«Он любимый, а этот — так, довесок», — слова вылетели раньше, чем Галина Петровна успела их обдумать. В наступившей тишине они прозвучали оглушительно. Трёхлетний Артёмка смотрел на неё большими глазами и не понимал, что происходит. А пятнадцатилетний Димка — понимал слишком хорошо.
Галина Петровна всю жизнь гордилась тем, что умеет держать слово. Сказала — сделала. Пообещала — выполнила. И когда восемнадцать лет назад на свадьбе сына произнесла тост за единственного внука, которого ей когда-нибудь подарит эта пара, она искренне верила, что так и будет.
Внук появился через три года. Назвали Димой, в честь прадеда. Галина Петровна души в нём не чаяла с первой минуты, как увидела этот сморщенный красный комочек в роддоме. Первое слово, первый шаг, первый зуб — всё фиксировалось в толстом альбоме с плюшевой обложкой.
— Мам, ты же понимаешь, что у Димки может появиться брат или сестра? — говорил ей тогда сын Андрей. — Понимаю, — отвечала Галина Петровна. — Только что-то не появляется.
Не появлялось долго. Светлана, первая невестка, всё откладывала второго ребёнка. То карьера, то ипотека, то ремонт. Галина Петровна не давила, хотя очень хотелось. Она вообще старалась в семью сына не лезть, памятуя о собственной свекрови, которая житья не давала первые десять лет брака.
Развод случился, когда Димке исполнилось одиннадцать. Светлана собрала вещи и уехала к матери в Тверь, оставив сына с отцом.
— Она что, совсем с ума сошла? — не могла поверить Галина Петровна. — Какая мать бросает ребёнка? — Мам, не начинай, — устало отвечал Андрей. — Она не бросила. Мы договорились, что Димка останется со мной, потому что здесь его школа, друзья, секция. — А там что, школ нет? — не унималась она. — Мам, пожалуйста.
Галина Петровна замолчала, но выводы сделала. Светлана в её глазах из просто невестки превратилась в женщину, которая бросила внука. Неважно, какие там были договорённости и обстоятельства. Факт оставался фактом: мальчик рос без матери.
Два года Галина Петровна помогала сыну как могла. Забирала Димку из школы, кормила, проверяла уроки, водила на плавание. Андрей работал допоздна, и без бабушки было бы совсем туго.
— Бабуль, а папа женится ещё раз? — спросил как-то Димка, ковыряя вилкой котлету. — Не знаю, Димочка. Это папино дело. — Я не хочу новую маму. — У тебя есть мама. В Твери. — Она не считается, — серьёзно ответил мальчик. — Она уехала.
Галина Петровна тогда промолчала, но внутри всё просто кипело от возмущения. Вот до чего довела Светлана ребёнка своим отъездом.
Ирина появилась в жизни Андрея через полтора года после развода. Галина Петровна узнала о ней случайно, когда заехала к сыну без предупреждения и застала на кухне незнакомую женщину в фартуке.
— Здравствуйте, — растерянно сказала та. — А вы, наверное, мама Андрея? Он много о вас рассказывал. — Он обо мне рассказывал, а я о вас впервые слышу, — не стала скрывать удивления Галина Петровна.
Ирина оказалась коллегой Андрея по работе. Тридцать четыре года, разведена, детей нет. Галина Петровна изучала её как под микроскопом и не могла найти явных изъянов. Симпатичная, вежливая, готовит прилично, с Димкой общается нормально. Но что-то не давало покоя.
— Андрей, а развод-то официально оформлен? — поинтересовалась она у сына при первой возможности. — Мам, конечно оформлен. Уже полтора года как. — И давно вы с этой Ириной встречаетесь? — Восемь месяцев. — То есть практически сразу после развода, — подсчитала Галина Петровна. — Мам, к чему ты клонишь? — Ни к чему. Просто интересуюсь.
Андрей тогда отмахнулся, но Галина Петровна начала собирать информацию. Как опытный следователь, она вычисляла временные несостыковки, задавала наводящие вопросы и анализировала ответы. Через месяц картина сложилась.
Ирина работала с Андреем уже пять лет. Сначала в разных отделах, потом в одном проекте. Светлана несколько раз упоминала её имя, когда жаловалась на мужа, который слишком много времени проводит на работе. Галина Петровна тогда не придала этому значения, а зря.
— Ты встречался с ней ещё до развода, — не спрашивала, а утверждала она. — Мам, прекрати, — вспыхнул Андрей. — Это не твоё дело. — Значит, встречался.
Андрей ничего не ответил, но Галина Петровна и так всё поняла. Ирина была причиной развода. Разлучница. Классическая история: муж загулял с молодой коллегой, жена узнала и ушла.
— Светлана знала про вас? — это тоже было не вопросом. — Мам, хватит. Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. — А Димка знает, что папина новая подруга разрушила его семью? — Никто ничего не разрушал! — повысил голос Андрей. — Мы со Светой давно жили как соседи. Ирина тут вообще ни при чём. — Ну конечно, ни при чём, — усмехнулась Галина Петровна. — Появилась после развода, просто совпадение.
С этого момента отношения с новой невесткой были испорчены окончательно.
Свадьбу сыграли через год. Скромную, в ресторане, человек на тридцать. Галина Петровна присутствовала, но тост говорить отказалась, сославшись на больное горло.
— Бабуль, ты чего такая грустная? — спросил тогда Димка. — Тебе Ирина не нравится? — С чего ты взял? — Ты на неё не смотришь. И подарок какой-то странный подарила.
Подарок действительно был странный. Набор полотенец. Галина Петровна специально выбрала что-то нейтральное и недорогое, чтобы не создавать впечатление одобрения этого брака. Андрей заметил, но промолчал. Ирина сделала вид, что всё нормально.
— Бабушка просто устала, — объяснила она Димке. — Взрослым иногда нужно отдыхать. — Мне шестьдесят три года, я прекрасно себя чувствую, — отрезала Галина Петровна.
Димка переводил взгляд с одной на другую и явно что-то подозревал. В свои тринадцать он уже не был наивным ребёнком.
О беременности Ирины Галина Петровна узнала через полгода после свадьбы. Невестка позвонила сама — сообщить радостную новость.
— Андрей так счастлив, — говорила Ирина в трубку. — Он всегда хотел большую семью. И Димка обрадовался, говорит, что давно мечтал о младшем брате.
Галина Петровна слушала и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое и неприятное. Значит, Светлана не хотела рожать второго, а эта сразу забеременела. Значит, дело было не в обстоятельствах, а в желании. Ирина хотела привязать к себе Андрея ребёнком — вот и вся история.
— Поздравляю, — сухо ответила она. — Передай Андрею, чтобы позвонил, когда будет время.
Время у Андрея нашлось только через неделю.
— Мам, ты могла бы повежливее с Ирой, — начал он без предисловий. — Она расстроилась после разговора с тобой. — А чем я её обидела? — Тоном. Она старается наладить с тобой отношения, а ты её постоянно отталкиваешь. — Я никого не отталкиваю. Просто не умею изображать радость, которой не испытываю. — Мам, ну хватит уже, — устало произнёс Андрей. — Четыре года прошло. Можно уже смириться с тем, что я женился на другой женщине? — Можно. Только не требуй от меня любви к ней.
Разговор закончился ничем, как обычно в последнее время.
Родился мальчик. Назвали Артёмом. Галина Петровна приехала в роддом с букетом цветов и пелёнками, но задерживаться не стала. Посмотрела на внука через стекло, поздравила Ирину и уехала.
— Бабушка вообще не взяла его на руки, — жаловалась потом Ирина мужу. — Даже не улыбнулась толком. — Мам, ну это уже перебор, — звонил вечером Андрей. — Это твой внук, между прочим. — Я знаю. Я приехала, поздравила, цветы привезла. Чего ещё от меня хотят? — Нормального человеческого отношения. — У меня нормальное отношение. Просто у меня уже есть внук, и мне сложно так же относиться к ребёнку женщины, которая разрушила семью моего сына. — Мам, ничего она не разрушала, сколько можно! — Андрей, давай не будем снова начинать этот разговор.
Не начали. Разговоры вообще стали редкими и короткими. Галина Петровна звонила раз в неделю, интересовалась Димкой, вежливо осведомлялась о здоровье младшего и быстро прощалась.
Димке исполнилось пятнадцать, когда он переехал жить к бабушке. Официально — чтобы быть ближе к новой школе, в которую перевёлся из-за углублённого изучения математики. На самом деле — потому что дома стало невыносимо.
— Артёмка постоянно плачет, — объяснял он бабушке. — Ирина вся в нём, папа тоже. Я там как привидение, никому не нужен. — Неправда, ты нужен, — возражала Галина Петровна, хотя внутренне была согласна с внуком. — Просто маленькие дети требуют много внимания. — Два года уже требуют. Сколько ещё будет? — Ну, лет до трёх обычно самое сложное.
Димка поселился в маленькой комнате, которую Галина Петровна когда-то оборудовала для него ещё в раннем детстве. Там до сих пор висели плакаты с машинками и стоял старый письменный стол. Мальчик освоился быстро.
Галина Петровна расцвела. Наконец-то она снова была нужна. Готовила завтраки, ужины, следила за уроками, обсуждала девочек из класса. Димка делился с ней всем, как раньше не делился ни с кем.
— Бабуль, а ты правда не любишь Артёмку? — спросил он однажды за ужином. — С чего ты взял? — Ну, ты его почти никогда не видишь. И подарки ему не даришь. На мой день рождения ты мне ноутбук подарила, а ему на два года — какую-то мелочь из магазина. — Я подарила то, что считала нужным, — ответила Галина Петровна. — И дело не в любви или нелюбви. Просто так сложилось. — Как сложилось? — Димочка, это взрослые дела. Тебе не нужно в них разбираться.
Димка больше не спрашивал, но Галина Петровна видела, что он думает. Наверняка сопоставляет факты, анализирует. Умный мальчик, весь в неё.
Новый год приближался стремительно. Галина Петровна заранее купила Димке подарок — дорогие наушники, о которых он мечтал полгода. Завернула красиво, спрятала в шкаф.
— Мам, мы хотим отметить праздник все вместе, — позвонил Андрей за неделю до тридцать первого. — У тебя или у нас — как удобнее? — У меня места мало, — отрезала Галина Петровна. — Если хотите все вместе, приезжайте ко мне на час, а потом езжайте к себе. — Мам, ну какой смысл на час? Давай нормально посидим. — Нормально посидим — это у меня с Димкой. А вы можете приехать поздравить и уехать. — Мам, Артёмке три года исполнилось. Он ждёт бабушку, между прочим. Спрашивает, когда баба Галя придёт.
Галина Петровна поморщилась. Баба Галя. Она терпеть не могла это обращение, но Ирина настояла, чтобы Артёмка называл её именно так. По-простому, по-домашнему.
— Приеду тридцатого, привезу подарки, — пообещала она. — А тридцать первого мы с Димкой отметим здесь.
Андрей что-то ещё говорил про единство семьи и важность совместных праздников, но Галина Петровна уже не слушала.
Тридцатого декабря она приехала к сыну с двумя свёртками. В одном была машинка на радиоуправлении для Димки — красная, с мигающими фарами, на пульте с джойстиком. В другом — пластмассовая машинка-каталка из Фикс Прайса для Артёмки.
— Это что? — не понял Андрей, глядя на второй подарок. — Ты серьёзно? — Абсолютно серьёзно. Ребёнку три года, ему не нужны дорогие игрушки. Он ещё не понимает разницы. — Мам, но это же несправедливо. Димке машинка за две тысячи, а Артёмке — за сотню рублей? — Димке пятнадцать лет, ему положена техника посерьёзнее. И вообще, это мои деньги, я сама решаю, на что их тратить.
Ирина стояла в дверях кухни и всё слышала. Лицо у неё было такое, будто её ударили. Галина Петровна сделала вид, что не заметила.
— Димочка, смотри, что бабушка принесла, — позвала она внука. — Ты же хотел машинку на радиоуправлении? — Бабуль, спасибо, классная! — обрадовался мальчик, но тут же посмотрел на второй свёрток. — А это что? — Это Артёмке. — Но это же... — Димка замялся. — Бабуль, это же из Фикса. — И что? Хорошая машинка, яркая, катать можно.
Артёмка выбежал из комнаты, увидел бабушку и заулыбался. Маленький, кудрявый, похожий на Андрея в детстве. Галина Петровна невольно отметила это сходство, но быстро отогнала мысль.
— Баба Галя пришла! — радостно воскликнул малыш и кинулся обниматься.
Галина Петровна похлопала его по спине и быстро отстранилась.
— Вот тебе подарок. На Новый год. Держи.
Артёмка схватил свёрток, разорвал упаковку и достал пластмассовую машинку. Посмотрел на неё, потом на Димину коробку, потом снова на свою.
— А почему у Димы большая, а у меня маленькая? — спросил он. — Потому что Дима старше. Когда вырастешь, тоже получишь большую. — Я хочу такую же! — губы у мальчика задрожали. — Артём, не капризничай, — строго сказала Галина Петровна. — Радуйся тому, что есть.
Ирина подошла, взяла сына на руки и унесла в комнату. Было слышно, как Артёмка заплакал. Андрей стоял посреди прихожей с видом человека, который не знает, куда деваться.
— Мам, ну зачем ты так? — тихо спросил он. — Можно же было купить что-то нормальное. Не обязательно дорогое, но хотя бы приличное. — Я купила то, что посчитала нужным, — повторила Галина Петровна. — Он любимый, а этот — так, довесок.
Слова вылетели раньше, чем она успела их обдумать. В наступившей тишине они прозвучали оглушительно.
— Что ты сказала? — переспросил Андрей таким голосом, который Галина Петровна слышала от него впервые в жизни. — Ничего. Я пойду. — Нет, стой. Повтори, что ты сказала про моего сына. — Андрей, не делай из мухи слона. — Ты назвала моего ребёнка довеском. Моего трёхлетнего сына. На глазах у него самого и его брата.
Галина Петровна посмотрела на Димку. Мальчик стоял с коробкой в руках и смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Бабуль, это как-то неправильно, — тихо сказал он. — Артёмка же маленький. Он не виноват. — Не виноват в чём? — огрызнулась Галина Петровна. — В том, что его мать разрушила твою семью? — Какую семью? Мои родители сами развелись. Ирина тут при чём? — При том. Она появилась ещё до развода. Твой отец изменял матери с ней. — Мам, прекрати! — вмешался Андрей. — Ты не имеешь права обсуждать это при Димке. — А когда обсуждать? Когда ему тридцать будет? Пусть знает правду. — Какую правду? — не отступал Андрей. — Что мы со Светой не любили друг друга последние пять лет? Что жили как соседи? Что она сама призналась, что выходила замуж не по любви, а потому что время пришло? Эту правду? — Это не оправдывает измену. — Мам, никакой измены не было. Мы с Ирой начали встречаться после того, как я съехал от Светы. Официально развод оформили позже, но фактически мы расстались за полгода до этого.
Галина Петровна замолчала. Эту версию она слышала и раньше, но не верила. Не хотела верить.
— Враньё, — отрезала она. — Светлана мне всё рассказала. — Света рассказала тебе то, что ей было удобно рассказать, — устало ответил Андрей. — Она до сих пор считает, что я виноват во всём. Но правда в том, что мы оба виноваты. И Ира тут вообще ни при чём.
Из комнаты вышла Ирина с заплаканным Артёмкой на руках.
— Галина Петровна, — голос у неё был спокойный, но руки дрожали. — Я пять лет пытаюсь заслужить ваше расположение. Готовлю на семейных обедах, звоню на праздники, отправляю фотографии внука. Вы ни разу не ответили на мои сообщения нормально. Ни разу не спросили, как у меня дела. Я терпела, потому что понимала: вам нужно время. Но называть моего ребёнка довеском при всех — это слишком. — Я не обязана любить вас, — ответила Галина Петровна. — Вы влезли в семью моего сына и разрушили её. — Я никуда не влезала. И ничего не разрушала. Андрей пришёл ко мне сам, когда уже ушёл от Светланы. Я не разбивала вашу семью. Я просто полюбила свободного мужчину. — Свободного? — усмехнулась Галина Петровна. — У которого жена и ребёнок? — Бывшая жена. Которая, между прочим, сама оставила этого ребёнка и уехала в Тверь.
Галина Петровна открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Это была правда. Светлана действительно уехала. Оставила Димку. Не боролась за семью, не пыталась вернуть мужа. Просто уехала и начала новую жизнь.
— Света звонит Димке раз в месяц, — продолжала Ирина. — Приезжает два раза в год. А я готовлю ему каждый день, стираю его вещи, хожу на родительские собрания. Но для вас я всё равно разлучница, а она — святая жертва. — Бабуль, это правда, — вмешался Димка. — Ирина нормально ко мне относится. И к Артёмке я привык. Он мне как настоящий брат. — Димочка, ты просто не понимаешь всей ситуации... — Я понимаю. Ты ненавидишь Ирину, потому что думаешь, что она украла папу у мамы. Но мама сама ушла. Я помню, как они ругались каждый день. Я помню, как мама говорила, что жалеет о свадьбе. При мне говорила, между прочим.
Галина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Этого она не знала. Светлана никогда не рассказывала о ссорах и сожалениях. Только о том, как Андрей её предал.
— Мам, может, хватит уже? — предложил Андрей. — Сядем, поговорим нормально. Без обвинений. — Мне нечего обсуждать, — упёрлась Галина Петровна. — Я пришла, принесла подарки. Моё дело сделано. — Твоё дело — обидеть трёхлетнего ребёнка и испортить всем настроение перед праздником? — не выдержала Ирина. — Забирайте свою машинку. Нам такие подарки не нужны.
Она сунула пластмассовую игрушку в руки Галине Петровне и отвернулась. Артёмка смотрел на бабушку большими глазами и не понимал, что происходит.
— Баба Галя злая, — тихо сказал он.
Эти два слова ударили больнее всего. Галина Петровна стояла с пластмассовой машинкой в руках и не знала, что делать. Уйти было стыдно. Остаться — невозможно.
Димка вышел за ней на лестничную площадку.
— Бабуль, подожди. — Что, Димочка? — Я не поеду сегодня к тебе. — Почему? — Потому что ты поступила плохо. Артёмке три года. Он не понимает, почему бабушка его не любит. Он думает, что он плохой. — Он не плохой. Просто его мать... — Его мать — хорошая женщина, — перебил Димка. — Она заботится обо мне, хотя я ей никто. Она могла бы относиться ко мне как к чужому, но не относится. А ты относишься к её сыну хуже, чем к чужому. — Димочка, ты не понимаешь... — Я всё понимаю, бабуль. Я уже не маленький.
Он развернулся и ушёл в квартиру. Дверь закрылась с тихим щелчком.
Галина Петровна спустилась по лестнице, вышла на улицу и села на скамейку во дворе. В руках всё ещё была пластмассовая машинка из Фикс Прайса.
Она сидела и думала о том, как всё запуталось. Она ведь просто хотела защитить Димку. Хотела, чтобы он знал: есть человек, который любит его больше всех на свете. Хотела, чтобы он не чувствовал себя брошенным после отъезда матери.
А получилось, что защищала она не внука, а собственную обиду. На Светлану, которая оказалась не такой идеальной невесткой, как хотелось. На Ирину, которая посмела занять её место. На Андрея, который не спросил разрешения жениться второй раз.
Галина Петровна посмотрела на машинку. Красная, пластмассовая, с криво наклеенными глазками на капоте. За сотню рублей из Фикс Прайса. Для трёхлетнего мальчика, который называл её бабой Галей и радовался каждой встрече.
Она достала телефон и набрала номер Светланы.
— Слушаю, — ответила бывшая невестка. — Свет, это Галина Петровна. Скажи мне честно: ты ушла от Андрея из-за Ирины? — Что? Почему вы спрашиваете? — Просто ответь. — Нет, — после паузы сказала Светлана. — Я ушла, потому что мы давно стали чужими. Ирина появилась уже после того, как мы разъехались. — Ты мне говорила другое. — Я была обижена. Хотела, чтобы кто-то был на моей стороне. Простите.
Галина Петровна положила трубку и долго смотрела на тёмный экран телефона. Пять лет она ненавидела женщину за преступление, которого та не совершала. Пять лет обижала невинного ребёнка за грехи, которых не существовало.
Она вернулась в квартиру сына через полчаса. С той же машинкой и с коробкой конфет из ближайшего магазина — другого ничего не было, всё праздничное уже разобрали.
— Можно? — спросила она с порога.
Андрей посторонился, пропуская её внутрь. Ирина сидела на диване с Артёмкой, который уже успокоился и играл с Диминой машинкой на радиоуправлении.
— Артёмочка, — позвала Галина Петровна. — Иди сюда.
Мальчик посмотрел на мать. Ирина кивнула. Он слез с дивана и подошёл к бабушке.
— Баба Галя принесла тебе конфеты. И эту машинку тоже оставит, если хочешь. Или завтра приедет и привезёт другую, получше. Какую сам выберешь.
Артёмка взял конфеты, посмотрел на машинку, потом на бабушку.
— А ты больше не будешь злая? — спросил он.
Галина Петровна присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Постараюсь. Баба Галя иногда ошибается. Но она тебя любит. Правда.
Артёмка обнял её за шею, и Галина Петровна почувствовала, какой он тёплый и маленький. Как Димка когда-то. Как её собственный Андрюша много лет назад.
— Можно, я тоже буду любимый? — прошептал он ей на ухо.
Галина Петровна закрыла глаза и прижала его крепче.
— Можно.