Марина сидела на подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как внизу дворник методично сметает листья в кучу, которую тут же разметал ветер. Бессмысленная работа. Как и её попытки забыть Игоря. Прошел уже год с развода, год, как она живет одна в этой тихой двухкомнатной квартире — подарке родителей. Год, как может не прислушиваться к шагам в коридоре, не готовить на двоих, не подстраивать свою жизнь под чужое настроение. Она отхлебнула остывший чай и поморщилась.
Звонок в дверь прозвучал резко, разорвав тишину. Марина вздрогнула. Она никого не ждала. На пороге стоял промокший почтальон с недовольным лицом.
— Вам заказное. Распишитесь.
Марина быстро расписалась в измятом бланке. Сердце почему-то ухнуло вниз, хотя конверт выглядел совершенно обыденно. Казенная бумага, штампы. Она вернулась на кухню, опустилась на табурет и вскрыла конверт.
Внутри лежала судебная повестка и копия искового заявления. Буквы плясали перед глазами, смысл доходил туго, словно пробиваясь через вату. Истец: Ветров Игорь Сергеевич. Предмет иска: раздел совместно нажитого имущества, признание права собственности на 1/2 долю жилого помещения.
— Какого имущества? — вслух спросила Марина пустую кухню. — Какой доли?
Она перечитала текст еще раз, внимательнее. Игорь утверждал, что в период брака за счет его личных средств и его силами в квартире был произведен капитальный ремонт, который существенно увеличил рыночную стоимость жилья. «Неотделимые улучшения» — гласила сухая юридическая формулировка.
Марина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Эта двухкомнатная квартира была подарком родителей. Отец, всю жизнь проработавший на севере, и мама, экономившая каждую копейку, купили эту квартиру за год до её свадьбы. Оформили дарственную сразу на Марину Соколову — её девичью фамилию она не меняла. Родители словно чувствовали. Игорь тогда, конечно, изображал обиду, говорил о недоверии, но промолчал. А теперь...
Внизу страницы, где перечислялись основания для иска, жирным шрифтом было выделено требование признать за ним право на половину жилья. В памяти всплыла его пьяная фраза, брошенная однажды во время ссоры, когда он уже стоял в дверях: «Эта квартира должна быть моей! Я в нее душу вложил!». Тогда она посчитала это бредом уязвленного самолюбия. Оказалось, это был план.
На следующий день Марина сидела в кабинете Елены Викторовны, адвоката с цепким взглядом и репутацией «железной леди» в бракоразводных процессах. Елена внимательно изучала документы, время от времени хмурясь и поправляя очки.
— Ситуация неприятная, Мариночка, но не безнадежная, — наконец произнесла она, откладывая бумаги. — По закону, имущество, полученное в дар, разделу не подлежит. Но твой бывший супруг зашел с козырей. Статья 37 Семейного кодекса. Если будет доказано, что стоимость имущества значительно возросла за счет общих вложений или труда одного из супругов, суд может признать его совместной собственностью.
— Но мы не делали капитальный ремонт! — воскlikнула Марина, нервно теребя ремешок сумки. — Мы только обои в коридоре переклеили и смеситель в ванной поменяли. Всё! Квартира была с отличной отделкой от предыдущих хозяев. Папа специально искал вариант «заезжай и живи».
— Слова к делу не пришьешь, — вздохнула адвокат. — Смотри, что он приложил к иску.
Елена Викторовна протянула Марине пухлую пачку копий чеков, накладных и актов выполненных работ. Марина начала перебирать листы, и глаза у неё округлились.
— Что это? Паркетная доска из дуба... тридцать квадратных метров. Итальянская плитка... Венецианская штукатурка... Замена всей электропроводки... Господи, Лена, у нас линолеум лежит, который папа стелил еще до свадьбы! Какая плитка?
— А вот здесь посмотри, — адвокат указала пальцем на акт приемки работ от какой-то строительной фирмы «Уют-Мастер». — Внизу стоит подпись. «Заказчик: Соколова М.А.». Это твоя подпись?
Марина поднесла листок к глазам. Закорючка была похожа. Очень похожа. Игорь прекрасно знал, как она расписывается, он сотни раз видел её подпись в документах. Но она этого не подписывала!
— Это подделка, — твердо сказала она. — Я в глаза не видела этих смет.
— Значит, будем ходатайствовать о почерковедческой экспертизе, — кивнула Елена. — Но это долго и дорого. И, к сожалению, не всегда дает стопроцентный результат, если подделка качественная. А самое плохое знаешь что? Даты. Все эти закупки и работы датированы полтора года назад. Как раз, когда вы еще жили вместе. И суммы здесь... на полтора миллиона рублей. Если суд поверит этим бумагам, тебе придется либо отдать ему долю, либо выплачивать компенсацию.
Марина вышла от адвоката на ватных ногах. Город жил своей жизнью, люди спешили по делам, смеялись, а ей казалось, что мир рухнул. Как можно быть таким подлым? Она ведь любила его. Готовила ему завтраки, гладила рубашки, поддерживала, когда его увольняли с работы. А он, оказывается, всё это время собирал чеки, подделывал акты, готовил почву, чтобы отобрать у неё единственное жилье.
Вечером она решила навестить маму. Анна Петровна после смерти отца сильно сдала, сердце пошаливало, давление скакало, и Марина старалась беречь её от лишних волнений. Но скрыть такое было невозможно — мама сразу почувствовала неладное.
— Ты чего такая бледная, дочка? — спросила она, ставя на стол вазочку с вишневым вареньем. — Случилось чего?
Марина хотела соврать, сказать, что просто устала на работе, но не выдержала. Слезы хлынули сами собой. Она рассказала всё: и про иск, и про липовый паркет, и про требование половины квартиры.
Анна Петровна слушала молча, только губы её сжимались всё плотнее, превращаясь в тонкую ниточку. Когда Марина закончила, мама медленно поднялась и подошла к серванту, где стояла фотография отца с черной ленточкой.
— Иуда... — тихо произнесла она. — Отец на севере здоровье гробил, чтобы у тебя угол свой был, а этот приживалка на всё готовое пришел и теперь рот разевает? Не бывать этому.
— Мам, тебе нельзя волноваться, — испугалась Марина.
— Нельзя, говоришь? А смотреть, как тебя грабят, можно? — глаза матери сверкнули стальным блеском, который Марина видела редко. — Я пойду в суд. Я свидетель. Я знаю, какая квартира была до свадьбы, и знаю, что никакого ремонта вы не делали. Я там каждый месяц бывала!
— Мама, нет! У тебя сердце, там нервотрепка, адвокат его будет вопросы задавать...
— Переживу! — отрезала Анна Петровна. — А еще я позвоню тете Вале. Она же к вам приезжала на новоселье, помнишь? И фотографии у нас есть. И видео с юбилея твоего, где видно, что полы старые. Мы его выведем на чистую воду.
Поддержка матери придала сил, но страх не отступал. Следующие дни превратились в лихорадочную гонку. Марина с адвокатом собирали доказательства. Подняли старые фотоальбомы. Действительно, на фотографиях с дней рождения и праздников было видно, что никакого дубового паркета и венецианской штукатурки в помине нет. Но Елена Викторовна предупредила:
— Фотографии — это хорошо, но суд может сказать, что ремонт был сделан позже или в других помещениях, которые не попали в кадр. Нам нужно опровергнуть сам факт закупки материалов и проведения работ.
Неожиданный удар пришел откуда не ждали. В материалах дела, с которыми ознакомилась адвокат, обнаружились показания свидетеля. Свидетелем со стороны Игоря выступал... их бывший сосед, Василий Петрович, живший через стенку.
В показаниях, записанных нотариусом, Василий Петрович утверждал, что «лично видел, как Игорь Сергеевич Ветров неоднократно завозил в квартиру строительные материалы, мешки с цементом, дорогую плитку, и слышал звуки ремонтных работ, продолжавшихся несколько месяцев».
Марина читала эти строки и не верила своим глазам. Петрович? Добродушный старичок, которого она не раз угощала домашней выпечкой? Которому Игорь несколько раз помогал настроить телевизор?
Она не выдержала и поехала к дому. Поднялась на свой этаж, позвонила в соседнюю дверь. Долго никто не открывал, потом за дверью послышалось шарканье.
— Кто там?
— Василий Петрович, это я, Марина. Откройте, пожалуйста.
Замок щелкнул. Петрович стоял в растянутых трениках и майке, отводя глаза. От него пахло дешевым табаком и перегаром.
— Василий Петрович, как же так? — тихо спросила Марина, глядя ему в лицо. — Вы же знаете, что никакого ремонта не было. Какой цемент? Какая плитка? Зачем вы врете?
Старик шмыгнул носом, переминаясь с ноги на ногу.
— Ну, Мариночка... Ты же знаешь, пенсия маленькая. А Игорь, он... он человек хороший, уважительный. Помог мне... материально. Сказал, что ты его обобрала при разводе, на улицу выгнала. Что ему жить негде.
— Я обобрала?! — Марина задохнулась от возмущения. — Это моя квартира! Моих родителей! А он хочет половину оттяпать. И вы ему помогаете воровством заниматься за деньги?
— Не за копейки... — буркнул Петрович. — Пятьдесят тысяч дал. Мне зубы делать надо, Марина. Ты не серчай. Жизнь такая.
Он попытался закрыть дверь, но Марина успела подставить ногу.
— Бог вам судья, Василий Петрович. Но в суде вам придется врать под присягой. А это уголовная статья. Лжесвидетельство. Подумайте о своих зубах в тюрьме.
Она развернулась и пошла к лифту, чувствуя, как внутри все дрожит от брезгливости. Значит, Игорь купил соседа. Пятьдесят тысяч рублей — цена совести.
До суда оставалось три дня. Ситуация складывалась паршивая. С одной стороны — чеки, якобы подтверждающие ремонт, и свидетель. С другой — слова Марины, её больной матери и фотографии, к которым могут придраться. Адвокат сказала прямо: шансы пятьдесят на пятьдесят. Судьи часто встают на сторону того, у кого больше документов.
Вечером Марина сидела на кухне, безучастно листая копии чеков. Магазин «СтройГигант». Дата: 12 августа полтора года назад. Сумма: 180 тысяч рублей. Плитка, клей, затирка...
12 августа. Дата крутилась в голове, цепляя что-то в памяти. Что было 12 августа?
Она открыла календарь в телефоне, пролистала назад. Пусто. Зашла в галерею фото. 12 августа... Есть фото! Она на даче у подруги, жарят шашлыки. Игоря на фото нет.
Она вспомнила. Игорь тогда сказал, что у него срочный заказ по работе — он занимался установкой окон — и он уезжает в область на два дня. Вернулся он 14-го, уставший, но довольный. Сказал, что хорошо заработал.
Но если он был в области на работе, как он мог покупать плитку в городском строительном гипермаркете в 14:30?
Марина схватила телефон и набрала адвоката.
— Лена, я нашла нестыковку! Он сказал, что был в командировке, а чек из городского магазина.
— Это уже кое-что, — голос Елены звучал устало, но заинтересованно. — Но он может сказать, что заехал в магазин перед отъездом или вернулся раньше. Нам нужно что-то более весомое. Марина, у тебя сохранился email, который вы использовали вместе? Или старая почта Игоря, к которой у тебя был доступ?
— Email... — прошептала Марина. — Да! У нас был общий почтовый ящик для квитанций и счетов. Мы оба им пользовались. Пароль простой был, я его помню.
— Зайди туда срочно. Может, там остались письма от магазина с подтверждением заказов.
Марина лихорадочно открыла почту на ноутбуке. Логин... пароль... Входящие загружались мучительно долго. Она пролистала письма. Реклама, счета за коммуналку, уведомления...
Вот оно! Письмо от «СтройГиганта». «Ваш заказ готов к доставке». Дата: 23 сентября. Марина открыла его, и сердце забилось чаще.
В письме была вся информация о заказе: ламинат, межкомнатные двери, общая сумма 210 тысяч рублей. И внизу — адрес доставки.
Улица Лесная, дом 14, квартира 8.
Это был не их адрес.
— Лена! — закричала она в трубку. — Я нашла! Он заказывал доставку на другой адрес! Он делал ремонт не у нас!
— Тихо, тихо, — перебила адвокат. — Делай скриншоты. Срочно. Всего. Ищи другие письма. Особенно те, где указан состав заказов и адрес. Это бомба, Марина. Если мы докажем, что материалы уехали в другую квартиру, его иск развалится.
— Но чья это квартира?
— А это мы выясним. Завтра же подам адвокатский запрос в Росреестр. Нужно знать, кому принадлежит эта квартира.
Через два дня Марина знала правду. Квартира на улице Лесной, дом 14, квартира 8, принадлежала гражданке Соловьевой Кристине Андреевне, 28 лет.
Имя ничего не говорило Марине. Но пазл сложился. Игорь не просто воровал семейный бюджет. Он готовил «запасной аэродром». Пока Марина экономила на продуктах и одежде, откладывая на отпуск, её муж обустраивал гнездышко для любовницы. И делал это с размахом, покупая лучшее. А теперь решил, что Марина должна оплатить половину этого банкета, отдав ему часть родительской квартиры. Наглость не знала границ.
Но этого было мало. Нужно было связать Игоря с этой квартирой напрямую. Елена наняла частного детектива — не для того, чтобы «пробить за час», а чтобы аккуратно и легально собрать информацию. Детектив нашел Кристину Соловьеву в социальных сетях. И там, среди множества фотографий, были снимки ремонта.
На одной из фотографий, датированной июлем полтора года назад, молодая блондинка обнимала Игоря на фоне свежепоклеенных розовых обоев с цветочками. В углу кадра стояли упаковки ламината. Светлый дуб.
Марина искала в почте письма с чеками на эти обои. Нашла. Артикул 4589. Розовые обои с цветочками. Дата покупки: 20 июля. Именно этот чек Игорь приложил к иску, требуя половину квартиры у бывшей жены.
День суда выдался солнечным, но холодным. У здания суда Марина встретилась с мамой. Анна Петровна была бледна, под глазами залегли тени, но держалась она прямо, опираясь на трость. Руки её дрожали, но взгляд был решительным.
— Мама, может, не надо? Мы с Еленой справимся, — в сотый раз попросила Марина.
— Надо, дочь. Я должна посмотреть ему в глаза.
В коридоре они столкнулись с Игорем. Он выглядел отлично: новый костюм, дорогая стрижка. Увидев бывшую тещу, он лишь криво ухмыльнулся.
— Здравствуйте, Анна Петровна. Неважно выглядите. Может, домой пойдете? Возраст все-таки.
Анна Петровна медленно подняла голову и посмотрела на него так, что улыбка сползла с его лица.
— Не дождешься, Игорь. Я еще на твоем разоблачении погуляю.
Заседание началось рутинно. Судья, уставшая женщина средних лет, монотонно зачитывала права. Адвокат Игоря, молодой и юркий парень, разливался соловьем:
— Ваша честь, мой доверитель вложил все свои сбережения и душу в улучшение жилищных условий. Квартира требовала серьезного ремонта. Вот чеки, вот сметы. Мы пригласили свидетеля, соседа, который подтвердит масштаб работ.
Вызвали Петровича. Старик вошел в зал, комкая в руках шапку. Он старался не смотреть в сторону Марины и Анны Петровны.
— Свидетель, расскажите, что вам известно о ремонте в квартире 45?
— Ну... это... — Петрович кашлянул. — Делали, да. Игорь Сергеевич делал. Мешки таскал. Шумно было, сверлили. Плитку я видел, красивую такую, в коробках.
Марина почувствовала, как мама рядом напряглась. Анна Петровна сжала костяшками пальцев рукоятку трости.
— Когда это было? — уточнила судья.
— Да... года полтора назад вроде. Шумели, спасу не было.
— Спасибо, свидетель, — довольно кивнул адвокат Игоря.
Настала очередь Елены Викторовны. Она встала, поправила пиджак и посмотрела на судью спокойно и уверенно.
— Ваша честь, сторона ответчика утверждает, что представленные истцом чеки не имеют отношения к квартире моей доверительницы. Ремонт, материалы для которого указаны в сметах, проводился по другому адресу.
Игорь напрягся. Его самоуверенная улыбка чуть поблекла.
— Прошу приобщить к делу распечатки электронных писем из общего почтового ящика супругов, — продолжила Елена. — А также выписку из ЕГРН и фотографии из открытых источников.
— Каких еще писем? — вскочил адвокат Игоря. — Это не имеет отношения к делу!
— Имеет самое прямое отношение, — парировала Елена. — Ваша честь, прошу обратить внимание. Вот чек от 25 сентября на покупку ламината и межкомнатных дверей на сумму 210 тысяч рублей. А вот письмо от магазина «СтройГигант» с подтверждением этого же заказа. В письме указан адрес доставки: улица Лесная, дом 14, квартира 8.
В зале повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене. Судья взяла распечатки, надела очки.
— Истец, — обратилась она к Игорю. — Вы можете пояснить, почему материалы для ремонта квартиры на улице Ленина, 22 доставлялись на улицу Лесную, 14?
Лицо Игоря пошло красными пятнами.
— Это... это ошибка менеджера! — выкрикнул он. — Они перепутали адрес! Я потом сам все перевез!
— Перевезли тридцать упаковок ламината и пять дверей? — уточнила Елена. — На легковом автомобиле? Хорошо. Тогда объясните вот это.
Адвокат положила на стол судьи следующий документ.
— Это выписка из ЕГРН. Собственником квартиры на улице Лесной, дом 14, квартира 8, является гражданка Соловьева Кристина Андреевна. И вот фотография из её социальных сетей, размещенная в открытом доступе.
Елена подняла лист, чтобы видели все. На фото была молодая блондинка, обнимающая Игоря на фоне свежепоклеенных розовых обоев с цветочками. На заднем плане виднелись упаковки ламината.
— Узнаете обои, истец? — спокойно спросила Елена. — Артикул 4589, куплены вами 20 июля. Розовые с цветочками. Именно этот чек вы приложили к иску, требуя полквартиры у своей бывшей жены. Но обои наклеены не в квартире Марины Соколовой, а в квартире вашей... знакомой.
Игорь молчал. Цвет его лица менялся от красного к серому. Его адвокат начал торопливо собирать бумаги со стола, понимая, что дело катится к провалу.
— Если суд позволит, — продолжила Елена, — у меня есть еще несколько писем с подтверждением доставки на тот же адрес. Плитка, клей, краска, обои. Все материалы, на основании покупки которых истец требует половину квартиры моей доверительницы, были доставлены и использованы в квартире на улице Лесной.
— Ваша честь, — поднялась Анна Петровна, опираясь на трость. Голос её дрожал, но был твердым. — Разрешите мне сказать? Я мать Марины. Я была в этой квартире сотни раз. До свадьбы, во время брака, после развода. Там никогда не было никакого ремонта. Полы те же. Стены те же. Всё то же, что оставили прежние хозяева.
Судья кивнула.
— Благодарю вас. Свидетель Петрович, — обратилась она к соседу. — Вы утверждали, что видели ремонт. Вы уверены в своих показаниях?
Петрович сжался на стуле. Он понял, что его пятьдесят тысяч могут обойтись слишком дорого. Статья за лжесвидетельство — до двух лет. Он посмотрел на Марину, на её маму, на строгое лицо судьи.
— Ваша честь, — прохрипел он. — Я... я мог ошибиться. Старый я стал. Может, это был другой этаж. Или другой подъезд. Я точно не помню.
— То есть вы отказываетесь от своих показаний? — уточнила судья ледяным тоном.
— Я... да. Не уверен я.
— Понятно, — судья сделала пометку в протоколе. — Истец, вы поддерживаете свои требования?
Игорь вскочил. Он понял, что проиграл. Более того — его могли привлечь за мошенничество и подделку документов.
— Я отзываю иск! — резко бросил он, не глядя на Марину.
Он развернулся и направился к выходу. Его адвокат поспешил следом, бормоча извинения.
— Производство по делу прекращено в связи с отказом истца от иска, — объявила судья. Потом посмотрела на Марину и Анну Петровну спокойно, но с сочувствием. — Рекомендую вам обратиться в правоохранительные органы с заявлением о мошенничестве и подделке документов. Материалов для возбуждения уголовного дела достаточно.
Когда они вышли на улицу, солнце пробивалось сквозь облака, и воздух пах свежестью после дождя. Марина вдохнула полной грудью.
Мама молча взяла её за руку. Её пальцы были холодными, но крепкими.
— Мам, — тихо сказала Марина. — Спасибо. Без тебя я бы не справилась.
— Справилась бы, — покачала головой Анна Петровна. — Ты сильнее, чем думаешь. Просто забыла об этом на время.
Они медленно шли по улице. Марина думала о том, что годы, прожитые с Игорем, были потрачены впустую. Она верила ему, строила планы, а он обустраивал жизнь с другой. На её деньги. На деньги её семьи.
— Знаешь, что самое страшное? — сказала она вслух. — Даже не то, что он украл деньги. А то, что я столько времени не видела, кто он на самом деле.
— Не ты виновата, что он оказался подлецом, — отозвалась мама. — Ты любила. Это не грех. Грех — обманывать любовь.
Марина кивнула. Она знала, что впереди ещё долгие разбирательства, если она решит подавать заявление в полицию. Адвокат обошлась в серьезную сумму — почти в её квартальную зарплату. Но квартира осталась её. Дом, который построили родители. Их труд, их надежда на её будущее.
И это было важнее всего.
— Пойдем домой, мам, — сказала Марина. — Чаю попьем. Только давай не будем говорить про Игоря. Он того не стоит.
— Не стоит, — согласилась Анна Петровна. — Хорошо, что ты это поняла.
Они свернули за угол. Жизнь продолжалась. Марина не знала, что будет дальше, но точно знала одно: она больше не та испуганная женщина, что рыдала над судебной повесткой. Она смогла защитить своё. Она выстояла.
И это было только начало новой жизни.
Спасибо за прочтение👍