Двести тысяч рублей лежали в конверте. Красивом, с золотым тиснением. Олег держал его в руках и чувствовал, как потеют ладони.
Эти деньги он взял в кредит. На два года. Под двадцать два процента.
А его сын уже третий месяц ждал репетитора по математике.
Всё началось с одной фразы.
— Серёга женится, — объявил Олег с порога, даже не разувшись. — В июне. Ресторан «Империя», представляешь.
Наташа как раз раскладывала продукты из пакета и пыталась понять, почему пачка масла подорожала ещё на тридцать рублей за неделю.
— Поздравляю Серёгу, — ответила она, не отрываясь от холодильника. — Хорошо, что не зимой. На подарок можно будет откладывать понемногу.
— Наташ, ты не понимаешь. Ресторан «Империя». Там одна аренда зала стоит как машина.
— У нас нет машины.
— Ну вот примерно столько и стоит.
Олег наконец снял ботинки и прошёл на кухню. Он работал менеджером в строительной компании, получал свои восемьдесят тысяч стабильно, но так же стабильно отдавал половину на кредиты. Телевизор в рассрочку, стиральная машина в кредит, ремонт в комнате сына тоже в кредит — потому что мальчику пятнадцать лет, и жить в обоях с мишками уже несолидно.
— И сколько там принято дарить в этой «Империи»? — спросила Наташа, хотя уже примерно догадывалась.
— Лёха сказал, что они с Иркой по пятьдесят скинутся. Димон с женой вроде семьдесят готовят. А Костян — ну, ты знаешь Костяна — он вообще сотку обещал.
— Костян — владелец автосервиса. Он может себе позволить.
— Наташ, Серёга мне как брат. Мы с ним с первого класса. Он мне в девяностые последнюю картошку отдавал, когда у нас в семье совсем туго было.
Наташа закрыла холодильник и повернулась к мужу.
— Олег, у нас Кирилл в девятый класс перешёл. Ему репетитор нужен по математике, он сам говорил. ОГЭ на носу.
— До ОГЭ ещё год.
— Вот именно, год. И за этот год надо подготовиться нормально, а не в последний месяц бегать, искать кого-то.
Олег сел на табуретку и потёр лицо руками.
— Найдём репетитора, Наташ. Обязательно найдём. Но свадьба в июне, а ОГЭ в мае следующего года. Успеем.
Серёга и правда был другом с детства. Наташа это знала и никогда не оспаривала. Они вместе росли в одном дворе, вместе ходили в школу, вместе служили в армии — правда, в разных частях, но письма друг другу писали регулярно. Когда Олег женился на Наташе, Серёга был свидетелем. Когда родился Кирилл, Серёга притащил в роддом огромного плюшевого медведя и коробку конфет для медсестёр.
Но что Наташу всегда напрягало в этой дружбе — так это вечное Олегово желание соответствовать. Серёга купил новую куртку — Олег тоже покупал новую куртку. Серёга сменил телефон — Олег начинал копить на такой же. Серёга поехал в Турцию — Олег полгода уговаривал Наташу, что им тоже надо, а то как-то неудобно.
— Ты понимаешь, что это какой-то детский сад? — говорила тогда Наташа. — Нам сорок с лишним, а ты всё ещё пытаешься доказать, что ты не хуже.
— Это не про «не хуже», — обижался Олег. — Это про дружбу. Ты просто не понимаешь мужскую дружбу.
Наташа работала бухгалтером в небольшой фирме, занималась накладными и актами сверки, и в цифрах разбиралась лучше мужа. Она видела, что их семейный бюджет трещит по швам, что каждый месяц приходится выкручиваться, чтобы хватило на всё, и что любой незапланированный расход бьёт по ним как обухом по голове.
— Олег, давай посчитаем, — предложила она через пару дней после того разговора. — У тебя зарплата восемьдесят. Минус пятнадцать на кредит за телевизор, ещё двенадцать на кредит за стиралку, десять на кредит за ремонт. Итого тридцать семь тысяч уходит только на долги.
— Ну да, это я знаю.
— Остаётся сорок три. Коммуналка — восемь тысяч. Продукты, если экономить, — тысяч двадцать. Уже тридцать одна. На транспорт, на связь, на школьные расходы Кирюхе, на обеды твои — хорошо если тысяч двенадцать хватит.
— У меня иногда премии бывают.
— Иногда. А Кирюхе репетитор нужен постоянно.
Олег замолчал. Он не любил такие разговоры. Не потому что не понимал арифметику — понимал прекрасно. Просто не хотел признавать, что живёт не по средствам уже много лет подряд.
Репетитора Наташа искала давно. Кирилл в математике плавал, особенно в геометрии. Учительница в школе была из тех, кто привык работать только с отличниками, а остальным просто ставила тройки и махала рукой. Мальчик старался, сидел над учебниками, смотрел обучающие видео в интернете, но толку было мало.
— Мам, я не понимаю, как эти теоремы применять, — жаловался он. — Там же надо сначала понять, какую взять, а потом ещё доказательство написать. А я даже не понимаю, с чего начинать.
— Найдём тебе репетитора, сынок. Обязательно найдём.
— Когда?
— Скоро.
Это «скоро» длилось уже третий месяц. Наташа обзвонила несколько человек по рекомендациям знакомых. Нормальный репетитор стоил от тысячи рублей за занятие. Два раза в неделю — это восемь тысяч в месяц. Где их взять, она не представляла.
— Может, какой-нибудь заём оформим? — спросила она однажды Олега.
— Наташ, у нас уже три кредита. Нам больше не дадут.
— А если я возьму на себя?
— У тебя зарплата небольшая, тебе тоже могут отказать.
Они сидели вечером на кухне и молчали. Кирилл был в своей комнате, что-то читал или в телефоне сидел. Обычный вечер обычной семьи, которой постоянно не хватает денег.
До свадьбы Серёги оставалось два месяца, когда Олег пришёл домой с новостями.
— Наташ, я тут узнал. Лёха с Иркой решили не пятьдесят, а семьдесят скидываться. Димон вообще сотку готовит. А Костян — держись — сто пятьдесят.
— Сто пятьдесят тысяч на свадьбу? — не поверила Наташа. — Это же безумие.
— Это нормально для такого уровня. Ресторан дорогой, Серёга столько денег вложил в эту свадьбу. Неудобно прийти и подарить какую-нибудь мелочь.
— Олег, а сколько ты собираешься дарить?
Он помолчал. Потом сказал, глядя в сторону:
— Думаю, двести.
Наташа сначала решила, что ослышалась.
— Сколько?
— Двести тысяч. Наташ, послушай. Я продумал. Мне могут одобрить кредит на эту сумму. Я уже узнавал. Платёж будет около десяти тысяч в месяц. Растянем на два года.
— Олег, у нас нет десяти тысяч лишних в месяц.
— Найдём. Я попрошу на работе дополнительные смены. Может, подработку какую-нибудь возьму.
Наташа встала из-за стола. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то такое, что она обычно старалась контролировать. Злость. Обида. Бессилие.
— Ты понимаешь, что твоему сыну нужен репетитор? Что ему через год экзамены сдавать? Что от этих экзаменов зависит, в какой он пойдёт класс, а потом — куда поступит?
— Понимаю.
— И при этом ты хочешь взять двести тысяч в кредит, чтобы подарить их на свадьбу?
— Наташ, Серёга мне как брат.
— А Кирилл тебе кто? Так, мимо проходил?
Олег вскинулся:
— Ты чего несёшь? Я всё для семьи делаю. Работаю как вол.
— Ты работаешь, чтобы отдавать кредиты за вещи, которые тебе не нужны. И теперь хочешь взять ещё один кредит, чтобы произвести впечатление на друзей.
— Это не показуха. Это уважение.
— Уважение? А уважение к собственной семье — это что, по желанию?
Они поругались в тот вечер сильно. Наташа ушла спать в комнату Кирюхи, легла на его кровать, а сын перебрался на диван в гостиную. Олег остался на кухне.
Утром Олег уехал на работу молча. Наташа проводила Кирилла в школу и тоже пошла на работу, но весь день думала только об одном. Что делать. Как остановить это безумие. И можно ли вообще его остановить.
Вечером Олег пришёл домой с букетом. Три розы, самые простые, но всё равно — жест.
— Наташ, прости. Я вчера погорячился. Но пойми меня тоже. Серёга увидит, что все дарят нормальные суммы, а я приду с какими-то жалкими тридцатью тысячами. Он же ничего не скажет, но подумает. И все подумают.
— И что подумают?
— Что я неудачник. Что на друга денег жалею. Что за все эти годы дружбы я неспособен нормально его поздравить.
Наташа взяла розы и поставила их в вазу. Воды налила, лепестки поправила.
— Олег, ты правда думаешь, что дружба измеряется деньгами?
— Нет. Но так принято. Ты же сама знаешь. Когда твоя сестра замуж выходила, мы же нормально подарили.
— Мы подарили двадцать тысяч. И это было много для нас тогда.
— Вот именно. Тогда двадцать считалось нормально. А сейчас времена другие. Инфляция.
Наташа усмехнулась. Слово «инфляция» в устах мужа звучало как оправдание, хотя он явно не до конца понимал его значение.
— Олег, давай так. Ты взрослый человек. Я не могу тебе запретить. Но ты должен понимать, что этот кредит ляжет на нас обоих. И на Кирилла тоже.
Кредит Олег всё-таки взял. Наташа узнала об этом постфактум, когда он принёс домой договор с банком.
— Двести тысяч, два года, ставка двадцать два процента, — прочитала она вслух. — Переплата пятьдесят тысяч. Олег, это же грабёж средь бела дня.
— Зато одобрили.
— Конечно одобрили. Они же не дураки. Они понимают, что ты им почти пятьдесят тысяч просто так отдашь.
— Наташ, хватит. Решение принято. Давай уже не будем.
Она не стала. Что толку. Деньги уже на карте, договор подписан, осталось только ждать свадьбы и нести эти двести тысяч в красивом конверте.
В тот вечер Кирилл вышел из своей комнаты и спросил:
— Мам, а с репетитором что-нибудь решилось?
Наташа посмотрела на мужа. Олег отвёл глаза.
— Пока нет, сынок. Подожди ещё немного.
— До следующего месяца?
— Да. До следующего месяца.
Кирилл кивнул и ушёл обратно. Он вообще был мальчик не скандальный, не требовательный. Привык, что в семье денег нет, что нужно экономить, что «потом» и «подожди» — это нормальные ответы на любые просьбы.
Наташа смотрела ему вслед и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Её мальчик. Который ничего не просит. Который всё понимает. Которому пятнадцать лет, и он уже научился не ждать.
Свадьба была в субботу. Наташа надела своё лучшее платье — то, что сестра подарила три года назад на день рождения. Олег был в костюме, том самом, в котором женился двадцать лет назад. Но костюм был хороший, классический, так что смотрелся до сих пор прилично.
Ресторан «Империя» действительно впечатлял. Огромный зал, белые скатерти, хрустальные люстры, живые цветы на каждом столе. Официанты в белых перчатках разносили шампанское, играла живая музыка, и ведущий с поставленным голосом объявлял тосты один за другим.
Серёга сиял. Его невеста Карина — девушка лет на пятнадцать моложе — порхала по залу в платье со шлейфом и принимала поздравления с видом королевы.
— Красивая, — сказала Наташа мужу.
— Угу, — ответил Олег, но смотрел не на невесту, а на друзей, которые по очереди подходили к молодым и вручали конверты.
Когда пришла их очередь, Олег расправил плечи и подошёл к Серёге с широкой улыбкой.
— Братан, поздравляю. Совет вам да любовь, как говорится. Держи.
Он протянул конверт. Серёга взял его, открыл, заглянул внутрь. Глаза у него расширились.
— Олежа, ты чего. Это же…
— Это тебе, брат. От всей души.
Серёга обнял его крепко, по-мужски, с похлопыванием по спине.
— Братан, ты лучший. Серьёзно. Лучший.
Наташа стояла рядом и улыбалась. А что ещё оставалось делать.
Потом был банкет, потом танцы, потом фейерверк во дворе ресторана. Гости веселились, молодые целовались под крики «горько», и всё это было красиво, торжественно и очень-очень дорого.
На обратном пути домой Олег был счастлив.
— Ты видела, как Серёга обрадовался? Видела? Вот это я понимаю, вот это дружба.
— Видела.
— Наташ, ну чего ты такая кислая? Всё же хорошо прошло.
— Хорошо.
— А чего тогда молчишь?
— Думаю.
— О чём?
— О том, как мы эти десять тысяч в месяц отдавать будем.
Олег помолчал. Потом сказал:
— Найдём как-нибудь. Главное, что я не опозорился.
Наташа посмотрела в окно маршрутки. За стеклом мелькали огни ночного города. Где-то там, в их квартире, спал Кирилл. Мальчик, который завтра снова откроет учебник геометрии и снова ничего не поймёт.
«Главное, что не опозорился», — повторила она про себя.
И ничего не сказала.
Следующий месяц начался с того, что пришёл первый платёж по новому кредиту. Десять тысяч четыреста рублей. Наташа посмотрела на эту сумму и поняла, что репетитора в этом месяце опять не будет.
Кирилл принёс из школы тройку по контрольной. Геометрия. Теоремы про подобие треугольников.
— Мам, я не понимаю эту тему. Вообще не понимаю. Там какие-то пропорции, какие-то коэффициенты, и надо доказывать, что одна фигура похожа на другую. А я не вижу, в чём они похожи.
Наташа села рядом с сыном и попыталась вспомнить школьную программу. Но сама она училась давно, и геометрия у неё тоже была не самым сильным предметом.
— Давай вместе попробуем разобраться, — предложила она.
Они просидели весь вечер над учебником. К концу Кирилл вроде что-то понял, но Наташа видела, что это понимание шаткое, как карточный домик. Одно неверное условие в задаче — и всё рухнет.
— Мам, а репетитор будет?
— Сынок, я стараюсь. Честно стараюсь.
— Ладно. Я понимаю.
Он ушёл к себе. Наташа осталась сидеть за столом с учебником геометрии и чувствовала себя самой плохой матерью на свете.
В соседней комнате Олег смотрел телевизор. Тот самый. В кредит.
Олег на работе действительно попросил дополнительные смены. Начальник согласился, но предупредил, что переработки оплачиваются по минимальной ставке, без премиальных. Олег согласился. Теперь он уходил утром в семь и возвращался вечером в девять. Кирилла почти не видел.
— Пап, ты вообще дома бываешь? — спросил как-то сын.
— Работаю, Кирюх. Деньги зарабатываю.
— На что?
— На жизнь.
Кирилл посмотрел на отца долгим взглядом. В свои пятнадцать он уже многое понимал. Но ничего не сказал. Просто ушёл к себе.
Наташа тоже стала искать подработку. Нашла вариант: помогать одной знакомой с документами по вечерам. Платили мало — пять тысяч в месяц, — но хоть что-то.
Денег всё равно не хватало. Кредиты съедали больше половины семейного бюджета. Репетитор по-прежнему оставался мечтой.
Прошло три месяца. Наташа случайно встретила в магазине жену Димона — того самого, который дарил на свадьбу сто тысяч.
— Наташ, привет! Как вы там?
— Нормально, Люд. Вы как?
— Да как сказать. Димка на работе пропадает, я с детьми одна кручусь. А вы слышали про Серёгу?
— Нет. А что?
Люда понизила голос, хотя вокруг были только полки с консервами и пожилая женщина, выбирающая горошек.
— Они с Кариной разводятся. Три месяца не прожили.
Наташа замерла.
— Как разводятся? Они же только поженились.
— Ну вот. Поженились и разводятся. Карина, говорят, ему изменила. С каким-то бизнесменом. Серёга узнал, не выдержал. Теперь суды, раздел имущества — всё как положено.
Наташа пришла домой и села на табуретку. Просто села и сидела.
Двести тысяч. Кредит на два года. Переплата пятьдесят тысяч. Репетитор, которого так и не наняли. Сын, который не понимает геометрию. И свадьба, которая продлилась три месяца.
Девяносто дней.
По две тысячи двести рублей за каждый день чужого счастья.
Олег узнал новость от самого Серёги. Тот позвонил вечером, что-то рассказывал, жаловался, ругал свою уже почти бывшую жену.
— Представляешь, Олежа, она мне изменила. Мне! После всего, что я для неё сделал. Свадьба обошлась в два миллиона. Два миллиона, Олежа! И ради чего?
Олег слушал и поддакивал. Что ещё делать.
Потом положил трубку и долго сидел на кухне.
Наташа вошла, посмотрела на него.
— Серёга звонил?
— Да.
— Развод, значит.
— Да.
Она села напротив.
— Олег, мне не хочется тебя добивать. Но ты понимаешь, что двести тысяч теперь коту под хвост?
— Понимаю.
— И что дальше делать будем?
— Не знаю.
Он помолчал. Потом сказал тихо:
— Наташ, я дурак.
— Это точно.
— Но я твой дурак.
Она хотела ответить что-то резкое. Хотела сказать, что «твой дурак» — это слабое утешение, когда в семье нет денег на нормальную жизнь. Хотела много чего сказать.
Но посмотрела на него — уставшего, осунувшегося, с красными от недосыпа глазами — и промолчала.
Двадцать лет вместе. Он и правда её дурак.
Репетитора всё-таки нашли. Не такого, как хотелось. Не опытного педагога с двадцатилетним стажем, а студентку четвёртого курса педагогического, которая бралась за пятьсот рублей в час.
— Её зовут Алина, — рассказывала Наташа сыну. — Она математику любит, объясняет понятно. Попробуем.
Кирилл кивнул. Он давно уже перестал ждать чудес.
Алина оказалась неплохой. Терпеливая, спокойная, умела находить подход. Кирилл начал потихоньку разбираться в геометрии.
— Мам, я сегодня теорему сам доказал! — похвастался он через месяц. — Алина даже удивилась.
— Молодец, сынок.
Наташа обняла его. Крепко, как маленького. Он уже был выше её на полголовы, но всё ещё оставался её мальчиком.
Маленькая победа. Но всё-таки победа.
К Новому году Серёга официально развёлся. Карина забрала половину того, что было нажито за три месяца брака, и исчезла. Серёга жаловался друзьям.
Олег старался его поддерживать, но получалось плохо. Он сам еле справлялся со своими проблемами.
— Братан, может, в баню сходим? — предложил как-то Серёга. — Развеемся, поговорим по душам.
— Серёг, извини, не могу. Денег нет.
— Да ладно, я угощаю.
— Нет, правда не могу. Работаю много, устаю.
Серёга помолчал в трубке.
— Олег, ты из-за меня на работе надрываешься?
— С чего ты взял?
— Ну я же не дурак. Ты на свадьбу кучу денег притащил. Я потом узнал, что ты кредит брал. Зачем было так убиваться?
Олег не знал, что ответить.
— Ты мой друг, Серёга. Я хотел нормально поздравить.
— Нормально — это не значит двести тысяч в долг. Я бы и двадцати обрадовался. Главное, что ты пришёл.
Олег положил трубку и долго думал над этими словами.
Серёга был бы рад и двадцати. А он влез в кредит на двести. Ради чего? Ради того, чтобы Лёха с Димоном подумали, что он не хуже? Ради того, чтобы Костян не посмотрел свысока?
Глупость какая-то получается.
Двоюродный брат Олега, Витька, женился в марте. Свадьба попроще — в кафе на окраине города, гостей человек тридцать.
— Наташ, сколько подарим? — спросил Олег.
— Сколько можем.
— Десять тысяч нормально будет?
Наташа подняла на него глаза. Она ожидала услышать другую сумму. Готовилась к новому спору.
— Десять тысяч — это то, что мы можем себе позволить, — сказала она осторожно.
— Вот и подарим.
На свадьбе Витьки кто-то из родственников хмыкнул, когда Олег вручил конверт. Мол, могли бы и побольше.
Олег пожал плечами:
— У меня сын учится. Репетиторы, учебники, всё такое. Извини, если мало.
Витька улыбнулся:
— Олежа, да хоть бы вообще ничего не дарил. Главное, что пришёл. Спасибо.
На обратном пути домой Наташа взяла мужа под руку.
— Ты молодец.
— Да ну, брось.
— Серьёзно. Наконец-то здравое решение.
Олег промолчал. Но ему было приятно. Впервые за долгое время — по-настоящему приятно.
Кирилл закончил девятый класс с четвёркой по математике. Не пятёрка, но и не тройка, как раньше. Алина продолжала с ним заниматься, уже готовились к ОГЭ.
— Мам, я, наверное, на техническую специальность пойду, — сказал он летом. — Там математики много, но мне теперь нравится.
— Это здорово, сынок.
Наташа смотрела на него и думала, что всё-таки главное в жизни — не показуха и не красивые жесты перед чужими людьми. Главное — вот это: здоровый ребёнок, который учится, думает о будущем и знает, что его любят.
Олег вышел из комнаты, услышал разговор.
— Кирюх, техническая специальность — это правильно. Там и работа будет, и зарплата нормальная.
— Пап, я знаю.
— И вообще, если чего надо — говори. Учебники там, пособия какие-нибудь.
— Хорошо.
Кирилл ушёл к себе. Олег посмотрел ему вслед.
— Наташ, я тут подумал. Может, один из кредитов досрочно закроем? Который за телевизор. Там осталось тысяч тридцать. Если поднажмём — за два месяца справимся. И будет полегче.
— Можно попробовать.
Они сели считать. До конца кредита за телевизор оставалось два платежа — это тридцать тысяч. Если откладывать по пятнадцать — реально.
— А тот кредит? За свадьбу? — спросила Наташа.
— Этот долго ещё. Полтора года.
— Ладно. Переживём.
Олег кивнул. Потом вдруг сказал:
— Наташ, на следующий день рождения Серёги я подарю ему носки.
— Носки? Почему носки?
— Недорого и практично.
Наташа засмеялась. Впервые за много месяцев засмеялась по-настоящему, от души.
— Тогда уж носки и шампунь. Комплектом.
— Годится.
Они сидели на кухне — обычная семья с обычными проблемами. Кредиты всё ещё висели над ними. Денег по-прежнему не хватало на многое. Но что-то изменилось.
Олег больше не рвался доказывать, что он не хуже других. Не смотрел на Костяна с его автосервисом. Не сравнивал себя с Димоном и Лёхой.
Он смотрел на сына, который разобрался в геометрии. На жену, которая двадцать лет рядом. На свою жизнь — не идеальную, но свою.
И это, наверное, стоило больше, чем все двести тысяч в мире.