1957 год, парад на Красной площади. Вслед за новейшими танками и ракетами по брусчатке с глухим грохотом проползает настоящее чудовище: гигантская пушка на гусеничном шасси, чей ствол длиной с четырёхэтажный дом заставляет дрожать даже видавших виды военных атташе. Западная пресса мгновенно окрестила её «русским чудовищем», а некоторые эксперты сочли бутафорским макетом для устрашения. Но это была самая реальная и самая большая самоходная пушка в истории — 406-мм 2A3 «Конденсатор-2П»
Её создание было прямым ответом на американскую программу «Атомная пушка» — M65 Atomic Cannon, известную как «Atomic Annie», которая в 1953 году произвела реальный выстрел ядерным снарядом на полигоне в Неваде. СССР не мог остаться в стороне. Задачу поручили КБ завода «Баррикады» — создать 406-мм самоходную пушку, способную стрелять не только обычными, но и специальными (ядерными) снарядами массой порядка 570 кг на дальность до 25,6 км. При начальной скорости около 700–720 м/с дульная энергия превышала 140–150 МДж — величина, сопоставимая с энергией залпа корабельной артиллерии линкоров. Проблема заключалась прежде всего в носителе. Ничего подобного по грузоподъёмности и прочности в стране не существовало.
Решение было столь же грандиозным, как и сама задача. В ОКБТ Ленинградского Кировского завода под руководством Ж. Котина на основе агрегатов тяжёлого танка T-10M создали уникальное восьмикатковое шасси «объект 271». Двигатель В-12-6Б мощностью около 750 л.с. разгонял 64-тонную машину до 30 км/ч по шоссе, при этом удельная мощность едва превышала 11–12 л.с. на тонну — показатель, характерный скорее для тяжёлых танков прорыва, чем для артиллерийской системы. Шасси получило усиленную торсионную подвеску, гидроамортизаторы повышенной энергоёмкости и опускающиеся ленивцы, которые при выстреле вгрызались в грунт, увеличивая базу опоры.
На платформу установили 406-мм орудие СМ-54 с длиной ствола порядка 30 калибров (более 12 метров). По своей баллистике оно занимало промежуточное положение между корабельной и осадной артиллерией. Заряжание было раздельным, с использованием кранового оборудования и выносных средств подачи боеприпаса. Скорострельность не превышала одного выстрела в 5–10 минут — и то в идеальных условиях полигона. Экипаж из 7 человек фактически обслуживал не столько орудие, сколько процесс выживания машины после выстрела.
Испытания на Ржевском полигоне в 1957–1959 годах стали эпической борьбой инженеров с физикой. Теоретический расчёт откатных устройств показывал одно, реальный выстрел — совсем другое. При импульсе отдачи в десятки тонн-секунд самоходка откатывалась назад на несколько метров, несмотря на опущенные ленивцы. Устройства отката не справлялись с пиковыми нагрузками: энергия удара передавалась на раму и трансмиссию, вызывала деформации элементов ходовой части, срывала крепления агрегатов, повреждала электрооборудование. После каждого выстрела требовался осмотр и восстановительные работы, что делало практическую боевую скорострельность близкой к нулю.
Парадокс заключался в том, что с точки зрения чистой инженерии задача была решена: 406-мм орудие действительно выстреливало специальный боеприпас на расчётную дальность. Но система как комплекс «шасси–орудие–боеприпас» оказалась на пределе прочности. Масса установки достигала 64 тонн, длина — более 20 метров в походном положении, транспортировка по железной дороге требовала специальных мер. Фактически каждая стрельба превращалась в испытание на разрушение.
Тем временем стратегическая реальность стремительно менялась. Пока «Конденсатор» мучительно доказывал возможность выстрела, в войска начала поступать тактическая ракетная система 2K6 Луна. Ракета не испытывала механической отдачи, имела большую дальность, гибкость по типам боевых частей и не требовала многочасовой подготовки позиции. Энергия химического топлива вытеснила энергию порохового заряда. С инженерной точки зрения это означало смену парадигмы: вместо борьбы с отдачей — управление тягой.