Когда Олег привёз свою мать жить к нам, я даже обрадовалась поначалу. Наивная дура, что тут ещё скажешь. Думала, помощница мне будет, с внуком посидит, по хозяйству поможет. А Олег так трогательно просил, глаза честные делал.
— Лен, ну пожалуйста, она же одна совсем. Квартиру свою сдаст, деньги получать будет. Нам же только польза, правда ведь?
Я согласилась. Наш Мишка тогда в третий класс пошёл, а я в банке работала, график плавающий. Действительно думала, что со свекровью легче станет.
Валентина Петровна въехала к нам со своими тремя чемоданами и сразу начала переставлять мебель на кухне.
— Лена, милая, ты не против? Просто я привыкла, чтобы холодильник у окна стоял, а то мне неудобно как-то, — говорила она, но уже двигала холодильник сама, даже не дождавшись моего ответа.
— Валентина Петровна, давайте я потом с Олегом передвину, тяжело же, — пыталась я остановить её.
— Да что ты, я ещё ого-го какая! Вот раньше мы с покойным мужем всю мебель сами таскали, никого не просили.
Покойный муж, то есть отец Олега, умер лет десять назад. Но свекровь постоянно вспоминала его, как будто он только вчера с работы не вернулся. Мне это было немного странно, но я старалась относиться с пониманием. Вдова, одинокая женщина, тяжело ей.
Первый месяц прошёл тихо. Валентина Петровна правда помогала с Мишкой, забирала его из школы, кормила обедом. Я приходила с работы, а ужин уже готов. Вроде бы здорово всё получалось. Олег ходил довольный, всё нахваливал, какая у него мать молодец.
— Видишь, Ленка, я же говорил! Хорошо ведь, да? А ты переживала.
Я и правда переживала, но не говорила ему. Просто чувствовала что-то неладное. Женская интуиция, наверное. Валентина Петровна смотрела на меня как-то оценивающе, будто экзамен какой принимала. И при сыне стала делать мне замечания.
— Лена, борщ пересолен немного. Олежек, ты не ешь много, я тебе потом отдельно сварю.
Или:
— Мишенька, не надевай эту куртку, мама тебе явно маленькую купила. Я вот вчера видела в магазине отличную, завтра сходим.
Сначала я молчала. Потом стала отвечать, но мягко, не хотела скандалов устраивать. А Олег делал вид, что ничего не замечает. Приходил с работы, ужинал, в телефон залипал и спать ложился.
— Олег, поговорить надо, — сказала я как-то вечером.
— О чём? — он даже от экрана не оторвался.
— Твоя мать начала указывать мне, как ребёнка воспитывать, как готовить, как одеваться. Мне некомфортно в собственной квартире.
— Да брось ты, мама просто помочь хочет. Она же из лучших побуждений. Не придирайся к человеку.
Вот так всегда. Я придираюсь, я выдумываю, я конфликтная.
Месяца через три начались разговоры про квартиру. Мы жили в двухкомнатной, купленной ещё до брака на мои деньги. Родители помогли тогда, я сама копила. Олег въехал ко мне после свадьбы, у него своего жилья не было.
Как-то за ужином Валентина Петровна вдруг завела разговор:
— Олежек, а вы не думали квартиру побольше взять? Вот я свою сдаю, деньги получаю, могла бы добавить вам на новую. Всё-таки теснота тут у вас.
Я чуть не поперхнулась чаем.
— Какая теснота? Нам нормально живётся, — ответила я.
— Да ну, Леночка, ребёнку комната нужна отдельная. И нам с Олегом отдельная. Да и мне уже в коридоре на раскладушке неудобно. Спина болит по утрам.
— Так вы же сами настояли в зале на диване спать, я предлагала Мишку к нам переселить, а ему отдать большую комнату, — сказала я.
— Зачем ребёнка тревожить? Лучше мы новую квартиру подберём, трёхкомнатную. Я же говорю, я добавлю.
Олег молчал, жевал котлеты и в тарелку смотрел. Я на него посмотрела, ждала, что он скажет. Но он молчал.
— Валентина Петровна, мы пока не планируем переезжать. У нас и так всё устраивает, — твёрдо сказала я.
— Ну смотрите сами. Только потом не говорите, что я не предлагала.
После этого разговора прошло недели две. Я как-то пришла с работы пораньше, открываю дверь, а в квартире чужие голоса. Захожу — сидят на кухне Олег, его мать и какой-то мужик в пиджаке с папкой.
— Лен, привет, — Олег вскочил виноватым таким. — Это вот Михаил Иванович, риелтор. Мы тут просто посоветоваться хотели насчёт обмена.
У меня внутри всё похолодело.
— Какого обмена? — спросила я максимально спокойным голосом.
— Ну вот смотри, — начал Олег, явно заученную речь выдавая, — мама готова продать свою однушку, мы продаём нашу двушку, добавляем немного и берём трёшку. Всем будет удобно.
— Нашу? — переспросила я. — Олег, эта квартира оформлена на меня. До брака куплена.
Риелтор заёрзал на стуле, видимо, понял, в какую историю вляпался.
— Лена, милая, но вы же семья, — вмешалась Валентина Петровна. — Что значит моё, твоё? Мы же для ребёнка стараемся.
— Да, для ребёнка, — поддержал Олег. — Ему же лучше будет.
Я посмотрела на них обоих и вдруг всё поняла. Совершенно всё. Как они планировали, как мать его надоумила, как он теперь давит на меня через Мишку.
— Михаил Иванович, всего доброго. Никаких сделок не будет, — сказала я.
Риелтор быстро собрал бумаги и практически сбежал. А я развернулась и ушла к себе в комнату. Слышала, как они там на кухне совещаются. Потом Олег зашёл.
— Ты чего психуешь? Нормально же предложили.
— Олег, убери мать из квартиры.
— Ты что несёшь? Это моя мать!
— Именно. Твоя. Пусть живёт в своей квартире, раз она у неё есть.
— Она же сдана! И вообще, я теперь понял, какая ты на самом деле. Жадная, чёрствая. Семьи у тебя нет в душе.
Он хлопнул дверью и ушёл. Вернулся только утром, пьяный. Я уже собиралась на работу.
После этого началась настоящая война. Валентина Петровна и Олег действовали сообща. Она при Мишке говорила, что мама плохая, жадная, не любит бабушку. Олег стал приходить домой ещё позже, денег на хозяйство не давал, ссылался на какие-то долги.
— У меня машину чинить надо, сам без денег, — говорил он.
Но я же видела, что новый телефон себе купил и на рыбалку с друзьями ездил.
Как-то вечером Мишка подошёл ко мне.
— Мам, а правда, что мы все бедные из-за тебя?
Сердце у меня сжалось.
— Кто тебе это сказал?
— Бабушка. Она сказала, что у тебя есть много денег в квартире, и если бы ты согласилась, мы могли бы жить в большом доме, и у меня была бы своя комната с компьютером.
Я присела рядом с сыном и обняла его.
— Мишенька, послушай меня внимательно. Взрослые иногда говорят неправду, чтобы получить то, что им хочется. Бабушка с папой хотят продать нашу квартиру, но это неправильно. Понимаешь?
— Не очень, — честно признался он.
— Поймёшь, когда подрастёшь. Главное знай, что я люблю тебя больше всего на свете и всегда буду защищать тебя и наш дом.
Он кивнул, но в глазах читалось непонимание. Ребёнок, что с него взять.
Через месяц этой адской жизни я поняла, что так дальше нельзя. Записалась к юристу. Молодая женщина выслушала меня внимательно, посмотрела документы.
— Квартира ваша, это точно. Оформлена до брака, муж на неё прав не имеет. Но судя по тому, что вы рассказали, они будут давить дальше. У вас есть доказательства их попыток вас развести?
— Только тот разговор с риелтором. Свидетелей нет.
— Начните записывать разговоры. Диктофон на телефоне. Это поможет в суде, если дойдёт до развода.
— А алименты? — спросила я.
— На ребёнка, естественно, будете получать. И знаете что, если докажете, что муж не участвует в содержании семьи, можете ещё и задолженность подать.
Я вышла от юриста с какой-то новой уверенностью. Начала записывать все разговоры. И вот что интересно, когда знаешь, что запись идёт, начинаешь задавать правильные вопросы.
— Олег, почему ты не даёшь денег на продукты? Ребёнка кормить надо.
— У меня нет денег, я же говорил.
— А откуда тогда новая куртка?
— Мама подарила.
— На какие деньги твоя мама дарит, если она у нас живёт и свою квартиру сдаёт? Куда деньги идут от аренды?
— Не твоё дело! Вот если бы ты согласилась на обмен, вопросов бы не было!
Всё записывалось. Каждый такой разговор, каждая претензия свекрови, каждый отказ дать денег.
А потом случилось то, что переполнило чашу. Я пришла домой, а дверь не открывается. То есть ключ вставляется, но замок не проворачивается. Звоню Олегу.
— Алло, дверь не открывается, что случилось?
— А мы замок поменяли, — спокойно так говорит. — Мама сказала, что в подъезде подозрительные личности ходят, вот и решили обезопаситься.
— Олег, я на лестнице стою с сумками! Открой немедленно!
— Подожди, мама ключ искать пошла. Куда-то положила.
Я прождала минут двадцать. Соседка выходила, с сочувствием посмотрела. Потом наконец дверь открылась. Валентина Петровна стояла с таким довольным лицом.
— Ой, Леночка, прости, пожалуйста, я ключи в другую сумочку переложила, забыла совсем.
Я зашла, прошла мимо неё в комнату. Достала телефон, позвонила юристу. Назначила встречу на следующий день. Всё, хватит.
Заявление на развод подала через три дня. Олег сначала не поверил.
— Ты что творишь? Одумайся! Из-за какой-то квартиры семью рушишь!
— Не из-за квартиры, Олег. Из-за того, что ты оказался тряпкой, которая позволила матери разрушить наш брак. Из-за того, что ты не защитил меня и сына. Из-за того, что пытался меня обмануть.
— Да ты! — он даже слов не находил. — Мама права была, ты стерва бессердечная!
— Съезжайте. Оба. В течение недели.
Они не съезжали. Пришлось обращаться в суд. Параллельно подала на алименты. Юрист помогла собрать все справки, выписки. Оказалось, что зарплата у Олега вполне приличная, просто он её прятал.
В суде было показательно. Валентина Петровна рыдала, что её родной сын выгоняют на улицу, что она уже старая, больная. Олег делал вид оскорблённого невинно человека.
Судья выслушала всех, посмотрела документы.
— Квартира является собственностью истицы, приобретена до брака. Ответчик и его мать обязаны освободить жилплощадь в течение месяца. По алиментам назначаю выплату в размере двадцати пяти процентов от дохода ответчика, — это она так сухо зачитала решение.
Олег побелел. Его мать закричала что-то про справедливость. Но решение было окончательным.
Они съехали. Олег снял комнату где-то на окраине, мать вернулась в свою однушку. Деньги он платить не хотел, пришлось через судебных приставов. Зато платил исправно, когда его вызвали на беседу и объяснили, что может быть.
Мишка первое время скучал по отцу. Потом привык. Олег брал его на выходные раз в месяц, не чаще. Ребёнок рассказывал, что бабушка всё время жалуется на жизнь и говорит, что это всё из-за мамы.
Я не стала запрещать общение. Пусть сам сын поймёт со временем, кто есть кто.
Прошло три года. Я так и живу одна с Мишкой. Квартиру не продала, конечно. Даже мысли такой не было. Работаю, сына растю. Олег завёл себе новую женщину, Валентина Петровна живёт с ними, уже у них скандалы начались, общие знакомые рассказывали.
Мне их совсем не жалко. Они сами выбрали свой путь. Хотели развести меня на квартиру, а получилось, что я развела их на алименты и спокойную жизнь. Справедливость восторжествовала, как говорится.