— Людмила, ты видела его руки? Это же кошмар! Вечно черные, в какой-то саже, пахнут гарью! — женщина говорила громко, захлебываясь собственным возмущением. — А Валера? Валера — это лоск! У него автосалон, у него часы стоят, как Лешкина почка!
— Галя, но Света его любит. И живут они неплохо, — неуверенно возразила собеседница.
— «Неплохо»! — передразнила первая. — Моя дочь рождена для шелков, а не для того, чтобы отстирывать робу. Я уже всё решила. Валера видел её фото, он в восторге. Осталось только технично убрать этого литейщика с дороги. Я ему устрою такую жизнь, сам сбежит.
Часть 1. Огненная купель
В цехе стоял густой, плотный дух расплавленной бронзы и пчелиного воска. Здесь не существовало времени, только температурные режимы и цвета пламени. Алексей поправил защитные очки и специальными клещами подхватил тигель. Ему нравилась эта работа. Художественное литье требовало не столько силы, сколько чутья. Одно неверное движение, один пузырек воздуха — и сложная скульптура, над которой он трудился месяц, превратится в лом.
Он был не просто рабочим, он был мастером, к которому приезжали коллекционеры из столицы. Но для своей тёщи, Галины Петровны, он оставался «чумазым ремесленником», недостойным элитного паркета, который она мечтала видеть в квартире дочери.
Алексей аккуратно наклонил тигель. Жидкий огонь, похожий на густой мёд, устремился в литник. В этот момент зажужжал телефон, лежавший на верстаке подальше от жара.
Алексей не прервал движения. Рука его была тверда. Только когда последняя капля металла скрылась в форме, он выдохнул, снял тяжелые краги и подошел к аппарату. Сообщение от соседки по даче, тети Вали. Голосовое.
Он нажал на воспроизведение. Сквозь шум ветра и лай собак пробивался до боли знакомый визгливый голос Галины Петровны. Видимо, она вышла на веранду смежного участка и говорила слишком громко, не подозревая, что у соседки феноменальный слух и включенный диктофон для записи пения птиц.
«...Да плевать я хотела на его "творчество", Валера! Светка дура, она привязалась, но я ей глаза-то раскрою. Ты главное, пригласи нас в "Империал" в пятницу. Я всё устрою. Скажу, что это дегустация для её работы. А там ты... Ну, цветы, шампанское. Я уже сказала ей, что Лешка заначку пропил, хотя сама эти деньги из его куртки вытащила. Пусть думает, что он ничтожество. Мы их разведем, я тебе обещаю. Мне нужен зять, с которым не стыдно в театр выйти, а не этот кочегар».
Алексей прослушал запись дважды. Лицо его не изменилось, но в глазах появилось что-то темное, тяжелое, напоминающее остывающий металл. Он не стал швырять телефон или бить кулаком в стену. Он просто очень аккуратно положил гаджет обратно.
Внутри поднималась злость. Она считала его дураком. Она воровала его деньги, чтобы выставить его пьяницей. Она торговала его женой, как племенной кобылой.
Алексей вытер руки ветошью. Сажа въелась в кожу, но это была не грязь, а след благородного труда. Он посмотрел на застывающую форму. Гниль. Тетка в диалоге была права. Гниль проявилась.
Часть 2. Лаборатория вкуса
Кухня ресторана напоминала операционную будущего. Никакого пара, жира или горелого лука. Только стерильный блеск нержавейки, тихий гул су-видов и сосредоточенные лица поваров. Светлана работала пинцетом, укладывая микрозелень на карпаччо из оленины с эмульсией из можжевельника. Она была су-шефом в одном из самых концептуальных заведений города. Её руки были застрахованы, а рецепторы считались эталонными.
Двери служебного входа распахнулись, нарушив священную тишину. Галина Петровны вплыла внутрь в ярком, кричащем пальто, неуместном среди этой монохромной строгости.
— Светочка! — гаркнула она так, что стажер у станции холодных закусок вздрогнул и уронил соусник.
Светлана медленно, очень медленно положила пинцет. В её взгляде, устремленном на мать, читалось ледяное спокойствие, за которым скрывалась буря.
— Мама, здесь нельзя находиться посторонним. Санитарные нормы.
— Ой, да какие нормы для родной матери! — Галина Петровна отмахнулась, проходя в "чистую зону" в уличной обуви. — Я на минутку. У меня для тебя сюрприз! В пятницу мы идем в «Империал». Там будет презентация нового меню, и один очень влиятельный человек, владелец сети отелей, хочет лично с тобой познакомиться. Валера. Солидный мужчина, не то что твой...
Светлана жестом остановила мать. Она подошла к ней вплотную. От дочери пахло дорогими специями и жидким азотом.
— Мама, — тихо произнесла Светлана. — У меня в пятницу полная посадка.
— Отпросишься! — безапелляционно заявила Галина. — Ради такого шанса можно и уволиться. Этот Валера — мечта! Он видел твои фото, он уже влюблен. Представь: Мальдивы, шубы, дом с бассейном. А не эта твоя вечная каторга у плиты и муж, от которого несет гарью. Кстати, я видела, как он вчера опять у пивного ларька терся.
Светлана знала, что Алексей не пьет. Вообще. У него аллергия на спиртное, о которой мать прекрасно знала, но предпочитала "забывать". Ложь была настолько наглой, липкой и мерзкой, что Светлане захотелось вымыть руки с хлоркой.
— Ты украла деньги из его кармана, мам? — вопрос прозвучал буднично, как вопрос о готовности стейка.
— Что? Как ты смеешь! Я... я нашла их на полу! Он пьяный уронил!
Светлана смотрела на мать и чувствовала, как внутри перегорает предохранитель покорности. Всю жизнь она терпела: критику, вмешательство, советы, унижения отца (которого мать свела в могилу своим пилением), теперь унижения мужа.
— Уходи, — сказала Светлана. Голос её стал плоским, лишенным интонаций.
— Что? Ты выгоняешь мать?
— Я сказала: вон из моей кухни. В пятницу я буду в «Империале». Но не ради твоего Валеры.
Галина Петровна расплылась в хищной улыбке, пропустив мимо ушей грубость, услышав только согласие.
— Вот и умница! Одень то красное платье, с декольте. Валера любит товар лицом.
Когда дверь за матерью закрылась, Светлана вернулась к столу. Она взяла острый, как бритва, японский нож. Её движения стали резкими, точными. Она кромсала овощи с пугающей скоростью. Злость. Холодная, кристально чистая злость заполняла её вены вместо крови. Она больше не была жертвой. Она стала охотником, который точно знает, где поставить капкан.
Часть 3. Эпицентр фарса
Ресторан «Империал» сиял позолотой и хрусталем. Это было место для людей, которые хотели казаться, а не быть. Галина Петровна сидела за лучшим столиком, нервно теребя нитку жемчуга (поддельного, но качественного). Рядом с ней вальяжно развалился Валера — мужчина лет пятидесяти с лоснящимся лицом и бегающими глазками. На нём был пиджак малинового оттенка, словно он застрял в девяностых.
Светлана вошла в зал. Она не надела красное платье. Она была в строгом черном брючном костюме, который сидел на ней как влитой, подчеркивая статус, а не доступность. Волосы были собраны в жесткий узел.
— Светочка! Ну наконец-то! — Галина вскочила, пытаясь изобразить радушие. — Валера, познакомьтесь, это моя дочь, мой бриллиант!
Валера окинул Светлану взглядом, задержавшись на бедрах. Он не встал.
— Ну, здравствуй, бриллиант. Присаживайся. Мама много о тебе рассказывала. Говорит, борщи варишь знатные. Мне как раз хозяйка в дом нужна.
Светлана села. Она не улыбалась. Она сканировала пространство.
— Я не варю борщи, Валерий. Я создаю гастрономические концепции.
— Ой, да брось ты эти умные слова, — махнула рукой Галина. — Главное, чтобы мужик сыт был. Валера, закажите вина!
В этот момент к столику подошел официант. Но не с меню.
— Простите, господа, — вежливо произнес он. — К вам гость.
Из-за спины официанта вышел Алексей. Он не переоделся в смокинг, но был в чистой, качественной рубашке и джинсах. Его руки были тщательно отмыты, но въевшийся металл давал коже бронзовый оттенок. Он выглядел спокойно, уверенно и опасно.
Лицо Галины Петровны пошло красными пятнами.
— Ты?! Что ты тут делаешь? Охрана! Кто пустил этого оборванца?
— Я пригласил его, — неожиданно произнес Валера, меняясь в лице. Спесь слетела с него мгновенно, сменившись липким страхом.
— Что? — Галина замерла с открытым ртом.
Алексей подошел к столу и положил руку на плечо Светлане. Она накрыла его ладонь своей. Это был жест абсолютного единства, который страшнее любых угроз.
— Галина Петровна, — голос Алексея был тихим, но его слышали даже за соседними столиками. — Вы так усердно искали дочери богатого мужа. Вы так хотели, чтобы она жила в роскоши. Вы привели её к Валерию.
— Да! И он в сто раз лучше тебя! — заявила теща, теряя самообладание. — У него бизнес!
— Валерий, расскажите Галине Петровне о вашем бизнесе, — предложил Алексей, глядя на "жениха" в упор.
Валерий побледнел и сжался.
— Я... у меня перепродажа автозапчастей. И... кредит. Большой.
— Кредит, который вы не можете отдать, — уточнил Алексей. — И за который коллекторы, которых вы так боитесь, уже ищут ваши активы. Галина Петровна, вы ведь переписали свою дачу на Валерия неделю назад? В качестве "инвестиции" в будущий семейный бизнес?
В зале повисла тишина. Галина Петровна медленно осела на стул.
— Откуда... откуда ты знаешь? Я... это был секрет... Валера сказал, это временно...
— Валерий — банкрот, — жестко произнесла Светлана. Она смотрела на мать с брезгливостью. — Он искал дуру с недвижимостью, чтобы закрыть дыры. Ты сама привела его. Ты сама отдала ему единственное, что у тебя было, надеясь, что он возьмет меня на содержание, а ты будешь жить с нами.
— Но... Леша... Ты же просто рабочий! Откуда у тебя такие связи? — прошептала Галина.
— "Рабочий" на прошлой неделе отливал герб для фасада банка, которому должен ваш Валера, — усмехнулся Алексей. — И начальник службы безопасности банка — мой хороший знакомый, ценитель бронзы. Он мне и рассказал про забавного должника, который хвастался, что нашел "богатую тещу-лохушку".
Часть 4. Территория правды
Они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным. Галина Петровна семенила за ними, хватая Алексея за рукав.
— Лешенька! Светочка! Это ошибка! Он меня обманул! Вы должны мне помочь! Леша, ты же мужчина, разберись с ним! Забери мою дачу!
Алексей остановился возле своей машины. Это был не старый жигуль, на котором он обычно ездил на завод, чтобы не привлекать внимания, а мощный, новый внедорожник черного цвета. Галина никогда не видела эту машину.
— Я мужчина, Галина Петровна. Именно поэтому я защищаю свою семью. От врагов. А вы — враг.
— Я мать! — взвыла она.
— Ты предатель, — отрезала Светлана. — Ты воровала у нас. Ты унижала моего мужа. Ты пыталась продать меня сутенеру-неудачнику. Ты думала, мы зависим от твоей пенсии? Или от твоих "советов"?
Светлана открыла сумочку и достала конверт.
— Знаешь, почему мы терпели твои выходки? Из жалости. Леша оплачивал твою коммуналку последние пять лет. Леша платил за твои санатории. Не "соцстрах", а Леша. Мой муж, "нищий литейщик", зарабатывает в месяц больше, чем этот твой Валера за год в лучшие времена.
Галина Петровна смотрела на зятя, словно впервые видя его. Дорогая обувь, уверенный взгляд, хищный профиль машины. И ледяное презрение в глазах дочери.
— Светочка, доченька, я же хотела как лучше... Ну ошиблась, ну с кем не бывает... Поехали домой, я испеку пирог...
— У тебя нет дома, — голос Алексея прозвучал глухо. — Дачу ты подарила альфонсу. А квартиру... Света, покажи ей документы.
Светлана достала из конверта бумаги.
— Ты живешь в квартире, которая юридически принадлежит мне. Бабушка завещала её мне, а не тебе, помнишь? Ты просто прописана. Но после того, что ты сделала... после твоих слов про "раскрыть глаза" и "гнилую форму"...
— Я меняю замки, — закончила Светлана. — Сегодня. Прямо сейчас мастер уже там.
Часть 5. Крах иллюзий
Подъезд их старого дома встретил Галину Петровну неприветливой темнотой и запахом кошек. Она бежала по ступеням, задыхаясь. Сзади, не торопясь, поднимались Алексей и Светлана. Они шли не как судьи, а как исполнители приговора, который жизнь вынесла глупости и жадности.
Дверь была заперта. Старый замок был демонтирован, на его месте тускло поблескивала новая личинка. На пороге стояли два больших чемодана и коробки.
— Это... это что? — прохрипела Галина, прижимая руки к груди.
— Это твои вещи, мама, — спокойно сказала Светлана. — Всё, что ты нажила. Шуба, жемчуг, твои платья.
— Куда мне идти? Ночь на дворе! Света, опомнись! Вы не можете так поступить со мной! Я вызову полицию!
— Вызывай, — равнодушно пожал плечами Алексей. — Документы на собственность у Светланы. Ты здесь больше не живешь. Ты искала богатую жизнь? Валера все еще в ресторане, наверное, счет оплачивает твоей кредиткой, данные которой ты ему дала. Беги к нему. Может, он пустит тебя пожить в своей "эко-отеле", которого не существует.
Галина Петровна прижалась к стене. Осознание накрывало её волной ужаса. Она переиграла сама себя. Она считала Алексея тюфяком, а он оказался скалой. Она считала дочь покорной овцой, а та превратилась в волчицу. Она хотела всего и сразу, а осталась в подъезде на чемоданах.
— Света... ну хоть на чай пусти... — проскулила она, теряя остатки гордости.
— Чай закончился, — ответила Светлана. — И сахар тоже. Ты любишь сладкую жизнь за чужой счет, мама. Но счет закрыт.
Светлана подошла к двери, вставила ключ. Замок щелкнул мягко.
— Леша, пойдем. Я хочу приготовить тебе ужин. Настоящий.
— Идем, родная.
Они вошли в квартиру и закрыли дверь. Галина осталась одна на грязной лестничной площадке. Она посмотрела на свои чемоданы. Потом на дверь. Потом на телефон, где в списке контактов был только заблокированный номер "Валера — Мечта" и номер дочери, который теперь молчал.
Она встала, шатаясь, и пнула чемодан. Глухой звук удара эхом разлетелся по подъезду. Винить было некого. Она сама отлила эту форму, и теперь расплавленный металл одиночества и нищеты заливал её с головой. Самое страшное было не в том, что она осталась без жилья — Леша бы не дал ей умереть на улице, она это знала, они слишком порядочные. Самое страшное было то, что они лишили её статуса "матери" и "тещи". Она стала для них пустым местом. Невидимкой.
За дверью слышался смех. Счастливый, спокойный смех людей, которые вычистили гниль из своей жизни.
Автор: Анна Сойка ©