Яну Рубенсу сохранили жизнь, в тюрьме он сидел два года и ему в отличии от некоторых других простолюдинов, можно сказать повезло - условия заключения не были излишне суровыми. Можно сказать, не каждого дворянина так держали. Одиночная камера 2.5 на з. 3 метров, высота потолка побольше двух. Окно с видом на город, свечи, книги и возможность переписки с женой. В чем причина такого человеческого отношения? Так Нассау было необходимо живое доказательство прелюбодеяния принцессы. Иначе какой же спрос с мертвого? Переписка Рубенса с Марией Пипелинкс, где юрист признавался жене в содеянном и просил прощения, служит очередным доказательством вины Анны Саксонской:
«Вина разделяет нас, мое преступление разлучило нас, нам осталось только страдание. Я потерял свое богатство, я потерял свою честь. Память горит в лунном свете, вина горит вечно. Слово предателя ничего не стоит, нам осталось только страдание. Боже мой, я справедливо опозорен! Наша последняя надежда – в милосердии. Твой недостойный муж».
Ян Рубенс своей жене Марии.
Мария простила мужа, пыталась вызволить его из-за заключения и даже встречалсь с Анной Саксонской. По словам Ингрун Манн эта встреча была одним из самых тяжелых испытаний для опальной принцессы. В конце концов, в 1573 году, благодаря настойчивой борьбе своей всепрощающей жены Рубенс был «условно» освобожден. Ему разрешили жить с семьей в Зигене, но не покидать город.
Всё это время, сама Анна содержалась в Зигене - до 1 октября 1572 года. Да, вот ведь в чем дело - принцесса ждала ребенка, и 22 августа 1571 года, она родила девочку, названную Кристиной. Вильгельм Молчаливый отказался признать этого ребенка, да, собственно говоря, никто и не посмел требовать от него такого признания. Своей дальнейшей судьбой эта девочка всецело обязана доброте человека, который при ином раскладе должен был быть ее родным дядей - Иоганну Нассау. Он пообещал ей воспитание, ренту и даже подобрать мужа, но об этом чуть ниже.
14 декабря 1571 года, Анна пописала предварительное согласие на аннулирование ее брака с Вильгельмом. Эту очевидную инициативу Молчаливого изначально поддержали гессенцы с саксонцами. Правда, эти дворы заняли несколько странную позицию. Преступление своей родственницы, они вроде как признали, и очевидным решением было аннулирование брака. Но если брак аннулирован, то кто же теперь может запретить Вильгельму искать себе новую жену? Забегая вперед - вот это родственникам Анны почему-то сильно не понравилось. Мне не до конца удалось понять юридические хитросплетения финала этого брака. Получалось так, что расставание супругов было подтверждено заинтересованными сторонами, но родственники Анны полагали при этом, что у Вильгельма нет права вступить в новый брак, пока Анна жива.
Таким образом расторжение брака затянулось. Необходимо также сказать, что есть историки, например, саксонец Ханс Иоахим Бёттхер, которые утверждают, что никакого адюльтера и не было, просто это заговор братьев Нассау - Вильгельм Оранский, желая упрочить свои позиции в Нидерландах, планировал жениться на какой-нибудь видной кальвинистке. Странно, а почему такие планы Оранского (очевидно, что они действительно были) должны сами по себе исключать возможность прелюбодеяния его жены? Скажем так, Анна Саксонская своим легкомыслием тогда уж, значительно облегчила супругу жизнь. Нельзя же просто поймать какого-нибудь олдермена на улице и на ровном месте обвинить его в любовной связи с принцессой.
Для Яна Рубенса жизнь после краха этой странной любовной истории, продолжалась, и в 1577 году у них с Марией родился еще один, шестой ребенок, который станет всемирно известным художником - Питер Пауль Рубенс. А вот для Анны, увы, всё было кончено. Тут уж без всяких реверансов перед современным феминизмом, что есть, то есть - если в означенную эпоху оступалась женщина (как бы знатна она не была), то восстановить свое положение хоть как-то, она могла лишь при наличии серьезных покровителей и удачного совпадения каких-либо независящих уже от нее лично факторов. Да и базовое наличие хоть какой-то воли, ума и коварства всё-таки жизненно необходимо. У вдовы принца Генриха I Конде, Шарлотты де Ла Тремуй, например, получилось - благодаря милости короля Генриха IV и целому ряду удачных для нее совпадений. А между тем, по сравнению с ней, Анна Саксонская просто «шалунья» по современным меркам. За отравление мужей и сейчас в тюрьму сажают.
В случае же Анны Саксонской ее страшное положение усугублялось погружением в бездны безумия. Хотя условия домашнего ареста ей предоставили не такие уж и плохие. Вряд ли можно было после всего выйти снова замуж и взлететь на тот же уровень, что был раньше, но вот вести тихую и скромную частную жизнь, где-нибудь в саксонских или гессенских землях - почему бы и нет? В замке Зиген ей предоставили личные апартаменты и слуг, последних, как и вообще «первичное» содержание (в виде продуктов, дров и прочего) оплачивал граф Иоганн Нассау-Дилленбург. Саксонские и гессенские родственники обязались выплачивать по 3 тысячи талеров в год. Детей от нее, впрочем, сразу отделили, заботу о племянниках в виду отсутствия брата, так же взял на себя граф Иоганн Нассау.
Первые звоночки - Анна настаивала на своем переезде в Кельн, где вполне серьезно собиралась видеться с Рубенсом после освобождения, разумеется, это «предложение» было с недоумением и негодованием отвергнуто. А так… поначалу ей даже удалось сохранить хорошие отношения с самим графом Нассау, который, видимо по доброте душевной жалел свою глупую невестку. Анна это не оценила и скоро смертельно разругалась с графом и его секретарем, подвергая их различным словесным оскорблениям.
Так то граф - а вот как приходилось ее слугам… В конце концов все разбежались, так она лупила их чем не попадя. Слуги под арестом не были и полагаю, задерживать их никто не стал. А когда Анна не дралась, то пила и рассказывала бессвязные и полубезумные истории о своей жизни в Кельне. Последней оставшейся служанкой была некая Доротея Буркманн, служившая еще родителям принцессы, но и она не выдержала, отказавшись от службы - напоследок Анна избила Доротею и ее мужа за отказ помогать ей в побеге, она и раньше пыталась сбежать, но также неудачно.
Военные же дела Оранского оставляли желать лучшего, а финансы его брата трещали уже по швам. Вот Иоганн Нассау и предложил родственникам Анны, переместить ее из Зигена, в более «спокойное» место, также с совместным финансовым обеспечением. Трехсторонняя «комиссия» в лице графа Нассау, курфюрста Саксонии Августа и Вильгельма IV ландграфа Гессен-Кассель (дядя Анны по матери) выбрала в качестве пристанища для затворницы замок Бельштайн.
Продолжение следует …
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017