"И встретишь ты, когда не ждешь.
И обретешь не там, где ищешь".
Столетье промчалось. И снова,
Как в тот незапамятный год -
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет.
Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд...
Но кони — всё скачут и скачут.
А избы — горят и горят.
Наум Коржавин «Вариации из Некрасова», 1960
Предисловие а для "напомнить" :
Любовь, звезды с неба и вся Вселенная подарена Симоне любимым Эдуардом. Он читал ей стихи, говорил о любви. Свадьба как водится "пела и плясала".
После свадьбы романтик Эдик куда-то испарился. Остался кто угодно :
-лежебока ;
-бытовой домашний террорист - "А я два раза подряд одно и то же есть не буду ;
- командир : не мужское это дело, он же «мужЫГ» и пр. и пр такого же рода.
-боярин « типа " : он же после работы домой пришел и ему внимание уделить нужно : не царское, не мужское это дело - в быту жене помогать.
-продукты пусть жена закупает , она в этом «лучше понимает " , у нее соображалка по теме продуктов лучше работает, ну и , соответстенно, пусть сумки сама тащит с этими самыми продуктами.
Рождение детей, весь быт - на жене, работающей. Помощи от мужа - никакой : дома его место - на диване у телевизора.
Декрет ни разу не "высидела", мчалась на работу, зарабатывала в два раза больше. Стихи ей уже не читали, а читали нотации :
А моя мама : так делала, - муж «говаривал» - И ты должна все успевать (мама, на минуточку, домохозяйка всю жизнь).
Его философия была проста: «Еда, уборка, дети – бабское дело. Моя мать справлялась!»
Симоне чудом дали на работе 3-х комн. хрущевку, на семью, естественно : успела заскочить в последний вагон уходящего поезда.
Так и катилась жизнь все по той же накатанной колее , пока Симе не стукнуло 57.
Дети выросли, а главный «ребенок» так и остался после работы лежать на диване.
И тут родители сделали Симе царский подарок — двухэтажную дачу в 3 км от города.
Как чемодан без ручки , - Симона думает о муже . — Нести тяжело, а выбросить — жалко. Было жалко. Сейчас готова и в окно вы ту ри ть. Вот дети выросли : и нет ничего, что связывало бы с этим «квартирантом» — мужем. Ибо — какой с него муж ? Никакой : наблюдатель. Во всех смыслах. Симона уже и забыла, что она еще — женщина.
Развод . Продажа квартиры в центре, Эдик остается в "гостинке. Он ищет новую жену : что он дурак, сам себе готовить ? Но невесты драпают от него со скоростью звука, узнав размер его зарплаты и каким жильем владеет.
Оба бывших супруга - работают.
Прошло три года.
Эдуард так и не встретил спутницу жизни. Работает там же.
Симона приобрела квартиру большей площади, ушла на пенсию. На даче живет с мая по 15 октября.
На даче появился новый сосед.
В начале первого ночи, уже после поздравления президента и боя курантов. пришел с шампанским знакомиться новый сосед по даче.
Продолжение и окончание : часть третья.
Симона пригласила мужчину войти в дом.
-Виталий, - представился сосед и вручил бутылку с шампанским , коробку конфет, бананы.- Познакомился уже со многими на даче, вот и к вам заглянул. Не обессудьте, что незваным явился.
-Симона, - представилась хозяйка. - Можно без отчества.
-Присаживайтесь за стол, - пригласила. - Правда , у меня скромно, гостей не ждала, а дети со своими друзьями встречают Новый год.
-Да я и не голоден, - ответил Виталий. - Просто пообщаться пришел. Я ведь один живу. А по поводу того, что стол скромный , так и у меня - тоже. А завтра
я приглашаю Вас на шашлыки ко мне, дом рядом. Ну в том доме я живу, где хозяин умер, купил дачу у его детей.
Симона не стала расспрашивать , почему один живет. Захочет - сам расскажет.
Общаться с мужчиной было легко, не было ни скованности, ни напряжения : как будто бы знали друг друга давно. Легко переходили с одной темы- на другую, и , казалось, понимали друг друга с полуслова.
Так бывает.
Потом Виталий о себе больше рассказал : вдовец, детей нет и не было, ходил на больших океанских судах главным механиком. Обеспечен, пенсия хорошая. Квартира отличная, а дача - для души , цветов и зелени. Бывает грустно после смерти жены, но уже : отболело. Жена работала медсестрой, но болезнь никого не щадит.
-А вы в разводе или вдова ? - спросил скромно. - Если не хотите , можно не отвечать.
- Ну почему же, скрывать нечего : я в разводе, - ответила Симона. - До 57 -ми лет в браке состояла, а потом вдруг поняла, что я в браке одна все тяну. Надоело. Не стала мелочиться : продали - поделили и каждый ушел в свободное плавание. Работала много, встреч с мужчинами не искала , хотела купить квартиру большей площади. Купила. И сразу же - уволилась. Дети самостоятельные, живу спокойно. С бывшим - не общаюсь. Дети пусть общаются, а я - не хочу. Со свекровью общаемся, хорошая женщина.
Долго сидели Виталий и Симона, разговаривали, Виталий несколько раз поленья в камин подбрасывал. Все шампанское выпили, расстались ближе к утру.
-Не забудьте : завтра обедаем у меня, приготовлю шашлыки, - предупредил Виталий. - Приходите к 14 -ти часам, вам отоспаться нужно, а то я у вас засиделся и утром вставать рано вам тяжело будет.
-А что с собой принести, - спросила Симона. - Салаты сделать или что-то другое ?
-Да ничего не нужно приносить , - быстро ответил Виталий. - Я все сделаю сам. Ну если хотите, можете мяты принести для травяного чаю.
-Утром Симона долго спала, к 14-ти часам слегка подкрасилась, взяла упаковку
хорошего кофе , мяты отсыпала и пошла к соседу.
Улыбающийся Виталий встретил у ворот, провел по двору, зашли в дом, а там : батюшки....Шашлыки источают аромат, семга запеченная, баклажаны на мангале запеченные , помидоры, кабачки. Все источало такие ароматные дразнящие запахи , что у Симоны тут же сок желудочный выделяться начал.
-Ничего себе, - подумала. - Да такой стол не в каждом ресторане есть. И это все
мужчина сам приготовил, а стол как накрыл, как сервировал ! А мой бывший и еду сам разогреть не мог, готовую уже. При этом зарабатывая в два раза меньше меня . И тут же отогнала от себя эти мысли : пусть живет себе с Богом. Лишь бы не пересекаться. А вот свекровь Симона очень уважала и любила, равно как и свекровь - ее.
Долго общались обо всем и ни о чем, и все сказанное имело какой-то смысл. Как бы открывали себя друг для друга, что ли.
-А вы временами скучаете, бывает грустно ? - вырвалось у Симоны. - Или вы интроверт ?
И тут же испугалась : а вдруг надавила на болевую точку у Виталия ?
-Если вы по поводу смерти жены, то отболело, - ответил мужчина. - А если вообще о тоске, то некогда было : то переезд в этот город, то покупка квартиры, то покупка дачи, то бумаги разные, то ремонт в квартире. А еще скучать не давали племянники покойной жены, возомнили себя наследниками, коль она так рано из жизни ушла. И если раньше я им помогал большими суммами в материальном плане, то после их алчности и претензий на наследство в то время как я еще жив и умирать не собираюсь, - прервал с ними всякое общение. Пока я жив - постыдились бы.
-Извините, - промолвила Симона. - Вырвалось, сама не ожидала.
-Да все нормально.
Еще раз - извините.
И как - то незаметно Виталий и Симона начали общаться чаще : то она его на борщ пригласит, то на блины, то он приготовит мясо в глиняных горшках, скумбрию на мангале, то просто вместе пьют чай вечером, а по утрам - кофе.
И сближались все ближе и ближе.
*************************************************************************
А в это же время....
Эдик сел на краешек дивана, тот самый, который когда-то выбирала Симона, и почувствовал, как что-то внутри оборвалось и упало в бездонный колодец. Не злость даже, а пустота. Та самая, которую раньше заполняли то голоса детей, то стук кастрюль, то ровное, уже давно безразличное дыхание жены на соседней подушке.
Эдик вздрогнул. Впервые он посмотрел на последние тридцать с лишним лет не изнутри своей уютной, обжитой роли, а словно со стороны. Судья, сдерживающая смех. Соседи, качающие головами. Собственный сын, отвернувшийся от него в коридоре суда. Дочь, смотревшая на него с таким ледяным презрением, что мороз по коже прошел.
А что было внутри этой роли? Завтраки, которые появлялись сами собой. Чистые рубашки, которые вырастали в шкафу. Ужин, теплый, к его приходу. Дети, которых он, в общем-то, любил, но чьи пеленки, уроки, болячки и радости были чем-то далеким, туманным, как погода за окном. Его вселенная когда-то была полна звезд и высоких слов для Симоны. А потом звезды погасли, слова закончились, и осталась просто Вселенная — бытовая, серая, которую кто-то другой должен был содержать в порядке, только не он...
И этот «кто-то», в конце концов - ушел : его бывшая жена, Симона.
Эдик встал и подошел к окну. Внизу копошился город, жил своей жизнью. Как и он, Эдик, живет своей : один в гостинке. И никого. Ни жены, которую он считал вечной, как стены дома. Ни фавориток, слетавшихся на призрачный мед. Ни даже уважения детей.
Он подошел к холодильнику, открыл его. Полупусто. Колбаса, яйца, пачка масла. Раньше он бы возмутился. Сейчас просто взял яйца. Поставил на конфорку давно не мытую сковородку. Разбил первое яйцо — скорлупа упала в желток. Второе — получилось не лучше. Проклиная все на свете, он стал вылавливать осколки вилкой. Дым пошел от масла. Зашипело, запахло горелым.
И тут его накрыло. Волна такого беспомощного, детского, унизительного бессилия, что он схватился за край столешницы. Он не мог даже яичницу толком
приготовить! Всю жизнь он считал это «бабским делом», недостойным его великих мыслей и мужского предназначения. А великие мысли привели его к одинокой сковородке с пригоревшими яйцами на ней и к одиночеству.
Он вырубил конфорку. Сел на стул и опустил голову на руки.
Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Эллочка? С надеждой, тут же угасшей. Нет, та больше не придет. Может быть , Симона? Нет, этого уже не может быть.
Он открыл. На пороге стоял сын, Максим. Лицо суровое, в руках — пластиковый контейнер.
— Заходи, — глухо сказал Эдик.
Максим вошел, оглядел бардак в крохотной кухне, пригоревшую сковородку, помятое лицо отца.
-Жена передала, — бросил он контейнер на стол. — Говорит, знает, что ты жрать готовить нормально не умеешь. Хотя бы не отравишься.
Эдик кивнул, не в силах вымолвить слово благодарности.
— Макс… — начал он.
— Не надо, папа. Никаких оправданий. Я пришел не для этого.
— Зачем тогда?
Максим тяжело вздохнул, сел напротив.
— Затем, чтобы сказать. Что ты мне не друг. Уже давно. И не пример. Ты — урок. Самый тяжелый урок в моей жизни : смотри на него и делай все наоборот. Чтобы моя жена не смотрела на меня, как мама смотрела на тебя в последние годы. Как на пустое место. Как на чемодан.
— …без ручки, — тихо договорил Эдик.
— Да. Мама все эти годы нас, детей, от тебя оберегала. Говорила: «Папа устал, папа занят». А мы-то видели. Видели, как она после работы с ног на кухне валится, а ты на диване у телевизора. И мы учились не на твоих словах, папа. Мы учились на ее молчании. На ее усталости.
Эдик слушал, и каждый звук был как удар. Правда, которую он не хотел видеть, обрушилась на него лавиной.
Максим встал.
— Ешь. Часто передавать не буду, учись готовить хоть перед пенсией ! Звони, если что серьезное. Врач, лекарства … Как отцу помогу. Но не жди больше ничего : любви и уважения - не жди.
Он ушел, оставив Эдика наедине с контейнером домашней еды и с тяжелыми мыслями.
Эдик открыл крышку. Там был картофель с котлетой и салат. Просто, вкусно. С любовью. А ведь та женщина, жена, которой он так легко когда-то пользовался готовила сначала с большой любовью, а потом - из чувства долга. А он - не ценил этого.
За окном стемнело. В окнах напротив зажглись огни — желтые, теплые квадратики чужой, непонятной ему жизни. Где, наверное, тоже есть свои проблемы, ссоры, усталость. Но там, за этими окнами, люди, наверное, делят эту жизнь. Вместе.
А он — один. И винить ему было больше некого. Ни Симону, ни алчных фавориток, ни смеющихся соседей. Только самого себя. Чемодана без ручки. Который наконец-то осознал, что он — чемодан. И что ручку ему никто больше не приделает. Никогда. И он виноват в этом - сам.
Завтра нужно будет идти в магазин. Самому. Выбирать продукты. Готовить. Мыть пол. Жить. Одному.
На работе его пожалели, хотя молодежь : умная, перспективная "на пятки ему уже наступала" : повысили оклад, чтобы хоть немного больше было пенсии. Он-то был неконфликтным, исполнительным, но в общем-то : никаким.
У Эдика был возраст, когда слишком поздно, чтобы что-то исправить. Но, возможно, как раз то время, чтобы наконец-то начать видеть.
"Что имеем, не храним, потерявши плачем,
Честью мы не дорожим, в гонке за удачей"... (Автор: Радамир)
***************************************************************************
Виталий очень нравился Симоне : деликатен, "не приставуч", без пошлых намеков, без хвастовства . А уж как интересно рассказывал о других странах, а он побывал почти по всему белому свету за годы работы, что Симона боялась и слово пропустить.
А месяца через три они стали близки не только сердцем и душой, а и оказались в одной постели. Симона сама от себя этого не ожидала. С добрый десяток лет благодаря мужу она забыла, что она еще и женщина, а не только лошадь ломовая.
Виталий был очень деликатен и нежен.
Потом предложил поехать в Ессентуки, все финансирование взял на себя и сказал, что это - даже не обсуждается. По приезду скучали друг за другом, если не виделись хотя бы дня три.
-Однажды в дверь квартиры Симоны раздался звонок, открыла дверь. Молодые мужчина и женщина сказали, что они - племянники покойной жены Виталия, и пусть Симона отстанет от мужчины, им - то ясно, что ей нужна его недвижимость и банковские счета.
-Пошли вон отсюда, - отчеканила Симона. - Оба, быстро , иначе сейчас же вызову полицию !
Как нашли, кто доложил, - не знала.
Вечером все рассказала Виталию.
-Завтра идем подавать заявление в ЗАГС, - сказал мужчина, нахмурив брови. - Если что-то со мной вдруг случится , то я хочу, чтобы все осталось тебе. А этим липучкам я помогал всю жизнь, и большими суммами, и вещами , шмотками. Детей - то у нас не было. И теперь они решили, что они - наследники, делят при мне , живом еще и хотели бы, чтобы я быстрее загнулся. Да "щас" прямо, не дождутся.
Объявили о своем решении детям Симоны - те сказали, что решать им самим, а не детям.
Регистрация, скромный элегантный костюм у Симоны и строгий - у Виталия.
Решили жить в его квартире, а квартиру Симоны в аренду сдавать не хотят. Два раза в год ездят отдыхать : один раз зимой - пить минеральную воду, в сентябре - на море.
Счастливы вместе.
Иногда, оглядываясь назад на прожитые "с телом на диване у телевизора " годы, Симона понимает : да не жила она тогда, а просто работала в семье тягловой лошадью.
Единственное : спасибо ему за их детей, замечательных, тут-то он участие принимал.
А вот жить она как раз начала только после 60-ти лет. И благодарит Бога за каждый прожитый вместе с Виталием день.
А Виталий думает, что Бог ему послал эту женщину : умную, тактичную, заботливую, не алчную -как награду в таком возрасте. Жену не вернуть, а он - жив.
"И встретишь ты, когда не ждешь
И обретешь не там где ищешь".
Супруги трепетно заботятся друг о друге, они счастливы.
Всем - добра.
Вот и статье конец. Кто дочитал- тот молодец.
Всем - добра и мирного неба. Берегите друг друга !
Возможно, Вас заинтересуют статьи :
ВАС не отписала платформа ? Я никого не отписывала.
АВТОРУ НА КОФЕ ДЛЯ РАБОТОСПОСОБНОСТИ И ТВОРЧЕСТВА.
Конец....
С любовью к Вам - автор.