«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 13
У меня глаза становятся по пять рублей. Я буквально чувствую, как челюсть отвисает. Раскрываю рот, но звук не выходит. Слова, аргументы, крик – всё застревает в горле комом ледяного недоумения. Это уже не отказ. Сюрреализм! Игра, где все знают правила, кроме меня.
– Да, но… как же так? – наконец выдавливаю из себя жалкий, беспомощный шёпот.
– У вас есть ещё какие-то вопросы? – его голос остаётся ровным. – Мне нужно возвращаться к работе.
Это была не просьба, а констатация конца разговора. Он уже разворачивается, давая понять, что диалог исчерпан. Сжимаю губы до боли, чувствуя, как жар унижения и бессилия заливает щёки. Медленно, почти механически разворачиваюсь сама, беру Дашу за руку и выхожу из здания в гул уличного потока.
Ничего не понимаю. Абсолютно.
Смотрю на мою маленькую спутницу в свете дня. Девочка устала, она поблёкла, как цветок без воды. Её плечики опущены, и это значит, что сейчас не время биться лбом о стену. Надо возвращаться домой.
Там, накормив Дашу обедом, укладываю её спать в моей постели. Стоит пушистой, пахнущей детским шампунем головке коснуться прохладной подушки, как веки мгновенно смыкаются, дыхание становится ровным и глубоким.
– Бедная ты моя зайка, – жалею её, поправляя одеяло. – В какую же историю ты попала.
Попутно, глядя на спящее лицо, я дико, до дрожи в пальцах, злюсь на всех этих взрослых, важных, непрошибаемых людей из офиса её папаши. Их поведение выходит за рамки простого служебного рвения. Пока мы были там, у меня родилось и окрепло стойкое, жутковатое ощущение, что обе попали в спектакль театра абсурда. Они смотрели на Дашу. Понимали, чья это дочь. Но дружно, как по команде, делали вид, будто она для них – просто предмет, случайный, незначительный элемент пейзажа. Зачем?! Это самый главный и самый страшный вопрос.
«А может, так и есть?» – возникает навязчивая, ледяная мысль. Не верю! Как такое возможно? В банке-партнере её знают в лицо, а в главном офисе собственного отца – нет? И потом: они же не просто сторожа, это элитная охрана, их обязанность – знать в лицо не только самого Воронцова, но и всех членов его семьи и даже близкое окружение! Их должны были тренировать на фотографиях, это азбука безопасности!
Но размышления не дают ответов, а мне они нужны сейчас, сию минуту. Я достаю из сумки ту самую строгую визитку на плотном картоне. Вадим Валерьевич Диркс. Личный мобильный. Цифры, напечатанные сдержанным шрифтом, кажутся сейчас единственным спасательным кругом в море хаоса. Набираю номер, прислушиваясь к ритму гудков в трубке. Он отвечает почти сразу, голос ровный, деловой, но без той официозной стерильности, что была в офисе.
– Мария? – он, кажется, даже не удивлён моему звонку.
Я, запинаясь, сбивчиво, выкладываю ему всё: нашу поездку к стеклянной башне, холодный мрамор холла, двух каменных истуканов у турникета и их абсолютное, отрепетированное неведение. Банкир на другом конце провода молчит так долго, начинаю бояться, что связь прервалась.
– Если честно, не понимаю, почему они так себя ведут, – наконец говорит он, и в его обычно уверенном голосе слышится искреннее недоумение, смешанное с лёгкой настороженностью. – В моём банке любой сотрудник службы безопасности, от начальника до дежурного на парковке, обязан и прекрасно осведомлён о том, как выглядит господин Воронцов и его ближайшие родственники. Это базовый протокол. Их поведение… выходит за рамки стандартных процедур.
– Вам не кажется, что у них там какой-то заговор? – спрашиваю в лоб, уже не в силах скрывать парализующий страх, который подкрадывается к горлу.
Снова пауза, более тяжёлая.
– Я не могу комментировать подобное предположение, простите, – вежливо, но неумолимо отказывается отвечать Вадим Валерьевич. В его голосе слышу не просто отказ, а щелчок захлопывающейся стальной дверцы. Он не хочет, а, возможно, и не может говорить на эту тему.
– Но хотя бы скажите: няня у Даши есть? У вас, случайно, нет её телефона? Может, она что-то знает? – пытаюсь найти хоть какую-то зацепку, ещё одну живую душу в этой загадочной истории.
– Простите, но всё, что я имел право и возможность вам сообщить, уже рассказал, – звучит его голос, ставший теперь отстранённо-формальным. – Все остальное – сугубо конфиденциально и касается исключительно частной жизни семьи Воронцовых. – Он вежлив, но я понимаю: это не просто корпоративная этика. Банкир хочет что-то сказать, но опасается. У него-то ведь тоже семья, дети, может, уже и внуки. Карьера, репутация, возможно, безопасность. Рисковать всем этим из-за чужой, хоть и трогательной, проблемы кто захочет?
И тогда, уже в самом конце разговора, будто сделав над собой усилие, он произносит следующее, медленно и чётко, будто диктуя координаты:
– Напоследок… могу лишь порекомендовать вам, как туристу, побывать в городе Шеффилд. – Он делает небольшую, многозначительную паузу. – На юго-западе от города есть улица Айви-Коттедж-лэйн. Неподалеку от перекрестка с Коммон лэйн – там, знаете, чудесное, очень спокойное место для отдыха. Полагаю, вам там… может понравиться. Всего доброго. – И, не дожидаясь моих вопросов, кладёт трубку. В ушах звенит от внезапной тишины и обрушившегося намёка.
Я поскорее, пока не забыла, записываю непонятные, чуждые слуху названия на обороте той же визитки. «Шеффилд. Айви-Коттедж-лэйн. Коммон лэйн». Сажусь на край стула и задумываюсь, пытаясь разгадать этот словесный ребус. Шеффилд… Это слово сегодня звучит как навязчивый лейтмотив. Первый раз его произнёс ювелир, разглядывая клеймо на драгоценности Даши. Второй и третий – банкир, упоминая и про клеймо, и про сестру Воронцова, которая там живёт с детьми. И вот теперь – четвёртый, самый загадочный раз. Зачем-то он заявил, что мне там понравится. «Понравится что именно? Виды? Воздух? Или… я что-то там найду?» – пронеслось в голове.
Не в силах ждать, включаю ноутбук, запускаю браузер и вбиваю в поиск адреса. Онлайн-карты медленно загружают зелёные просторы сельской Англии. Нахожу перекресток заявленных улиц на самой окраине Шеффилда. Сначала ничего особенного: типичная английская глубинка, аккуратные поля, перелески. Только, в отличие от наших разбитых просёлков, дороги там идеальные, асфальт гладкий.
И тут мой взгляд цепляется за участок, расположенный чуть в отдалении, в глубине старого леса, словно специально спрятанный от посторонних глаз. Увеличиваю масштаб. На участке – два солидных двухэтажных дома из красного кирпича, один большой, внушительный, похожий на усадьбу, второй – поменьше, возможно, гостевой. На заднем дворе чётко виден прямоугольник теннисного корта с аккуратной разметкой. На переднем плане – огромный, ухоженный газон, словно бархатный ковёр, и ряд аккуратно подстриженных декоративных деревьев. «Да это же не просто дом, это целое поместье!» – подсказала мне логика.
Сердце начало биться чаще. Я стала искать юридическую информацию, вбивая точный адрес: Ivy Cottage Ln, Sheffield S11 7TE. Через несколько минут поисков в открытых реестрах недвижимости Великобритании я обнаружила интереснейшие детали.
Во-первых, собственность была приобретена в 2013 году через офшорную компанию, но бенефициаром, указанным в дальнейших документах траста, значилась Елизавета Леонидовна Воронцова – та самая сестра. Траст был оформлен в пользу несовершеннолетних лиц, чьи имена оказались скрыты.
Во-вторых, тогда, в 2013-м, её стоимость оценивалась в 750 000 фунтов стерлингов. Теперь, согласно последним оценкам, она выросла до 1 091 000 фунтов стерлингов. Данные о налогах показывали регулярные, без единого пропуска, платежи. Статус резидентов на текущий год был указан как «Активный».
Но самое главное, что заставило меня застыть перед монитором, – это анализ окружения. Поместье стояло совершенно обособленно. Никаких соседних домов в радиусе нескольких миль. Только густой лес, холмы и тишина. Идеальное, абсолютно герметичное место для того, чтобы укрыть кого-то от всего мира. Или спрятать какую-то тайну.
«Так вот оно что, – медленно прошептала я, глядя на спутниковый снимок. – Вот где мне «может понравиться». Стала искать дальше с новым, лихорадочным азартом. Теперь нужна была конкретная информация о сестре Воронцова. Мои пальцы летали по клавиатуре, вбивая запросы на русском и английском.
И вот же совпадение, которое уже не показалось случайным: она вместе с двумя дочерьми-подростками действительно уехала из России в Великобританию как раз в 2013 году. Об этом с придыханием сообщали немногочисленные, но авторитетные порталы, пишущие о светской хронике крупной бизнес-элиты. Не скандал, нет, а именно «информация для своих»: «Семья Елизаветы Воронцовой выбирает для жизни тихую Англию».
Британские таблоиды, не столь сдержанные, подхватили тему. На одном из сайтов я нашла даже слегка размытые, но узнаваемые снимки, сделанные длиннофокусным объективом где-то на частном аэродроме. На них Елизавета, женщина с элегантной, но усталой осанкой, в дорогом пальто свободного кроя, спускается с трапа реактивного самолета. За ней, чуть смущенные, шли две стройные девочки-подростка, почти погодки. Их лица были прикрыты большими солнцезащитными очками, но по позам читалась растерянность. Далее все трое скрылись в черном лимузине с тонированными стеклами.
И самое главное: в статье, пересказывавшей слухи, говорилось, что они… ну надо же! Поселились в уединенном поместье на Айви-Коттедж-лэйн в Шеффилде – том самом доме, стоившем баснословные деньги! Публикация подчеркивала: семья ведет крайне закрытый, почти затворнический образ жизни, не появляется на светских раутах и отказывается от комментариев.
«Так вот о чем мне говорил банкир, и не напрямую, а шепотом в трубку! – подумала я, чувствуя, как внутри загорается крохотная, но уверенная искорка надежды. – Он не просто намекнул на адрес, а дал направление! Мне надо отправиться туда и пообщаться с Елизаветой Воронцовой лично! Она – родная сестра, наверняка знает и о Даше, и о семейной ситуации. Прояснит всю эту невероятную путаницу. А то у меня уже, кажется, все шарики за ролики заехали от этой двойственности: то признают, то делают вид, что ребенка не существует».
Эту сладкую эйфорию от разгадки вечером нарушил звонок Володи. Его голос в трубке был томным, нарочито-нежным.
– Маруся, я так по тебе соскучился, – сказал он. – Хочу приехать в гости. И остаться. Надолго.
Мое сердце на мгновение екнуло от привычной нежности, но тут же сжалось в холодный комок. Пришлось ему напомнить о нашем «постояльце».
– Володь, ты же знаешь, у меня сейчас Даша. Некомфортно будет.
Любимый мгновенно сбросил маску влюбленного и принялся ворчать, его голос стал сухим и раздраженным.
– Да сколько можно-то? Я же говорил – давно пора было отдать эту девочку куда следует, в полицию или в соцслужбы. Пусть те с ней разбираются, у них протоколы, ресурсы. А ты что? Детдом в квартире открыла? У тебя должна быть своя жизнь!
Я так хотела в ответ выпалить ему все свои открытия – про банк, про непроницаемую охрану, про поместье в Англии, про ниточку к тёте Даши! Поделиться азартом сыщика и облегчением. Но, слушая недовольное, эгоцентричное бурчание, передумала. Каждый звук отдалял его от моей реальности. Пусть дальше себе ворчит в своей удобной, правильной, лишенной неожиданностей вселенной. Как он не понимает, что я не просто «нашла ребенка», а несу за эту маленькую, доверчивую душу взрослую ответственность! Мне от его слов стало горько и обидно.
Впервые за все два года нашего, в целом, гармоничного общения ко мне подкралась, а затем и впилась острыми коготками мысль: «А вполне вероятно, он не совсем тот человек, за которого мне стоило бы выходить замуж. Не тот, кто будет рядом, когда мир перевернется с ног на голову».
Разум тут же попытался эту крамольную мысль задавить. Только мы уже давно вместе, нас связывает общая история, планы на будущее, привычки, воспоминания – разве так легко выбросить из жизни целых два года близкого общения с человеком? Нет, конечно. Это просто нервы, усталость. Он переживает за меня.
– Я надеюсь, что завтра ты примешь, наконец, взвешенное и окончательное решение по этому вопросу, – сказал Володя уже строгим, почти отцовским голосом, не оставляя пространства для дискуссии. – И оно будет на пользу нам обоим. Спокойной ночи.
Щелчок в трубке прозвучал грубо.
«Ещё один намекальщик, – с горькой усмешкой подумала я, глядя на погасший экран телефона. – А то не помню своего вчерашнего обещания подумать!» Парадокс был в том, что чем дольше и глубже я занималась судьбой Даши, чем больше в нее погружалась, тем меньше мне хотелось с ней просто так, механически расставаться.
И тут я вспомнила про тот самый плотный конверт, который мне дал банкир. Я почти забыла о нем в водовороте событий. Достала его из глубины сумочки, ощущая под пальцами шершавую, качественную бумагу. Вскрыла клапан. Ого! Да он был полон денег. И не рублей, а хрустящих, новеньких банкнот евро! Я высыпала содержимое на стол. Аккуратная, тугая банковская пачка, перехваченная бумажной лентой. Сняла её и пересчитала слегка дрожащими пальцами. Ничего себе щедрость! В конверте оказалось ровно 100 купюр достоинством 500 евро каждая.
– Боже ты мой, – растерянно, почти беззвучно выговорила я. В жизни таких денег не видела и в руках не держала! Для меня это были абстрактные цифры из финансовых сводок. «Сколько же это на наши рубли?» – подумала я и тут же полезла в интернет за курсом. Результат расчетов заставил меня откинуться на спинку стула: 50 000 евро – это было больше четырех миллионов шестисот тысяч рублей. Сумма, за которую у нас можно было купить неплохую машину или сделать первоначальный взнос за квартиру.
И тут меня, как ударом тока, посетила дерзкая, безумная и от этого еще более прекрасная идея. Я мысленно нарисовала план. Итак, сегодня воскресенье, 26 декабря. Завтра – понедельник, рабочий день, мне положено выходить на работу. Но пока я не решила вопрос с Дашей, не выяснила, что к чему, мне туда дороги нет. Мы не можем сидеть в офисе.
К родителям её отвезти не могу – они оба трудятся. Оставлять одну – немыслимо. Значит, выход единственный. Я открываю рабочий чат в мессенджере, нахожу свою непосредственную начальницу, Алевтину Петровну. Пишу коротко, но убедительно, стараясь скрыть дрожь в пальцах:
– Алевтина Петровна, добрый вечер. Извините за позднее сообщение. У меня сложились непредвиденные семейные обстоятельства. Очень прошу вас рассмотреть возможность предоставить мне четыре дня, с завтрашнего числа и аккурат до Нового года, в качестве отгулов. Готовлюсь предоставить все необходимые документы.
Прикрыла глаза, ожидая недовольного вопроса или отказа. Но вскоре пришел ответ, простой и ясный:
– Мария, конечно, бери. Решай вопросы. С наступающим!
Я выдохнула с таким облегчением, будто с плеч свалилась гора. Ну, слава Богу! Недаром пахала весь год, как проклятая, порой забывая о выходных и праздниках, засиживаясь допоздна. И еще – руководитель мой действительно хорошая, понимающая женщина, ценящая не просто присутствие, а результат.
Значит, план утвержден. Что буду делать дальше? Я посмотрела на спящую Дашу, на пачку евро на столе, на открытую на ноутбуке карту с английским поместьем. И ответ пришел сам собой, кристально ясный и неопровержимый. Я полечу в Англию. Завтра же. А как же Даша? Несовершеннолетнего ребенка нельзя взять с собой без разрешения родителей. К тому же у неё нет документов. Придётся тут оставить. Отвезу к родителям. Эх, простите, мама с папой, но так надо!