариант: если суд признает вложенные средства общими, то...
– То ты получишь долю и пропишешь их здесь, – закончила она за него.
Снова пауза.
– Я не знаю, что делать, Тань. Они давят. Мама плачет ночами. Говорит, что я предатель, если не помогу.
– А я? – спросила Таня. – Я кто для тебя?
– Ты моя жена. Я люблю тебя.
– Но подаёшь в суд.
– Это формальность. Может, до суда не дойдёт. Если ты согласишься...
– Согласиться на что? Чтобы твои родители жили здесь?
– Хотя бы временно. Пока отец лечится.
Таня положила трубку. Руки тряслись. Она села за стол и заплакала – впервые за все эти недели. Не от обиды даже, а от разочарования. Тот Сергей, за которого она вышла замуж – добрый, честный, самостоятельный, – куда-то исчез. На его месте был мужчина, который не мог противостоять родителям.
Она позвонила подруге – Лене, юристу по семейным делам.
– Тань, успокойся, – сказала Лена после того, как выслушала историю. – Квартира добрачная – это железно твоя. Вложения мужа нужно доказывать чеками, договорами. Если их нет – шансов у него мало. Но процесс будет неприятный.
– Я не хочу процесса, – прошептала Таня.
– Тогда предложи мировую. Или... подумай, нужен ли тебе такой брак.
Таня думала всю ночь. Вспоминала, как они познакомились, как он ухаживал, как радовался, когда она сказала «да». Вспоминала медовый месяц, планы на детей, мечты о большом доме когда-нибудь. И теперь всё рушилось из-за квартиры.
Наутро она собралась с духом и поехала в больницу, где лежал свёкор.
Сергей встретил её в коридоре – удивлённый, растерянный.
– Ты приехала?
– Приехала поговорить. Со всеми.
Они зашли в палату. Пётр Иванович лежал под капельницей, бледный, но улыбающийся. Валентина Петровна сидела рядом, держа мужа за руку.
– Танечка, – свекровь встала и обняла её. – Спасибо, что пришла.
Таня села напротив.
– Я пришла сказать последнее слово, – начала она спокойно. – Сергей подал в суд на раздел моей квартиры. Я этого не ожидала. Но теперь всё ясно.
Валентина Петровна посмотрела на сына.
– Серёжа?
Он опустил голову.
– Я.. да.
Таня продолжила:
– Я не буду судиться. Не хочу тратить нервы, деньги, время. Но и отдавать квартиру не буду. Поэтому предлагаю: развод по согласию. Квартира остаётся мне. Всё, что покупали вместе – делим пополам. Без претензий.
В палате повисла тишина.
Сергей поднял глаза – в них был ужас.
– Тань... ты серьёзно?
– Абсолютно. Я не хочу жить с человеком, который идёт против меня под давлением родителей. И не хочу, чтобы моя жизнь зависела от их нужд.
Валентина Петровна всплеснула руками.
– Девочка, ну как же так? Мы же семья!
– Были, – мягко ответила Таня. – Пока не начали войну из-за квадратных метров.
Пётр Иванович кашлянул.
– Таня, прости нас. Мы... переборщили. Не надо развода. Сергей, отзови иск.
Сергей молчал.
Таня встала.
– Я подожду неделю. Если иск не отозван – подам на развод. Решай, Сергей.
Она вышла из палаты. В коридоре прислонилась к стене и глубоко вдохнула. Ноги подкашивались, но внутри было странное облегчение. Она наконец сказала то, что должна была сказать давно.
Через три дня Сергей приехал. Один. С сумкой.
– Я отозвал иск, – сказал он с порога. – И поговорил с родителями. Сказал, что если они ещё раз вмешаются – я перестану общаться.
Таня смотрела на него, не зная, верить ли.
– Правда?
– Правда. Отец сам попросил прощения. Сказал, что не хочет разрушать наш брак. Они снимут квартиру. Я уже нашёл вариант – недорогую, рядом с больницей.
Он поставил сумку и подошёл ближе.
– Прости меня. Я был слабым. Думал, что могу угодить всем. А в итоге чуть не потерял тебя.
Таня молчала. Потом шагнула к нему и обняла.
– Я тоже устала воевать. Но границы остаются. Никто не живёт здесь, кроме нас. И решения принимаем вместе.
– Обещаю, – прошептал он.
Они помирились. Медленно, осторожно. Сергей помогал родителям с переездом в съёмную квартиру, ездил к отцу в больницу, но возвращался домой каждый вечер. Валентина Петровна звонила теперь реже и всегда спрашивала: удобно ли приехать в гости.
Прошёл месяц. Пётр Иванович пошёл на поправку. Родители привыкали к новой жизни в городе. А Таня с Сергеем наконец-то начали жить своей жизнью – вдвоём, в своей квартире.
Однажды вечером, сидя на балконе с чаем, Таня сказала:
– Знаешь, я рада, что всё так случилось.
– Правда? – удивился он.
– Правда. Мы прошли проверку. И стали сильнее.
Он взял её за руку.
– И я рад. Теперь точно знаю: главное – мы с тобой. А остальное приложится.
Таня улыбнулась. Внизу шумел город, в небе зажигались звёзды. Квартира была тихой и своей. И никто больше не пытался это изменить.
Рекомендуем: