Часть 1
Марина начала рассказывать с самого начала, с двух полосок на тесте, и до разговора с Виктором о предстоящей помолвке.
Оля слушала молча, только глаза становились все больше и больше.
— Подожди, — прервала она, когда Марина дошла до главного. — Ты хочешь сказать, что твой муж твой троюродный брат, а эта стерва свекровь твоя тетка, которая упрятала тебя в детдом?
— Именно.
— Господи боже, — Оля откинулась в кресле. — Это же, это как в сериалах, Только хуже.
— Хуже, — согласилась Марина. — Потому что это моя жизнь.
Подруга помолчала, переваривая информацию.
— И что этот Виктор хочет от тебя? Денег? Почку?
— Он мой отец, Оля.
— Марин, послушай себя. Появляется незнакомый мужик, рассказывает красивую сказку про потерянную дочь, про злую сестру, про наследство. Тебе не кажется, что это слишком удобно?
Марина достала из кармана сложенный лист бумаги.
— Результаты ДНК-теста.
Я сама сдала кровь в независимой лаборатории позавчера. Виктор Астахов, мой биологический отец, с вероятностью 99,9%.
Оля взяла бумагу, пробежала глазами строчки.
— Ладно, допустим. Но зачем ему понадобилось 23 года, чтобы тебя найти. Такой богатый человек мог бы.
— Мог бы, но не искал. Или искал плохо.
— Или…
Марина пожала плечами.
— Я не знаю, Оля. Не знаю, чему верить. Голова кругом идет.
— Андрей? Ты собираешься ему рассказать?
— Виктор говорит не сейчас. Говорит, у него есть план.
— План?
Оля подалась вперед.
— Что за план?
Марина рассказала про помолвку, про намерение разоблачить Галину публично.
Оля слушала, хмурясь все сильнее.
— Мне это не нравится, — заявила она, когда Марина закончила.
— Слишком театрально, слишком много может пойти не так.
— А мне нравится? Я не хочу никаких разоблачений, никаких скандалов. Я хочу просто знать правду.
— Правду ты уже знаешь. Вопрос в том, что ты с ней будешь делать.
Они замолчали, глядя на золотые кроны деревьев.
Где-то вдалеке пела птица последние теплые дни перед наступлением холодов.
— Ты любишь его? — Спросила Оля тихо.
— Андрея? Люблю, — ответила Марина без колебаний. — Несмотря ни на что. Он. Он был добрым ко мне, Оля. По-настоящему добрым. Пока его мать не отравила все своим ядом.
— Тогда борись за него.
— Как?
Он думает, что я изменила ему. Думает, что ребенок не его. А если узнает, что мы родственники?
— Если узнает от тебя, хотя бы услышит твою версию. Если узнает от своей матери или от этого твоего новоявленного папаши, услышит их версию.
Марина задумалась. В словах подруги был смысл.
— Ты предлагаешь мне самой поговорить с Андреем?
— Я предлагаю тебе перестать быть пешкой в чужой игре.
Ты уже 23 года живешь по сценарию, который для тебя написали другие. Может, пора начать писать собственный?
Вечером того же дня Марина постучала в дверь кабинета Виктора.
— Войди.
Он сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. При ее появлении снял очки и отложил документы.
— Как себя чувствуешь?
— Лучше, — она села в кресло напротив.
— Я много думала о вашем плане. И… и решила, что хочу сначала поговорить с Андреем. Одна.
Виктор нахмурился.
— Это рискованно. Галина контролирует каждый его шаг. Если она узнает, что ты пыталась встретиться с ним…
— Я буду осторожна. Но я должна дать ему шанс, понимаете? Шанс услышать правду от меня, а не от посторонних людей на публичном мероприятии.
— Я не посторонний человек. Я его двоюродный дядя.
— Дядя, которого он не видел. Сколько? 20 лет?
— 18, — Виктор поморщился. — Галина оборвала все контакты, когда Андрею было шесть. Он меня, скорее всего, даже не помнит.
— Вот именно. Для него вы будете чужаком, который врывается в его жизнь с безумными обвинениями против матери.
А я женщина, которую он любил. Любил по-настоящему.
— Я это знаю.
Виктор долго молчал, глядя на дочь изучающим взглядом.
— Ты очень похожа на свою мать, — произнес он наконец. — Она тоже была упрямой. Тоже всегда хотела решать все сама.
— Это плохо?
— Это… Сложно.
Он вздохнул.
— Хорошо. Поговори с ним.
Но дай мне подготовить почву.
— Что вы имеете в виду?
Виктор выдвинул ящик стола и достал толстую папку.
— Здесь документы. Результаты расследования, которые я вел все эти годы. Показания свидетелей, банковские переводы, записи телефонных разговоров. Доказательства того, что Галина организовала твое исчезновение и подделала документы.
Марина взяла папку, пролистала несколько страниц.
— Это… Серьезно.
— Более чем. Но главное не это.
Виктор достал еще один документ.
— Вот копия свидетельства о рождении. Твоего настоящего свидетельства.
Марина развернула бумагу.
Астахова, Марина Викторовна, родилась 5 января. Ее настоящий день рождения.
Все эти годы она праздновала 23 февраля, дату наугад назначили в детском доме.
— Я родилась зимой, — прошептала она.
— В самую метель. Наталья так хотела, чтобы ты появилась на свет, именно в этот день она считала его счастливым. Говорила, что дети, рожденные в снегопад, обладают особой силой. Она верила в такие вещи.
Она верила во многое. В судьбу, в знаки, в предназначения. Виктор улыбнулся, и на мгновение его суровое лицо смягчилось.
— Она бы тобой гордилась.
Марина убрала документы обратно в папку.
— Когда я смогу встретиться с Андреем?
— Завтра у него обеденный перерыв с часу до трех. Он обычно ходит в ресторан на углу Парковой и Центральной.
Один, без охраны.
— Откуда вы знаете?
— Я наблюдал не только за тобой.
Марина хотела возмутиться, но передумала. В конце концов, эта информация была ей на руку.
— Хорошо. Завтра в час. Возьми с собой папку. И будь готова к тому, что он может не поверить.
- Я знаю.
- И еще одно, - Виктор задержал ее у двери.
- Что бы ни случилось, ты моя дочь. Единственная наследница. Этого никто не изменит.
Марина кивнула и вышла из кабинета.
Ночью ей снилась мать. Женщина с портрета над камином протягивала к ней руки и улыбалась нежно, ласково — так улыбаются только матери.
— Будь сильной! — говорила она беззвучно. — Будь собой!
Марина проснулась с мокрыми от слёз щеками и странным чувством умиротворения в груди. На следующий день, ровно в час пополудни, она вошла в маленький ресторанчик на углу двух улиц. Андрей сидел за столиком у окна, изучая меню. Один. Без обручального кольца на пальце. Марина глубоко вздохнула и направилась к нему. Андрей поднял глаза от меню и замер.
Несколько секунд он смотрел на Марину так, словно увидел призрака. Потом его лицо окаменело.
— Уходи, — бросил он.
— Андрей, пожалуйста. Пять минут. Больше не прошу.
— Мне нечего тебе сказать.
— Зато мне есть что сказать тебе.
Она села напротив, не дожидаясь приглашения. Официант, почуяв напряжение, благоразумно отошёл в сторону.
— Я вызову охрану, — Андрей потянулся к телефону.
— Вызывай. Но сначала посмотри на это.
Марина положила на стол папку с документами. Андрей скользнул по ней равнодушным взглядом.
— Очередные доказательства твоей невиновности? Сфабрикованные справки? Купленные свидетели?
— Результаты ДНК-теста. Твоего и моего.
Это заставило его остановиться. Рука с телефоном застыла на полпути.
— Что? — выдохнул он.
— Ты слышал. Открой папку, Андрей. Посмотри своими глазами.
Он медлил, борясь с собой. Любопытство боролось с гневом, обида — с остатками любви. Наконец он придвинул папку к себе и открыл первую страницу. Марина молча наблюдала, как менялось его лицо: недоверие, непонимание, шок.
— Это подделка, — произнёс он хрипло.
— Это правда. Мы с тобой — троюродные брат и сестра, Андрей. Твоя мать — моя двоюродная тётка.
— Бред. Полный бред.
— Виктор Астахов, мой отец. Твой дядя. Тот самый, с которым твоя мать не разговаривает восемнадцать лет.
Андрей листал документы — свидетельства о рождении, результаты генетической экспертизы, старые фотографии. Его руки дрожали.
— Откуда это у тебя?
— От Виктора. Он нашёл меня. Много лет искал и наконец нашёл.
— Почему я должен тебе верить?
— Потому что я никогда тебе не лгала, Андрей. Ни разу за три года. Даже когда было больно, даже когда твоя мать унижала меня каждый день, я оставалась честной с тобой.
Он поднял голову. В его глазах была такая боль, что Марине захотелось протянуть руку и коснуться его щеки, как она делала раньше, когда он возвращался домой уставшим и разбитым.
— Если это правда... — начал он.
— Это правда.
— Если это правда, значит, мы три года жили в грехе. Значит, ребёнок, которого ты носишь...
— Наш ребёнок, Андрей. Твой и мой. Я никогда тебе не изменяла. Фотографии, которые показала тебе мать, — подделка. Охранник, который якобы видел меня в чужой машине, — лжец, которому заплатили.
— Зачем ей это?
— Наследство. Твоя мать хочет получить состояние Астаховых. А пока я жива, это невозможно.
Андрей закрыл папку и откинулся на спинку стула. Его лицо было серым, осунувшимся.
— Мне нужно время.
— Времени нет. Через десять дней твоя мать устраивает твою помолвку с дочерью своего партнёра. Ты знал об этом?
— Кристина? — он усмехнулся горько. — Мать познакомила нас на прошлой неделе. Сказала, что мне нужно двигаться дальше... Двигаться дальше через неделю после того, как выгнала меня из дома.
— Она сказала... — Андрей осёкся. — Неважно, что она сказала.
— Важно. Всё важно. Твоя мать плела эту паутину двадцать три года, Андрей. Она украла меня у отца, когда мне было три года. Подбросила в детский дом на другом конце страны. А потом, когда судьба свела нас вместе, позволила нам пожениться, зная, что мы родственники.
— Это невозможно. Мама не могла...
— Твоя мать способна на всё. Ты просто никогда этого не видел, потому что был её любимым сыном. Её инструментом.
Андрей вскочил так резко, что стул упал.
— Не смей так говорить о ней!
— Я говорю правду. Ту правду, от которой ты бежишь всю жизнь.
Они стояли друг напротив друга — бывшие супруги, которые оказались кровными родственниками. Посетители ресторана оборачивались, официанты переглядывались, но ни Марина, ни Андрей этого не замечали.
— Мне нужно поговорить с матерью, — произнёс он наконец.
— Поговори. Спроси её про Виктора Астахова. Спроси про меня. Посмотри ей в глаза, когда она будет отвечать.
Андрей поднял упавший стул и положил на стол деньги — намного больше, чем стоил несостоявшийся обед.
— Где тебя найти?
Марина написала адрес загородного поместья на салфетке.
— Это дом твоего двоюродного дяди.
— Моего отца. Там я буду ждать.
Он взял салфетку, сложил её и спрятал в карман.
— Если то, что ты говоришь, правда...
— Ты знаешь, что правда. Ты всегда это знал, Андрей. Просто не хотел видеть.
Он развернулся и вышел из ресторана, не оглянувшись. Марина опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают её. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Она сделала всё, что могла. Теперь оставалось только ждать.
продолжение