– Ну что ты сразу так, – Сергей отвел взгляд в сторону, переступая с ноги на ногу в тесной прихожей их небольшой двухкомнатной квартиры. – Мы же семья. Вместе ведь всё тянули, и сейчас вместе справимся.
Олеся стояла, прислонившись спиной к стене, и смотрела на мужа с таким чувством, будто видела его впервые. В руках она всё ещё сжимала распечатку из банковского приложения – длинный список операций, которые она обнаружила только сегодня утром, когда решила проверить общий счёт. Сумма была такой, что у неё перехватило дыхание. Почти два миллиона рублей. Кредиты, оформленные на имя Сергея, но с поручительством его матери.
– Вместе? – тихо переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Сергей, я даже не знала, что эти кредиты существуют. Ты ни разу не сказал ни слова. А теперь вдруг я должна их платить?
Он вздохнул, провёл ладонью по коротко стриженным волосам, которые уже начали седеть на висках, хотя ему было всего сорок два.
– Мама давно хотела сделать ремонт в своей квартире. Большой, капитальный. И ещё машину ей надо было поменять – старая совсем развалилась. А у меня зарплата... ты же знаешь, после сокращения в прошлом году я только на полставки устроился. Вот и решили взять кредиты под низкий процент. Думали, потихоньку отдавать.
Олеся почувствовала, как внутри всё холодеет. Она работала бухгалтером в небольшой фирме, получала неплохо, но и тратила немало – на ипотеку за эту самую квартиру, на сына, который учился в одиннадцатом классе и уже готовился к поступлению, на обычные семейные нужды. Они с Сергеем всегда делили расходы пополам, и она гордилась тем, что у них нет больших долгов. А теперь выясняется, что долги есть – и огромные.
– Потихоньку отдавать, – повторила она, словно пробуя слова на вкус. – А почему я об этом узнаю только сейчас, когда уже пришли первые требования от банка?
Сергей опустил голову.
– Я не хотел тебя расстраивать. Думал, сначала сам начну выплачивать, а потом расскажу. Но... проценты выросли, мама ещё один кредит взяла, на лечение якобы. А потом позвонили из банка, сказали, что просрочка, и...
– И ты решил, что я просто возьму и переведу деньги с нашей общей карты? – Олеся наконец оттолкнулась от стены и прошла на кухню. Ноги слушались плохо, будто ватные. Она налила себе воды из фильтра, сделала глоток, но горло всё равно пересохло.
Сергей пошёл следом, сел за стол, где ещё стоял недопитый чай с утра.
– Олесь, ну не кричи. Я же не прошу всё сразу. Просто немного помочь. Ты же сейчас премию получила, да? И у тебя накопления есть, я знаю.
Она поставила стакан так резко, что вода плеснулась на стол.
– Премию я получила за год работы без выходных. А накопления – это на учёбу Димы. Мы же договорились, что он будет поступать на платное, если не пройдёт бюджет. Ты что, забыл?
– Не забыл, – тихо ответил Сергей. – Но мама... она ведь одна. И здоровье у неё неважное. Мы не можем её бросить.
Олеся посмотрела в окно. За стеклом был серый ноябрьский вечер, фонари уже горели, отражаясь в лужах на асфальте. Их дом стоял в спальном районе, где всё было привычным и спокойным – детская площадка, магазинчик напротив, школа, куда Дима ходил пешком. Она любила эту квартиру, хотя и маленькую. Они купили её десять лет назад, сразу после свадьбы, и каждый метр здесь был их общим.
А теперь всё рушилось из-за чужих долгов.
– Сергей, – она повернулась к нему, стараясь говорить спокойно. – Я понимаю, что твоя мама тебе дорога. Но это её кредиты. И твои. Вы взяли их без моего ведома. Почему я должна отвечать за это?
– Потому что мы семья, – повторил он, и в голосе его появилась нотка обиды. – Когда у тебя были проблемы с работой, я же помогал. Когда Диму в больницу клали, я всё оплачивал.
– Это другое, – Олеся села напротив. – Тогда мы решали вместе. А сейчас ты просто поставил меня перед фактом.
В этот момент в прихожей послышался звук ключа. Дима вернулся с тренировки – он занимался баскетболом три раза в неделю. Высокий, худой, с мокрыми после душа волосами, он заглянул на кухню.
– Привет. Что-то случилось? У вас лица такие...
– Ничего, сынок, – быстро сказала Олеся, заставляя себя улыбнуться. – Просто взрослые разговоры.
Дима пожал плечами, взял из холодильника йогурт и ушёл в свою комнату. Дверь закрылась тихо, но Олеся всё равно вздрогнула.
– Я не хочу, чтобы он знал, – прошептала она. – Пока не хочу.
Сергей кивнул.
– Конечно. Но, Олесь... нам нужно решить, что делать. Банк уже звонит каждый день.
Она молчала долго, глядя на свои руки. Пальцы были холодными, хотя на кухне было тепло.
– Я подумаю, – наконец сказала она. – Но сразу говорю – я не буду платить за ваши кредиты. Это не моя ответственность.
Сергей встал, подошёл к ней, хотел обнять, но она слегка отстранилась.
– Я поговорю с мамой, – сказал он. – Может, она что-то продаст. Или я найду подработку.
Олеся не ответила. Она просто смотрела, как он выходит из кухни, и чувствовала, как внутри всё сжимается от тревоги.
Вечер прошёл тихо. Дима сделал уроки, поужинал, потом сидел в наушниках за компьютером. Сергей смотрел телевизор, но Олеся видела, что он не смотрит – просто уставился в экран. Она сама легла пораньше, но сон не шёл.
Она лежала в темноте и вспоминала, как всё начиналось. Они познакомились на работе – оба бухгалтера в одной фирме. Сергей был старше на семь лет, спокойный, надёжный. Когда родился Дима, он взял на себя ночные дежурства, чтобы она могла выспаться. Они вместе копили на квартиру, вместе радовались первым шагам сына.
А потом появилась свекровь. Валентина Ивановна всегда была женщиной властной, привыкшей, что сын слушается её во всём. После смерти мужа она осталась одна в своей трёхкомнатной квартире в центре, и постепенно начала требовать всё больше внимания. Сначала приезжала в гости на выходные, потом на праздники, потом просто так. Сергей никогда не отказывал.
Олеся терпела. Она понимала, что мать для него важна. Но когда Валентина Ивановна начала советовать, как воспитывать Диму, как готовить борщ, как гладить рубашки – Олеся начала тихо раздражаться. Сергей всегда вставал на сторону матери.
А теперь – кредиты.
На следующий день Олеся ушла на работу раньше обычного. В офисе было тихо, коллеги ещё не все пришли. Она села за компьютер и открыла банковское приложение. Список кредитов был длинным. Три потребительских, один на машину, один – якобы на лечение. Все оформлены в разных банках, в разное время.
Она начала проверять даты. И чем больше смотрела, тем сильнее становилось ощущение, что что-то не так.
Один кредит был взят два года назад – когда они с Сергеем как раз закрывали ипотеку. Тогда денег было в обрез, и она точно помнила, что Сергей жаловался на отсутствие свободных средств. Как же он мог взять кредит на ремонт материнской квартиры?
Второй – полгода назад. Тогда Валентина Ивановна действительно лежала в больнице с давлением. Но лечение было по полису, бесплатно. Зачем кредит?
Олеся открыла калькулятор и начала считать проценты. Сумма ежемесячных платежей была такой, что даже при двух зарплатах они бы не справились. И всё это время Сергей молчал.
В обеденный перерыв она позвонила подруге Лене – той самой, с которой работала ещё на первом месте.
– Лен, привет. Слушай, у меня вопрос чисто профессиональный. Если человек берёт несколько кредитов в разных банках, это как-то отслеживается?
Лена, опытный кредитный специалист, сразу насторожилась.
– Олесь, что случилось?
– Пока ничего. Просто... теоретически.
– Теоретически – да, отслеживается через бюро кредитных историй. Но если брать в разных банках и не одновременно, можно набрать прилично, пока не начнутся просрочки. А почему спрашиваешь?
– Потом расскажу, – уклончиво ответила Олеся. – Спасибо.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в окно. За стеклом шёл мелкий дождь, машины медленно ползли по мокрому асфальту.
Вечером Сергей встретил её с виноватым видом.
– Я поговорил с мамой. Она сказала, что готова продать дачу. Там участок небольшой, но в хорошем месте. Должно хватить на один кредит.
– На один из пяти, – уточнила Олеся.
– Ну... да. Остальные мы потихоньку...
– Сергей, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Я сегодня весь день считала. Чтобы закрыть все эти кредиты, нужно больше трёх миллионов. Даже если продать дачу, останется огромная сумма. И проценты продолжают капать.
Он побледнел.
– Я знаю. Но мы же справимся. Я найду вторую работу, ты...
– Я ничего не буду, – тихо, но твёрдо сказала Олеся. – Это не мои долги.
– Но мы же женаты! Общее имущество...
– Общее имущество – это наша квартира. И если банк подаст в суд, могут наложить арест. Ты это понимаешь?
Сергей сел на диван, закрыл лицо руками.
– Я не знаю, что делать, Олесь. Мама плакала, говорила, что без ремонта не может жить, что стены плесневеют. А потом машина сломалась...
Олеся почувствовала, как внутри что-то ломается. Она любила этого человека. Семнадцать лет вместе. Но сейчас она видела перед собой не мужа, а человека, который позволил матери манипулировать собой – и теперь пытается втянуть в это её.
– Завтра я поеду к Валентине Ивановне, – сказала она. – Поговорю с ней сама.
– Зачем? – встрепенулся Сергей.
– Потому что хочу услышать от неё, на что именно ушли эти деньги.
Он хотел возразить, но посмотрел на её лицо и промолчал.
На следующий день, в субботу, Олеся взяла такси и поехала к свекрови. Валентина Ивановна жила в старом кирпичном доме в центре, квартира была большая, с высокими потолками, но действительно требовала ремонта – обои местами отклеивались, паркет поскрипывал.
Свекровь открыла дверь в домашнем халате, с бигуди на голове.
– Олеся? А Серёжа не сказал, что ты приедешь.
– Я сама решила, – Олеся прошла в прихожую, сняла пальто. – Нам нужно поговорить, Валентина Ивановна.
– Про кредиты, да? – свекровь сразу напряглась. – Серёжа всё рассказал?
– Рассказал. Но я хочу услышать от вас.
Они прошли на кухню. Валентина Ивановна поставила чайник, достала чашки.
– Ну что тут рассказывать. Старость – не радость. Здоровье подводит, квартира разваливается. Серёжа помог, как мог.
– Помог кредитами на два миллиона? – уточнила Олеся.
Свекровь пожала плечами.
– Ну да. Ремонт дорогой нынче. И машина нужна – я же одна, на автобусе тяжело.
Олеся посмотрела вокруг. На кухне был новый гарнитур – явно недешёвый. В гостиной, которую видно через открытую дверь, стоял огромный телевизор.
– Валентина Ивановна, – тихо сказала Олеся. – Я видела выписки. Там не только ремонт и машина. Там покупки в ювелирных магазинах, поездка в Турцию в прошлом году, дорогая шуба...
Свекровь замерла с чашкой в руках.
– Это... это мои личные траты. Я имею право.
– Имеете. Но на кредитные деньги, которые теперь требует банк.
– Серёжа обещал помочь.
– Серёжа не может помочь. И я не буду.
Валентина Ивановна поставила чашку, в глазах её появилась знакомая сталь.
– Ты что, хочешь, чтобы я на улице осталась?
– Нет. Я хочу, чтобы вы поняли – это ваши долги. Вы взяли кредиты, вы их и платите.
– А Серёжа? Он мой сын!
– Он мой муж. И отец Димы. И у нас свои обязательства.
Свекровь молчала долго, потом вдруг сказала:
– Ты всегда меня не любила. С первого дня.
Олеся вздохнула.
– Это не про любовь. Это про ответственность.
Она встала, оделась и ушла, оставив свекровь одну.
Дома Сергей ждал с тревогой.
– Ну как?
– Как и ожидала, – ответила Олеся. – Она считает, что ты обязан ей до конца жизни.
– Но она же мать...
– А я твоя жена.
Вечером Олеся села за компьютер и начала искать информацию о рефинансировании, о банкротстве физлиц, о том, как защитить своё имущество. Она понимала, что ситуация серьёзная.
А ночью, когда Сергей уже спал, она открыла банковское приложение ещё раз. И увидела новое уведомление – перевод на крупную сумму с их общего счёта. На имя Валентины Ивановны.
Дата – вчера.
Олеся почувствовала, как сердце остановилось. Сергей перевёл деньги тайком. Её деньги. Те самые, что она копила на учёбу сына.
Она встала, прошла в гостиную, включила свет. Сергей проснулся от шума.
– Олесь? Что случилось?
Она показала ему телефон.
– Это что?
Он сел на кровати, лицо его стало белым.
– Я... мама просила. Сказала, срочно нужно оплатить очередной платёж, иначе пеня...
– Ты взял мои деньги. Без моего ведома.
– Но это же общие...
– Нет. Это мои накопления. Я их откладывала отдельно.
Сергей молчал.
Олеся почувствовала, как внутри всё рушится окончательно. Она поняла, что это не просто долги. Это система. Манипуляция, в которой она оказалась лишней.
И в этот момент она приняла решение – больше она не будет молчать.
Но что именно она сделает дальше, даже сама ещё не знала...
– Олесь, прости, – Сергей стоял в дверях гостиной, бледный, с опущенными плечами. – Я не хотел тебя обманывать. Мама позвонила вчера вечером, плакала, говорила, что банк угрожает судом. Я подумал – переведу немного, чтобы выиграть время, а потом верну.
Олеся смотрела на экран телефона, где чётко видна была сумма перевода – ровно пятьдесят тысяч рублей. Те самые, что она откладывала последние полгода, отказывая себе в отпуске и новой зимней куртке.
– Вернёшь из чего? – тихо спросила она. – Из тех денег, которых у нас нет?
Сергей молчал. В квартире было тихо, только часы на стене тикали, отсчитывая секунды.
– Я завтра же поговорю с мамой, – наконец сказал он. – Скажу, чтобы она вернула.
– Она не вернёт, – Олеся положила телефон на стол. – Ты же знаешь.
Он подошёл ближе, хотел взять её за руку, но она отстранилась.
– Я всё исправлю. Обещаю.
Но в его голосе уже не было той уверенности, что раньше. Олеся видела – он сам не верит своим словам.
Утром следующего дня она ушла на работу, не позавтракав. Дима ещё спал – каникулы начались, он мог позволить себе поспать подольше. Сергей проводил её до двери молча, только спросил:
– Ты вернёшься после работы?
– Конечно, – ответила она. – Это мой дом.
В офисе Олеся с трудом сосредоточилась. Цифры в отчётах плыли перед глазами. В обед она снова позвонила Лене.
– Лен, помнишь наш вчерашний разговор? Это не теоретически. Муж с свекровью набрали кредитов на огромную сумму. И вчера он тайком перевёл мои деньги на её счёт.
Лена ахнула.
– Олесь, это серьёзно. Ты проверяла, на чьё имя оформлены кредиты?
– На Сергея и на неё. Я поручителем не была.
– Тогда твоё имущество в безопасности. Пока. Но если они в браке, и долги общие... подожди, вы же в браке официальном?
– Да.
– Тогда при разводе... нет, лучше не думать пока о разводе. Сначала собери все документы. Выписки, договоры кредитные. И сходи к юристу. Хорошему.
Олеся записала рекомендацию – имя знакомого Лены адвоката по семейным делам.
Вечером она вернулась домой позднее обычного. Сергей приготовил ужин – её любимую запеканку с курицей. Дима сидел за столом, радостный – отец разрешил ему поиграть подольше.
– Мам, папа сказал, что мы на новогодние к бабушке Валентине поедем, – выпалил сын. – Там ёлка большая, и подарки!
Олеся замерла с сумкой в руках.
– Поедем? – переспросила она, глядя на Сергея.
– Я подумал, – он отвёл взгляд, – может, вместе поговорим с мамой. Все втроём. Чтобы она поняла.
– Поняла что?
– Что так дальше нельзя.
Олеся села за стол, но есть не смогла. После ужина, когда Дима ушёл в комнату, она сказала:
– Я записалась к юристу. На послезавтра.
Сергей кивнул.
– Хорошо. Может, он подскажет, как рефинансировать.
– Или как защитить мои деньги, – спокойно добавила она.
Он вздрогнул.
На следующий день Олеся поехала к Валентине Ивановне без предупреждения. Свекровь открыла дверь в новом домашнем костюме – явно дорогом, из мягкого велюра.
– Опять ты, – не слишком приветливо сказала она. – Серёжа знает?
– Нет. Я пришла одна.
Они прошли в гостиную. На журнальном столике лежал новый журнал о моде, рядом – коробка из-под дорогих конфет.
– Валентина Ивановна, – начала Олеся без предисловий, – вчера Сергей перевёл вам пятьдесят тысяч. Мои деньги.
Свекровь даже не моргнула.
– Он мне должен. Я его родила, вырастила.
– Он вам ничего не должен. Вы взрослый человек. У вас пенсия, квартира, дача.
– Пенсия маленькая, – фыркнула Валентина Ивановна. – А дача – это клочок земли.
– Тогда зачем вы брали кредиты на шубу и поездку в Турцию?
Свекровь впервые отвела взгляд.
– Это моё дело.
– Нет. Теперь это дело банка. И дело моей семьи.
– Твоей семьи? – Валентина Ивановна вдруг усмехнулась. – А ты уверена, что ты в этой семье надолго?
Олеся почувствовала холодок по спине.
– Что вы имеете в виду?
– Ничего. Просто Серёжа всегда слушал маму. И будет слушать.
Олеся встала.
– Я пришла сказать одно: больше никаких переводов. И никаких новых кредитов. Если банк подаст в суд – отвечайте сами.
– А если я скажу Серёже, что ты мне угрожаешь?
– Скажите. Посмотрим, что он ответит.
Дома Сергей встретил её вопросом:
– Ты была у мамы?
– Была.
– И что?
– Ничего нового. Она считает, что ты ей должен до конца жизни.
Сергей вздохнул.
– Я с ней поговорю.
– Поговори. А я завтра иду к юристу.
Вечером Олеся долго не могла уснуть. Она думала о Диме – как объяснить ему, если всё рухнет? О квартире – единственном, что у них есть. О себе – как жить дальше, если муж выбирает не её.
На следующий день, тридцатого декабря, она поехала к адвокату. Кабинет был в центре, в старом доме с лепниной. Юрист – женщина лет пятидесяти, строгая, но доброжелательная – внимательно выслушала.
– Документы принесли?
Олеся протянула папку с распечатками.
– Пока только выписки. Договоры кредитные у мужа.
– Хорошо. Главное – вы не поручитель и не со заёмщика. Ваше добрачное имущество и личные накопления защищены. Но общее нажитое в браке – квартира, машина – может быть под ударом, если долг признают общим.
– А если я докажу, что деньги тратились не на семью?
– Тогда долг признают личным должника. Нужно собрать доказательства: чеки, выписки, показания свидетелей.
Олеся кивнула.
– И ещё, – адвокат посмотрела ей в глаза, – подумайте о брачном договоре. Или о разделе имущества. Пока не поздно.
Вернувшись домой, Олеся застала Сергея за компьютером. Он быстро закрыл вкладку, но она успела заметить – сайт банка.
– Опять перевод? – спросила она.
– Нет, – он покачал головой. – Смотрел, как рефинансировать.
– Один?
– Пока да.
Она села рядом.
– Сергей, я была у юриста.
Он напрягся.
– И что?
– Сказала, что могу защитить свою часть. И что нам нужно решить – либо вместе бороться с долгами, либо... разделить всё сейчас.
– Разделить? – он посмотрел на неё с ужасом. – Ты хочешь развода?
– Я хочу справедливости. Чтобы мои деньги и мой труд не ушли на чужие прихоти.
Сергей молчал долго.
– Я поговорю с мамой. Серьёзно. Скажу, что больше не буду помогать кредитами.
– Она поверит?
– Не знаю. Но я попробую.
Вечером позвонила Валентина Ивановна.
– Серёжа, – голос в трубке был плачущим, – банк звонил. Говорят, если не заплатим до пятого января – подадут в суд.
Сергей посмотрел на Олесю. Она сидела рядом и всё слышала – он включил громкую связь.
– Мам, – твёрдо сказал он, – мы больше не будем платить твои кредиты.
– Как это? – свекровь перешла на крик. – Ты что, бросишь мать одну?
– Нет. Но я не буду брать новые долги и переводить деньги Олеси.
– Олеси? А я кто?
– Ты моя мама. И я тебя люблю. Но у меня есть жена и сын. И я должен думать о них.
Повисла пауза.
– Значит, она тебя против меня настроила, – холодно сказала Валентина Ивановна.
– Нет. Я сам так решил.
– Ну и ладно. Живите как знаете.
Она бросила трубку.
Сергей положил телефон и посмотрел на Олесю.
– Вот. Сказал.
– Спасибо, – тихо ответила она.
Но в глазах его она видела сомнение. И знала – это не конец.
А через час пришло сообщение от банка – новое требование по кредиту. И уведомление о просрочке.
Олеся поняла: кульминация близко. И скоро придётся принимать решение, которое изменит всё.
Но какое именно – она узнает очень скоро...
– Олесь, проснись, – Сергей осторожно тронул её за плечо в темноте спальни. – Мама звонит. Уже третий раз.
Олеся открыла глаза. Часы на прикроватной тумбочке показывали три часа ночи – канун Нового года. Телефон вибрировал не умолкая.
Она села в постели, сердце колотилось.
– Возьми трубку, – тихо сказала она.
Сергей включил громкую связь.
– Мама?
– Серёжа! – голос Валентины Ивановны был хриплым от слёз. – Приезжай скорее. Ко мне пришли... из банка. Нет, не из банка. Коллекторы. Говорят, что сейчас описывать имущество будут. Я одна, мне страшно!
Сергей побледнел.
– Как коллекторы? В три часа ночи?
– Я не знаю! Они в дверь стучат, кричат, что если не открою – взломают!
Олеся взяла телефон из рук мужа.
– Валентина Ивановна, – спокойно сказала она, – коллекторы не имеют права взламывать дверь и приходить ночью. Это незаконно. Вызовите полицию.
Повисла пауза.
– Ты... ты что, рада этому? – прошептала свекровь.
– Нет. Но я предупреждала.
Сергей выхватил телефон.
– Мам, я сейчас приеду.
– Сергей, – Олеся положила руку ему на плечо. – Не езди. Это манипуляция. Она хочет, чтобы ты приехал и снова пообещал всё оплатить.
Он посмотрел на неё затравленно.
– Но если там действительно кто-то...
– Тогда пусть вызывает полицию. Как и положено.
В трубке послышался стук – громкий, настойчивый.
– Серёжа, слышишь? – голос Валентины Ивановны сорвался на визг.
Сергей встал, начал одеваться.
– Я должен поехать.
Олеся не стала удерживать. Она просто смотрела, как он надевает куртку, и понимала – сейчас всё решится.
– Возьми меня с собой, – вдруг сказала она.
Он удивлённо обернулся.
– Зачем?
– Хочу увидеть своими глазами.
Через полчаса они уже стояли у двери квартиры Валентины Ивановны. В подъезде было тихо. Никакого стука, никаких голосов.
Сергей позвонил в домофон. Дверь открылась почти сразу.
Свекровь стояла на пороге в халате, лицо, опухшее от слёз, но глаза сухие.
– Наконец-то, – прошептала она и бросилась Сергею на шею.
Олеся прошла внутрь. В квартире было тепло, свет горел во всех комнатах. На кухне стоял недопитый чай, на диване – открытый ноутбук с паузами в фильме.
Никаких следов коллекторов. Ни шума, ни беспорядка.
– Где они? – тихо спросила Олеся.
Валентина Ивановна отстранилась от сына.
– Ушли. Как только я сказала, что сын едет.
Сергей посмотрел на мать, потом на жену.
– Мам... ты их придумала?
– Нет! – свекровь всплеснула руками. – Они были! Честное слово!
Но голос её дрогнул.
Олеся прошла в гостиную, села в кресло.
– Валентина Ивановна, давайте говорить честно. Сколько всего долгов?
Свекровь села напротив, сжала руки на коленях.
– Три миллиона двести, – тихо сказала она. – Может, чуть больше.
Сергей опустился на диван, словно у него подкосились ноги.
– Три миллиона... Мам, как?
– Я не думала, что так набежит. Сначала ремонт, потом машина, потом... я привыкла жить хорошо. Думала, Серёжа поможет.
Олеся достала из сумки папку – ту самую, с распечатками от юриста.
– Вот здесь всё. Даты, суммы, назначения платежей. Поездки, шубы, ювелирка. Не ремонт и не лечение.
Валентина Ивановна опустила голову.
– Я знаю.
– И вы решили, что мы с Сергеем будем это оплачивать?
– Вы же семья...
– Семья – это когда думают друг о друге, – спокойно сказала Олеся. – А не когда один берёт долги, а другой вынужден их закрывать.
Сергей наконец поднял голову.
– Мам, я больше не буду платить. Ни копейки. Ты должна сама решить эту проблему.
– Как сама? – свекровь вскинулась. – У меня пенсия тринадцать тысяч!
– Продайте квартиру, – сказала Олеся. – Она большая, в центре. Хватит и на долги, и на маленькую студию вам останется.
Валентина Ивановна посмотрела на неё с ненавистью.
– Это мой дом! Я здесь сорок лет прожила!
– А мы с Сергеем и Димой живём в своей квартире, которую сами купили, – ответила Олеся. – И я не позволю её потерять из-за ваших долгов.
Сергей встал, подошёл к матери.
– Мам, Олеся права. Я люблю тебя, но у меня есть своя семья. Если ты не продашь квартиру – банк сам её заберёт. А если продашь сейчас – хоть что-то останется.
Валентина Ивановна заплакала – на этот раз по-настоящему.
– Вы меня на улицу выгоняете...
– Нет, – Сергей обнял её. – Мы поможем найти жильё. И будем навещать. Но долги – твои.
Олеся молчала. Она видела, как тяжело Сергею, но видела и то, что он наконец сделал выбор.
Они уехали от свекрови только под утро. В машине Сергей сказал:
– Я горжусь тобой. Ты была права с самого начала.
– А ты? – спросила она.
– Я устал быть между двух огней. Теперь я с тобой.
Дома их встретил Дима – проснулся от шума.
– Где вы были?
– У бабушки, – ответила Олеся. – Всё решилось.
Мальчик кивнул и снова ушёл спать.
А они с Сергеем сидели на кухне, пили чай и молчали. За окном начинало светлеть – Новый год наступал.
Через три месяца Валентина Ивановна продала квартиру. Долги закрыла, купила себе небольшую однушку на окраине. Сначала обижалась, почти не звонила. Потом позвонила сама – попросила помочь с переездом.
Сергей с Олесей поехали. Дима тоже.
В новой квартире свекрови было тесно, но чисто. Она встретила их чаем и пирогом – сама испекла.
– Спасибо, что приехали, – тихо сказала она Олесе, когда мужчины носили коробки.
– Мы же семья, – ответила Олеся.
Валентина Ивановна кивнула, и в глазах её впервые появилось что-то похожее на благодарность.
Вечером, возвращаясь домой, Сергей сказал:
– Знаешь, я думал, что потеряю мать. А оказалось – нашёл жену по-настоящему.
Олеся улыбнулась и взяла его за руку.
– Мы нашли друг друга заново.
Дома их ждал Дима с новогодней ёлкой – он сам нарядил, пока они были в отъезде в тот странный канун.
– С Новым годом, хоть и поздно, – улыбнулся сын.
Они обнялись втроём под мигающими гирляндами.
И Олеся поняла – самое страшное позади. Она защитила свою семью, свои границы, свои деньги. И не потеряла мужа.
А впереди был новый год – уже по-настоящему их.
Рекомендуем: