Су-32ФН не похож на обычный истребитель. Его кабина — широкая, как у бомбардировщика, а носовой обтекатель изящно вытянут вперёд, словно клюв хищной птицы, высматривающей добычу в пучине. Машина, которая взяла гены лучшего в мире истребителя своего времени — Су-27 — и радикально перепрошила их под новую задачу: тотальное господство над морем.
Его рождение было ответом на главную угрозу холодной войны для советских берегов: авианосные ударные группы НАТО и их подводный щит. Нужен был не просто перехватчик, а самолёт-система, способный самостоятельно патрулировать огромные морские пространства, искать подлодки по акустическим и магнитным следам, брать на прицел корабли за горизонтом и при этом уверенно отбиваться от вражеских истребителей. Такая машина должна была быть сверхзвуковой, дальнобойной, двухместной и невероятно «умной». Конструкторы ОКБ Сухого пошли по пути не создания нового с нуля, а глубокой трансформации «сушки».
В конце 1980-х советский флот оказался на развилке: либо продолжать линию крупных, но медленных специализированных морских самолётов — противолодочных, разведывательных, ракетоносных, либо попытаться создать сверхзвукового многоцелевого «охотника», способного работать там, где классическая ПЛО-авиация уже не выживает. Су-32ФН стал попыткой сделать второе.
По сути, его планер был уже не истребительным, а бомбардировочным: усиленные лонжероны, перераспределённые нагрузки, увеличенные объёмы топлива, переработанная носовая часть под крупную антенну РЛС. Самолёт изначально проектировался под постоянный полёт с тоннами подвесного оружия, а не под кратковременную воздушную схватку. Даже встроенные трапы, туалетный отсек и микрокухня были не экзотикой, а элементами экспедиционного самолёта — машины, живущей в воздухе часами.
Ключевое изменение — новая кабина. Пилот и штурман-оператор сидят не друг за другом, а плечом к плечу. В длительном 8–10-часовом патрульном полёте над океаном такая компоновка снижает усталость, упрощает обмен данными, позволяет штурману целиком сосредоточиться на анализе информации с сенсоров, а пилоту — на пилотировании. Кабина — это бронированная капсула-офис с местом, чтобы встать во весь рост, разогреть еду и работать без кислородных масок. Это пространство для длительной охоты.
Но истинное чудо скрывается под капотом и в отсеках. Комплекс БРЭО «Морской змей» — это шедевр советской радиоэлектроники. Его сердце — многофункциональная РЛС с фазированной антенной решёткой. Она могла работать в нескольких режимах: как радар с синтезированной апертурой для картографирования береговой линии и обнаружения надводных целей, как пассивный пеленгатор для обнаружения работающих корабельных радаров и, что самое уникальное, как акустический процессор.
Самолёт мог сбрасывать гидроакустические буи, прослушивать океан и в реальном времени анализировать шумы, идентифицируя тип подлодки. В хвосте был встроен магнитометр — чувствительный «хвостовой жал», улавливающий малейшие искажения магнитного поля Земли от стального корпуса субмарины. Таким образом, Су-32ФН видел войну на море в трёх измерениях: радиолокационном, акустическом и магнитном. Он мог самостоятельно выстроить тактическую картину: вот авианосец в центре ордера, вот эсминцы ПВО по периметру, а вот на глубине 200 метров — атомная подлодка.
И у него же был ответ на все эти угрозы. Его арсенал был всеяден и смертоносен. Для борьбы с надводными целями — противокорабельные ракеты Х-31А и Х-35 с дальностью до 250 км, способные лететь на сверхмалых высотах с огибанием рельефа. Для уничтожения подлодок — торпеды и глубинные бомбы. Для подавления ПВО — противорадиолокационные ракеты Х-31П. А для самообороны или завоевания превосходства в воздухе — весь спектр ракет «воздух-воздух» от ближних Р-73 до дальних Р-27 и РВВ-АЕ. Он мог нести до 8 тонн вооружения на двенадцати точках подвески, превращаясь из разведчика в ударный комплекс по желанию экипажа.
Здесь особенно ярко проявляется различие философий. Там, где НАТО делало ставку на «стаю» специализированных самолётов — палубный ударник, отдельный ПЛО-самолёт, разведчик, подавитель ПВО, — советская школа снова пыталась создать волка-одиночку, способного закрыть максимум задач собственными средствами.
Лётные данные, унаследованные от Су-27, делали его крайне опасным противником. Скорость под 2000 км/ч, потолок в 17 км, манёвренность и, что важно, большая дальность (до 4000 км с дозаправкой) позволяли ему быстро выходить в заданный район океана, долго там барражировать и при необходимости стремительно уйти от угрозы. Но Су-32ФН был рискованным даже по меркам позднего СССР: слишком сложный, слишком дорогой, слишком концептуальный.
Судьба Су-32ФН сложилась парадоксально. Как специализированный морской разведчик-охотник он так и не пошёл в крупную серию. Мир изменился: угроза глобальной войны на море отступила, а стоимость и сложность такой узкоспециализированной машины оказались очень высоки. Но его платформа не пропала даром. Именно наработки по Су-32ФН легли в основу фронтового бомбардировщика Су-34, который унаследовал уникальную бок-о-бок кабину, мощную РЛС, защищённость и огромную боевую нагрузку, переориентировав их на сухопутные театры военных действий.
Су-32ФН остался в истории как блистательный технологический демонстратор, который доказал, что один самолёт может заменить целое авиакрыло разнородной авиации (противолодочной, ракетоносной, разведывательной). Его наследие живёт в Су-34, который сегодня является одним из самых грозных инструментов российской тактической авиации.