– Мы вас не ждали сегодня... – Ольга постаралась улыбнуться, хотя внутри всё сжалось от неожиданности.
Она стояла в дверях своего нового дома, ещё пахнущего свежей краской и деревом, и смотрела на свекровь, которая уже снимала пальто и с любопытством оглядывала просторную прихожую. Рядом с Людмилой Петровной маячил её муж – отец Сергея, Виктор Иванович, молчаливый и немного сутулый, с двумя большими сумками в руках. За ними, на крыльце, виднелись ещё коробки.
Ольга почувствовала, как сердце забилось чаще. Они с Сергеем только неделю назад въехали в этот дом – дом их мечты, который строили три года, откладывая каждую копейку, отказывая себе во многом. Это был их первый настоящий дом, не съёмная квартира, не тесная однушка, а просторный двухэтажный коттедж с садом и видом на лес. И вот теперь, в первый же выходной, когда они планировали просто наслаждаться тишиной, приехала свекровь – без звонка, без предупреждения.
– Да мы решили сделать вам сюрприз, – Людмила Петровна прошла вперёд, не дожидаясь приглашения, и по-хозяйски повесила пальто на вешалку. – Сергей же говорил, что дом готов, вот мы и собрались посмотреть. А заодно и помочь обустроиться. Вы же одни не справитесь.
Ольга моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Сюрприз? Помочь обустроиться? Она оглянулась в поисках мужа – Сергей был в гараже, разбирал инструменты. Нужно было его позвать, но ноги словно приросли к полу.
– Проходите, пожалуйста, – наконец выдавила она, отступая в сторону. – Чаю хотите?
– Конечно, хочу, – кивнула Людмила Петровна, уже направляясь в гостиную. – И кофе, если есть. Виктор, неси вещи наверх, посмотрим, где мы устроимся.
Виктор Иванович молча кивнул и потащил сумки по лестнице. Ольга проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает лёгкая паника. Вещи наверх? Они что, приехали не в гости, а.. жить?
Она поспешила на кухню, включила чайник, стараясь успокоиться. Это просто визит, убеждала она себя. Просто посмотреть дом. Свекровь всегда любила неожиданные приезды, особенно после того, как они с Сергеем поженились. Но раньше это были короткие набеги – на час-два, с советами и критикой. А сейчас... сейчас в её голосе звучало что-то другое. Уверенность. Словно она уже всё решила.
Сергей вошёл в дом через чёрный ход, вытирая руки тряпкой.
– Оля, ты не видела мой... – он осёкся, услышав голоса из гостиной. – Мама? Папа?
– Сюрприз! – радостно воскликнула Людмила Петровна, выходя навстречу сыну. Она обняла его крепко, как в детстве. – Ну что, сынок, дом-то какой! Прямо дворец! Я так гордилась, когда ты рассказывал.
Сергей улыбнулся, но Ольга заметила, как в его глазах мелькнуло удивление.
– Мам, вы как здесь оказались? Не предупреждали...
– А надо ли предупреждать родных? – Людмила Петровна отмахнулась. – Мы же не чужие. Решили приехать, помочь вам. Вы молодые, ещё не всё знаете, как правильно обустроить большой дом. А я опытная, мне ли не знать.
Ольга поставила на стол чашки, стараясь не показать, как её задело это «помочь». Они с Сергеем сами проектировали каждую комнату, сами выбирали материалы, сами следили за стройкой. Это был их проект, их мечта. И вдруг – опытная свекровь, которая всё знает лучше.
– Спасибо, мам, – Сергей сел за стол, наливая себе чай. – Но мы вроде справляемся. Дом почти готов.
– Почти – это не совсем, – Людмила Петровна подвинула стул ближе и села напротив невестки. – Вот я смотрю, кухня большая, а посудомойки нет. Как же вы без неё? И шторы эти... светлые слишком, пыль видно будет. Нужно потемнее взять.
Ольга почувствовала, как щёки горят. Она сама выбирала эти шторы – лёгкие, льняные, чтобы пропускали свет. Ей нравилось, как они колышутся на ветру.
– Мы специально такие выбрали, – тихо сказала она. – Чтобы уютно было.
– Уютно – это хорошо, – кивнула свекровь, но в голосе сквозило сомнение. – Но практично важнее. Я вот думаю, на втором этаже сколько комнат?
– Четыре, – ответил Сергей. – Наша спальня, гостевая, кабинет и ещё одна – под детскую, потом.
Людмила Петровна оживилась.
– Отлично! Значит, одна комната свободна. Мы с папой там устроимся. Вещи уже наверх отнесли.
Ольга замерла с чашкой в руках. Сергей тоже посмотрел на мать с недоумением.
– Мам, вы о чём? Вы же ненадолго приехали?
– А почему надолго нельзя? – Людмила Петровна посмотрела на сына с лёгким укором. – Мы свою квартиру сдали. Дорого нынче жильё содержать, коммуналка, ремонт... А здесь места полно. Жили бы вместе, как нормальная семья. Я бы помогала по дому, готовила, за садом следила. Оля на работе устаёт, а я на пенсии, времени полно.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сдали квартиру? Жили бы вместе? Она посмотрела на Сергея, ища поддержки, но он только растерянно пожал плечами.
– Мам, мы не договаривались...
– А что договариваться? – свекровь удивлённо вскинула брови. – Я твоя мать, Сережа. Кровь родная. Разве я чужая, чтобы в гости записываться? Дом большой, всем места хватит. И потом, когда внуки появятся, я рядом буду, помогу.
Виктор Иванович спустился вниз, кивнул всем и сел молча пить чай. Он всегда был тихим, во всём соглашался с женой.
Ольга встала, чтобы скрыть дрожь в руках.
– Я пойду... вещи разберу, – пробормотала она и вышла в коридор.
На лестнице она остановилась, прислонившись к стене. Сердце колотилось. Это был их дом. Их с Сергеем. Они столько лет мечтали о нём, работали, экономили. И вдруг – свекровь решает, что имеет право здесь жить. Без спроса. Просто, потому что «родная кровь».
Она услышала, как в гостиной продолжается разговор.
– Мам, мы с Олей хотели пожить вдвоём сначала, – голос Сергея звучал неуверенно. – Обжиться, всё наладить.
– Пожить вдвоём? – Людмила Петровна рассмеялась. – Вы и так вдвоём пять лет жили. Пора о семье думать. Большой семье. Я же не мешаю, я помогаю. Оля молодая, неопытная ещё. Ей совет нужен.
Ольга сжала кулаки. Неопытная? Она сама вела всю бухгалтерию стройки, сама договаривалась с рабочими, сама выбирала каждый элемент интерьера. А теперь – неопытная.
Вечер тянулся медленно. Людмила Петровна ходила по дому, всё осматривая, всё комментируя. То полки на кухне неудобно расположены, то в ванной плитка слишком светлая, то в гостиной диван не туда поставлен. Виктор Иванович молча смотрел телевизор. Сергей пытался переводить разговор на нейтральные темы, но свекровь возвращалась к своему.
– Я вот думаю, эту комнату под детскую не стоит делать, – сказала она, когда они ужинали. – Лучше мне там поселиться. Рядом с вами буду, если что.
– Мам, мы ещё не решили, – Сергей посмотрел на Ольгу, ища поддержки.
Но Ольга молчала. Она боялась сказать что-то не то, боялась конфликта. Ведь это мать Сергея. Родная. А она – всего лишь невестка.
После ужина свекровь объявила, что пойдёт устраиваться.
– Я уже постельное бельё своё постелила, – сказала она. – Хорошая комната, светлая. Окна на сад выходят.
Ольга посмотрела на Сергея. Он отвёл взгляд.
Ночью, когда родители ушли спать, они с Сергеем остались на кухне.
– Сереж, – тихо начала Ольга, – мы же не договаривались, что они будут жить с нами.
– Я знаю, – он вздохнул, проводя рукой по волосам. – Я сам в шоке. Мама сказала, что просто приедут посмотреть, а про квартиру сдать – вообще первый раз слышу.
– И что теперь? – Ольга почувствовала, как к глазам подступают слёзы. – Она уже вещи разобрала. Говорит, как будто навсегда.
– Я поговорю с ней завтра, – Сергей обнял её. – Обещаю. Скажу, что мы не готовы к совместному проживанию. Что нам нужно время вдвоём.
Ольга кивнула, уткнувшись ему в плечо. Но внутри что-то подсказывало: разговор будет непростым. Людмила Петровна не из тех, кто легко отступает.
Утром Ольга проснулась от запаха блинов. Свекровь уже хозяйничала на кухне.
– Доброе утро, Оленька, – приветствовала она бодро. – Я тут блинов напекла. По моему рецепту, с яблоками. Твой-то, поди, простые.
Ольга заставила себя улыбнуться.
– Спасибо...
Сергей спустился позже, с осунувшимся лицом – видимо, плохо спал.
– Мам, нам нужно поговорить, – начал он за завтраком.
Людмила Петровна поставила сковородку и села напротив.
– Говори, сынок.
– Про то, что вы хотите здесь жить... Мы с Олей не готовы. Дом наш, мы сами его строили, и хотели сначала пожить вдвоём. Без... без совместного быта.
Свекровь посмотрела на него удивлённо.
– Не готовы? К чему не готовы? К родной матери?
– Мам, дело не в этом, – Сергей старался говорить спокойно. – Просто у нас свои планы. Своя жизнь.
– Своя жизнь, – Людмила Петровна поджала губы. – А я что, чужая? Я тебя вырастила, выучила, на ноги поставила. А теперь – своя жизнь, отдельно.
Ольга молчала, глядя в тарелку. Виктор Иванович тоже молчал, только пил чай.
– Мам, никто тебя не гонит, – Сергей вздохнул. – Приезжай в гости, когда захочешь. Но жить... постоянно – нет.
– В гости, – повторила свекровь с горечью. – Значит, я теперь гость в доме сына?
Повисла тишина. Ольга почувствовала, как внутри всё напряглось. Она знала этот тон – тон обиженной матери, который всегда заставлял Сергея чувствовать вину.
– Мам, ну зачем так... – начал он.
Но Людмила Петровна встала.
– Ладно. Поняла. Мы с папой соберём вещи и уедем. Не нужны мы здесь.
Она вышла из кухни, высоко подняв голову. Виктор Иванович молча последовал за ней.
Сергей посмотрел на Ольгу.
– Вот и поговорили...
Но Ольга видела – он расстроен. И знала: это не конец. Свекровь не сдастся так просто.
Через час родители спустились с сумками.
– Мы поедем, – сухо сказала Людмила Петровна. – Не будем мешать вашей... отдельной жизни.
Сергей вышел провожать. Ольга осталась в доме, чувствуя странную смесь облегчения и вины.
Машина уехала. Стало тихо.
– Кажется, всё, – Сергей вернулся, обнимая жену. – Прости, что так вышло.
Но через неделю позвонила Людмила Петровна.
– Сережа, у нас проблема, – голос её звучал взволнованно. – Квартиранты затопили соседей снизу. Придётся ремонт делать, денег нет. Можно мы пока к вам, на пару месяцев?
Ольга, услышав это, почувствовала, как сердце снова сжалось.
И поняла: это только начало.
– Сережа, ты же не оставишь нас на улице? – голос Людмилы Петровны в трубке дрожал, и Ольга, стоявшая рядом, услышала каждое слово.
Сергей держал телефон у уха, глядя в окно на заснеженный сад. Прошла неделя после их отъезда, и вот новый звонок.
– Мам, что случилось? – спросил он тихо.
– Затопили нас, сынок. Квартиранты эти... оставили кран открытым, всё залило. Соседи снизу в ярости, требуют ремонт. А у нас денег нет, пенсия маленькая. Куда нам деваться? Можно мы к вам, ненадолго? Месяца на два, пока всё не уладим.
Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет. Она посмотрела на мужа, качая головой, но Сергей уже вздохнул.
– Мам, я поговорю с Олей. Позвоню позже.
Он положил трубку и повернулся к жене.
– Оля, ну что делать? Не на улицу же их.
– Сереж, – Ольга старалась говорить спокойно, хотя голос слегка дрожал. – Они сдавали квартиру, зная, что рискуют. Мы их предупреждали, что не готовы к совместной жизни. И потом... это наш дом.
– Я знаю, – Сергей сел на диван, потирая виски. – Но это же родители. Мама в слезах.
Ольга села рядом, взяла его за руку.
– Понимаю. Но если мы согласимся сейчас, это будет надолго. Она уже один раз приехала без спроса, теперь – с проблемой. А потом будет следующая причина.
Сергей молчал долго.
– Давай на неделю, – наконец сказал он. – Поможем с ремонтом, найдём им временное жильё. Я сам всё организую.
Ольга кивнула, хотя внутри знала: неделя легко превратится в месяц.
Они приехали на следующий день. С теми же сумками, коробками и уверенным видом Людмилы Петровны.
– Спасибо, детки, – она обняла сына, потом невестку. – Вы нас выручили. Мы ненадолго, честное слово.
Виктор Иванович молча кивнул, занёс вещи наверх – в ту же комнату.
Ольга смотрела, как свекровь снова развешивает свои вещи в шкафу, и чувствовала, как дом перестаёт быть их.
С первых дней Людмила Петровна взяла быт в свои руки. Утром она уже на кухне – готовит завтрак «по-домашнему», как говорила.
– Оленька, ты яйца пережарила, – замечала она мягко, но с укором. – Нужно на медленном огне. И соль меньше, здоровье беречь.
Ольга улыбалась сквозь силу.
– Спасибо за совет.
Но советы сыпались постоянно. То мебель переставить нужно «для лучшего света», то ковёр другой купить – этот, мол, маркий. То в саду кусты не так посажены.
Сергей пытался вмешиваться.
– Мам, мы сами решаем, как обустраивать.
– Конечно, сынок, – соглашалась она. – Я только подсказываю. Опыт же.
Вечерами Ольга уходила в свою комнату, закрывала дверь и сидела с книгой, хотя не читала. Просто хотела тишины. Но тишина нарушалась – свекровь стучала, заходила «поговорить».
– Оленька, ты не обижайся, – говорила она, садясь на край кровати. – Я же для вас стараюсь. Вы молодые, многого не знаете. А я хочу, чтобы у вас всё было правильно.
Ольга кивала.
– Я понимаю, Людмила Петровна.
Но понимания не было. Было чувство, что её вытесняют из собственного дома.
Прошла неделя. Потом вторая. Ремонт в квартире родителей «задерживался» – то рабочие не могли, то материалы подорожали.
Сергей звонил матери, пытался ускорить.
– Мам, сколько ещё?
– Ещё немного, сынок. Не гони нас.
Ольга видела, как муж мучается. Он любил мать, но видел и её усталость.
Однажды вечером, когда родители легли спать, они с Сергеем сидели на террасе.
– Оля, прости, – он взял её руку. – Я не думал, что так затянется.
– Я знаю, – она вздохнула. – Но так дальше нельзя. Дом стал чужим.
– Я поговорю с ней серьёзно. Завтра же.
Но завтра принесло новое.
Утром Людмила Петровна собрала всех за завтраком.
– Детки, у меня новость, – объявила она радостно. – Мы решили квартиру продать.
Ольга замерла с вилкой в руке. Сергей нахмурился.
– Продать? Зачем?
– А смысл держать? – свекровь пожала плечами. – Коммуналка большая, ремонт вечный. Продадим, деньги положим на книжку. А жить будем здесь. Дом большой, всем места хватит. И семья вместе – это же счастье.
Виктор Иванович кивнул, соглашаясь.
Ольга почувствовала, как кровь прилила к лицу.
– Людмила Петровна, – начала она тихо, но твёрдо, – мы не договаривались о постоянном проживании. Это наш дом. Мы его строили для себя.
Свекровь посмотрела на неё с удивлением.
– Наш дом – общий, Оленька. Сергей – мой сын. Половина его – моя.
– Нет, – Ольга покачала головой. – Дом оформлен на нас обоих. Мы взяли ипотеку, платили своими деньгами.
– Деньгами, которые я ему помогала копить, – вставила Людмила Петровна. – Когда вы женились, я же подарок сделала. И потом подкидывала.
Сергей вмешался.
– Мам, подарок был на свадьбу. А дом мы строили сами. И жить вместе постоянно – мы не планировали.
– Не планировали? – голос свекрови стал выше. – А где я должна жить? На старости лет одна?
– У вас есть деньги от продажи, – спокойно сказала Ольга. – Можно купить маленькую квартиру поблизости. Приезжать в гости.
Людмила Петровна посмотрела на сына.
– Сережа, ты слышал? Меня выгоняют.
– Никто не выгоняет, мам, – Сергей вздохнул. – Но постоянное проживание – нет.
Повисла тяжёлая тишина.
Вечером того же дня Ольга услышала разговор в гостиной. Она спустилась за водой и остановилась за дверью.
– Сынок, – голос Людмилы Петровны был мягким, с ноткой слезы. – Я же для тебя стараюсь. А она... она меня не принимает. Хочет отдельно, без свекрови.
– Мам, Оля хорошая, – ответил Сергей. – Просто нам нужно своё пространство.
– Своё пространство, – повторила свекровь с горечью. – А я что, помеха? Я тебя растила одна, после отца... Всё для тебя. А теперь – помеха.
Ольга почувствовала укол вины. Свекровь действительно многое сделала для Сергея. Но это не давало права захватывать их жизнь.
На следующий день напряжение росло. Людмила Петровна ходила обиженная, вздыхала громко, говорила с мужем шёпотом, но так, чтобы слышали.
Ольга пыталась держаться, но внутри всё кипело.
Кульминация наступила вечером, когда Сергей вернулся с работы позже обычного.
Людмила Петровна встретила его в дверях.
– Сережа, нам нужно поговорить наедине.
Они ушли в её комнату. Ольга осталась на кухне, моя посуду, хотя всё уже блестело.
Через полчаса Сергей вышел – бледный, с осунувшимся лицом.
– Оля, – он сел напротив. – Мама... у неё давление подскочило. Врач сказал – стресс. Она плакала, говорила, что чувствует себя ненужной.
Ольга посмотрела на него.
– И что теперь?
– Она хочет остаться. Говорит, если уедет – заболеет по-настоящему.
Ольга почувствовала, как слёзы наворачиваются.
– Сереж, это манипуляция. Она давит на жалость.
– Может, и так, – он опустил голову. – Но я не могу рисковать её здоровьем.
– А моё здоровье? – тихо спросила Ольга. – Я здесь задыхаюсь. Не сплю, не ем нормально. Это наш дом, а я чувствую себя гостьей.
Сергей молчал.
– Если она останется, – продолжила Ольга, – я уеду. К маме. На время. Подумаю.
– Оля, нет, – он схватил её за руку. – Не надо.
Но в глазах его была растерянность.
На следующий день Ольга собрала сумку. Небольшую – на пару дней.
– Я поеду к маме, – сказала она за завтраком. – Нужно отдохнуть.
Людмила Петровна посмотрела на неё с торжеством, но промолчала.
Сергей проводил до машины.
– Прости, – прошептал он. – Я всё улажу. Вернись скоро.
Ольга кивнула, но в душе знала: теперь всё зависит от него. Сможет ли он выбрать между матерью и женой? Между прошлым и их общим будущим?
Она уехала, оставив дом, который так любила. И не знала, вернётся ли когда-нибудь так же, как раньше.
А через день Сергей позвонил.
– Оля, мама... она нашла покупателя на квартиру. Быстро. И говорит, что купит себе дачу недалеко. Но... есть одно условие.
Ольга замерла у телефона.
– Какое?
– Она хочет, чтобы мы помогли с переездом. И.. чтобы одна комната здесь осталась за ней. Для гостей. Когда захочет приехать.
Ольга закрыла глаза. Условие. Новое условие.
И поняла: борьба за их дом только начинается.
– Оля, вернись, пожалуйста, – голос Сергея в трубке звучал устало и просительно. – Я всё понял. Правда понял.
Ольга сидела в комнате своей мамы, глядя в окно на заснеженный двор. Прошло три дня с тех пор, как она уехала. Три дня тишины, спокойствия и возможности наконец-то выдохнуть. Мама не задавала лишних вопросов, просто кормила борщом, поила чаем и оставляла в покое. И вот теперь этот звонок.
– Что именно ты понял, Сереж? – спросила она тихо.
– Что дом – наш с тобой. Что я позволил маме слишком много. Что давил на жалость, а это неправильно. Я поговорил с ней. Серьёзно. Без крика, но твёрдо.
Ольга молчала, ожидая продолжения.
– Я сказал, что если она хочет сохранить со мной отношения, то должна уважать наши границы. Что комната «для гостей» – это не вариант. Что приезжать можно, но только по приглашению и ненадолго. И что, продав квартиру и переезжать к нам – нет.
– И что она?
– Сначала плакала. Говорила, что я её предаю, что она одна останется. Но потом... успокоилась. Сказала, что подумает. А вчера позвонила риелтор – нашла ей хорошую однокомнатную квартиру в нашем районе. Небольшую, но новую. Она уже съездила смотреть, понравилось.
Ольга почувствовала, как внутри что-то оттаивает.
– Правда? Она согласна?
– Да. Говорит, что не хочет терять сына. И.. извинилась передо мной за давление. Сказала, что боялась одиночества, поэтому так цеплялась.
Ольга закрыла глаза. Представила Людмилу Петровну – всегда уверенную, сильную – и вдруг признающую свою слабость. Это было непросто даже вообразить.
– Я хочу, чтобы ты вернулась, – продолжал Сергей. – Дом пустой без тебя. И мама с папой завтра уезжают – подписывать договор на покупку.
– Завтра? – переспросила Ольга.
– Да. Я им помогу с переездом. А потом – только мы с тобой.
Ольга улыбнулась впервые за эти дни.
– Еду.
Она вернулась вечером следующего дня. Дом встретил её теплом камина и запахом ужина – Сергей сам готовил, её любимую пасту с морепродуктами.
Родителей уже не было. В комнате наверху – пустые шкафы, только лёгкий запах духов Людмилы Петровны.
– Всё, – Сергей обнял её в дверях. – Они уехали. Мама просила передать, что сожалеет. И что хочет однажды приехать в гости... если мы пригласим.
Ольга кивнула, уткнувшись ему в плечо.
– Пригласим. Когда будем готовы.
Они ужинали при свечах, хотя повод был обычный – просто возвращение домой. Сергей рассказывал, как прошёл разговор с матерью.
– Я сказал ей прямо: «Мам, я люблю тебя, но моя семья теперь – Оля и наши будущие дети. И я не позволю никому разрушить то, что мы строим». Она сначала молчала, потом заплакала. А потом сказала: «Я понимаю, сынок. Просто боялась, что без меня ты не справишься».
Ольга слушала и чувствовала, как последние обиды уходят.
Через неделю Людмила Петровна позвонила сама.
– Оленька, – голос её был непривычно мягким. – Прости меня, если можешь. Я правда не хотела вас обидеть. Просто... привыкла всё решать за всех. Старость, одиночество... Но я поняла, что нельзя так.
Ольга не ожидала такого звонка. Горло сжалось.
– Людмила Петровна, я тоже... могла бы быть терпимее. Мы все нервничали.
– Нет, милая, это я переборщила. Спасибо, что не прогнала сразу. И.. можно я как-нибудь приеду на чай? Когда вам удобно.
– Конечно, – искренне ответила Ольга. – В воскресенье?
– В воскресенье, – согласилась свекровь, и в голосе послышалась улыбка.
Тот воскресный чай прошёл удивительно спокойно. Людмила Петровна приехала одна, с коробкой пирожных. Не критиковала, не советовала, просто рассказывала о своей новой квартире, о соседях, о том, как записалась в бассейн.
– Решила жить для себя, – сказала она, отпивая чай. – Давно пора.
Сергей смотрел на мать с теплом, Ольга – с новым уважением.
Когда свекровь уехала, они с Сергеем остались на кухне.
– Знаешь, – сказал он, обнимая жену, – я боялся, что потеряю кого-то из вас. Но в итоге... никто не потерян.
Ольга кивнула.
– Главное – границы. И уважение.
Прошёл месяц. Людмила Петровна приезжала раз в две недели – всегда по договорённости, всегда ненадолго. Привозила варенье, помогала в саду, но не указывала, не переставляла. Иногда оставалась на ужин, потом уезжала к себе.
Однажды вечером, сидя на террасе и глядя на закат, Ольга сказала:
– Помнишь, как мы мечтали о этом доме? О тишине, о нас двоих, о будущем?
Сергей взял её руку.
– Помню. И теперь это всё наше.
Она улыбнулась.
– Наше.
И в этот момент Ольга поняла: дом стал по-настоящему их. Не потому, что свекровь уехала, а потому что они вместе отстояли своё пространство. С любовью, но твёрдо.
А когда через год в бывшей «гостевой» комнате появилась детская кроватка, Людмила Петровна приехала первой – с вязаным пледом и слезами счастья на глазах.
– Спасибо, что позволили быть рядом, – прошептала она, глядя на спящего внука.
Ольга обняла её.
– Вы всегда рядом. Просто... на своём месте.
И все улыбнулись, потому что наконец-то каждое место было правильным.
Рекомендуем: