2 апреля 1919 года. Где-то в архангельской тайге, у деревни Большие Озерки, гибнет рядовой Герберт Клейтон из 6-го Йоркширского полка. Его смерть не попала на первые полосы британских газет — в Европе уже семь месяцев как заключено перемирие. Но для него и тысяч других солдат Антанты война не закончилась. Она сменила фронт и противника, переместившись в ледяной ад Русского Севера
Изначально у присутствия союзников в Мурманске и Архангеле был ясный, хоть и отчаянный, повод. После Брестского мира 1918 года Германия получила возможность перебросить дивизии с Восточного фронта на Западный. Задача была проста: не дать немцам захватить огромные склады военных материалов, поставленных России, и по возможности удержать новый фронт. Первые контингенты даже получили одобрение Троцкого, видевшего в них буфер против германо-финских войск.
Однако к осени 1918 года миссия незаметно переродилась. Немецкая угроза исчезла с их капитуляцией в ноябре. Но вместо эвакуации союзники, по инициативе военного министра Уинстона Черчилля, начали наращивать группировку. Теперь официальной целью стало «сотрудничество в восстановлении России» и борьба с большевизмом. Произошла фундаментальная подмена: миссия по сдерживанию Германии превратилась в крестовый поход против советской власти, предпринятый силами истощённой, мечтающей о демобилизации армии.
То, с чем столкнулись британские солдаты, не имело ничего общего с войной на Западном фронте. Это была борьба не столько с противником, сколько со стихией. Глубина снега, мороз за -30°C, непроходимые леса и тундра, полное отсутствие дорог. Передвижение на 140 миль от Онеги до Больших Озерок занимало шесть дней на санях по колено в снегу. Не было ни фронтовой ротации, ни тылового комфорта, ни надежды на скорую отправку домой.
Даже выживание было вызовом. Однообразные пайки, тучи комарья летом, полярная ночь, которая, по словам американского лейтенанта Джона Каддахи, «ломала сильных духом, превращая в трусов под гнетом непроглядной тьмы». Снабжение зависело от двух портов: примитивного, но незамерзающего Мурманска и более развитого, но скованного льдами на полгода Архангельска. Удержание Архангельско-Вологодской железной дороги стало вопросом жизни и смерти — потеряв её, союзные силы южнее оказались бы отрезаны и обречены.
В этом контексте стычка у Больших Озерок в апреле 1919 года выглядит микрокосмом всей кампании. Три неполные, истощённые маршем роты 6-го Йоркширского полка, два взвода американской 339-й пехоты и одно устаревшее французское орудие получили приказ выбить из деревни красноармейский отряд в 3000 человек с 96 пулемётами.
Три атаки, предпринятые в этих условиях, были обречены. Они были отбиты с потерями, среди которых оказался и рядовой Клейтон. Победа, если её можно так назвать, была достигнута лишь после подтягивания тяжёлой артиллерии, заставившей большевиков отступить. Но какой в ней был стратегический смысл? Удержание разрозненных деревень в бескрайних лесах не приближало ни к какой цели, кроме выживания до эвакуации. Это была война на истощение, где главным противником были не пули, а лед, расстояние и полная бессмысленность происходящего.
Судьба павших, как и всей кампании, стала символом забвения. Капитан Бейли был похоронен на относительно цивилизованном кладбище в Архангельске. Тела рядовых Клейтона и Бейтса остались в промёрзшей земле у Больших Озерок, а их имена лишь высечены на мемориале в Архангельске, среди 219 таких же «пропавших» британцев. Их могилы, как и цели всей интервенции, оказались потеряны для истории.
Эвакуация союзных сил началась летом 1919 года и завершилась к осени. Кампания закончилась ничем: белое движение на Севере рухнуло вскоре после ухода иностранных войск. Прямым следствием стал рост паранойи и изоляции советского государства, увидевшего в этом доказательство агрессивности капиталистического окружения