Вечер тогда выдался тихий, но стылый. Мороз сильный давил, аж деревья в саду трещали. Я в тот день у подруги своей, Надежды, задержалась. Она в школьной столовой поваром всю жизнь работает. Женщина - золото, а судьба - полынь горькая. Маленькая она, сухонькая, но жила в ней стальная. Двоих детей одна подняла, когда муж сгинул, и ни разу я не видела, чтоб она руки опустила или жаловаться начала. Мы с ней на кухне сидели, к празднику готовились. Надя тесто на пироги ставила - опарное, пышное, оно у неё живое прямо, под руками пищит. А я пельмени помогала лепить. Ждали мы её сына Павла с семьей на воскресный обед. На кухне уютно: лампочка под абажуром желтым светит, ходики старые на стене - тик-так, тик-так... Пахнет мукой, ванилью и мясным фаршем с чесночком. - Знаешь, Семёновна, - говорит Надя, раскатывая сочень, - Пашка-то мой совсем взрослый стал. Хозяйственный. Баню новую срубил, теперь вот трактор свой купить хочет. Копит каждую копейку, не пьет, всё в дом. - Так есть в кого, Надя,
Публикация доступна с подпиской
Клуб моих читателейКлуб моих читателей