Костя протянул ей бархатную коробочку, и у Лены перехватило дыхание. Маленькая, тёмно-синяя, явно ювелирная. Она уже потянулась к ней, когда поняла: это не ей. Это свекрови. А ей — вон та большая коробка, которая стоит у порога.
Внутри лежала сковородка. Новенькая, блестящая, с каменным покрытием.
Обе — за восемь тысяч.
А ведь к своему сорокалетию Лена готовилась. Не потому что любила шумные праздники, а потому что круглая дата казалась ей чем-то вроде промежуточного итога. Сорок лет, двое детей-подростков, семнадцать лет в браке, работа в бухгалтерии, ипотека почти выплачена. Жизнь как жизнь, не хуже, чем у других.
За месяц до юбилея она начала осторожно намекать мужу на подарок. Не требовала бриллианты — понимала, что бюджет семейный, что деньги не лишние. Просто хотелось чего-то личного, женского. Такого, чтобы потом вспоминать и улыбаться.
— Костя, ты помнишь, мы в торговом центре были, я духи смотрела? — говорила она за ужином. — Вот эти, в красивом флаконе, свежие, цветочные.
— Угу, — кивал муж, уткнувшись в телефон.
— Мне очень понравились. Прямо очень-очень.
— Понял, — отвечал Костя, даже не поднимая глаз.
Лена решила, что намёк достаточно прозрачный. На всякий случай повторила ещё пару раз, упомянула сумку, которую видела в магазине, ужин вдвоём в том итальянском ресторане, куда они ходили лет пять назад на годовщину. Костя кивал, соглашался, говорил «хорошо бы» и «надо как-нибудь сходить».
Утро юбилея началось с поздравлений в семейном чате. Мама прислала открытку с розами и надписью «Любимой доченьке», дети написали «С днём рождения, мамуль» и кучу сердечек, сестра позвонила и полчаса рассказывала про свои проблемы с мужем, в конце добавив: «Ой, кстати, с юбилеем тебя». Стандартное утро стандартного дня рождения.
Костя проснулся позже обычного, вышел на кухню, где Лена уже варила кофе, и торжественно вручил ей коробку.
— С юбилеем, дорогая.
Коробка была большая, квадратная, тяжёлая. Лена взяла её в руки и сразу поняла — не духи и не сумка. Но ещё надеялась на что-то приятное. Может, красивый сервиз? Хотя зачем ей сервиз. Может, ваза? Хотя цветы всё равно никто не дарит.
Внутри лежала сковородка. Новенькая, блестящая, с каменным покрытием и удобной ручкой. На этикетке — «Премиум качество» и «Подходит для всех типов плит».
— Ты же хотела новую, — объяснял Костя, явно довольный собой. — Сама сколько раз говорила, что старая пригорает, что к ней всё прилипает. Вот, выбрал самую лучшую. Восемь тысяч, между прочим, не какая-нибудь дешёвка.
Лена смотрела на сковородку и не знала, что сказать. В голове крутилась мысль: да, она действительно жаловалась на старую посуду. Действительно говорила, что нужна новая. Но одно дело — бытовой разговор. Другое дело — юбилей.
— Спасибо, — выдавила она.
— Нравится? Там ещё крышка в комплекте, стеклянная, с отверстием для пара. Продавец сказал, что это лучшая модель в магазине.
— Очень практично.
— Вот и я так подумал. Ты у меня женщина практичная, не какая-нибудь там капризная, которой блестяшки подавай.
Лена кивнула и пошла в спальню — якобы одеваться к приходу гостей. Сидела на кровати минут пятнадцать, пытаясь понять свои чувства. Вроде бы муж старался, выбирал, деньги потратил немаленькие. А внутри такая обида — хоть плачь.
Вечером собрались родственники и пара подруг. Мама подарила халат, сестра притащила набор кремов из какой-то сетевой компании, подруга Наташка вручила конверт с деньгами и честно сказала:
— Лен, я не знала, что тебе купить, так что сама себе выберешь.
Свекровь Валентина Степановна приехала с букетом гвоздик и тортом из ближайшего супермаркета.
— Это тебе, невестушка. Торт сама выбирала, с творожным кремом, ты же любишь.
Лена не любила торты с творожным кремом, но спорить не стала. Поблагодарила, расставила закуски — те самые, которые с утра сама и готовила, — и весь вечер изображала счастливую именинницу.
Костя хвастался сковородкой перед гостями.
— Восемь тысяч выложил. Каменное покрытие, немецкая технология, пожизненная гарантия. Лена давно такую хотела.
— Хороший подарок, практичный, — одобрила свекровь. — Не то что некоторые мужья, которые всякую ерунду дарят. Цветы там, духи. А толку-то? Духи закончатся, цветы завянут. А сковородка — на всю жизнь.
— Вот и я так думаю, — поддакивал Костя.
Лена улыбалась и подливала гостям чай.
Через неделю был день рождения свекрови. Валентине Степановне исполнялось шестьдесят пять — дата хоть и не юбилейная в привычном понимании, но тоже круглая.
Костя готовился к этому событию с энтузиазмом, которого Лена у него давно не видела. За три дня до праздника он куда-то уехал после работы и вернулся с таинственным видом.
— Маме подарок купил, — сообщил, довольно потирая руки.
— Какой?
— Сюрприз. Увидишь.
Лена пожала плечами и не стала допытываться. Мало ли что он придумал — может, блендер или набор кастрюль. Свекровь ведь тоже женщина практичная.
В день рождения свекрови они поехали к ней на дачу. Валентина Степановна встречала гостей в новом платье, с укладкой из парикмахерской и в приподнятом настроении.
Кроме Лены с Костей и детьми приехали младший брат мужа Серёжа с женой Ириной и их дочка-студентка. Серёжа работал дальнобойщиком, семья жила небогато, особых подарков от них никто не ждал.
— Мам, это тебе от нас с Ирой, — Серёжа вручил матери пакет. — Там плед тёплый, ты говорила, что мёрзнешь по вечерам.
— Спасибо, сынок, нужная вещь, — Валентина Степановна обняла младшего.
Потом настала очередь Кости. Он достал из кармана бархатную коробочку — маленькую, тёмно-синюю, явно ювелирную.
— Мам, это тебе. С днём рождения.
Валентина Степановна открыла коробочку и ахнула. Внутри лежали золотые серёжки с небольшими синими камушками — не сапфиры, но красивая имитация, — изящные, нарядные. Именно такие, какие пожилые женщины надевают на выход.
— Костенька, — свекровь прижала руку к груди. — Какая красота. Дорогие, наверное.
— Восемь тысяч, мам. Но для тебя ничего не жалко.
— Сыночек мой золотой, — Валентина Степановна расплакалась, обняла Костю, поцеловала в обе щеки. — Какой у меня сын заботливый. Ира, посмотри, какие серёжки Костя подарил!
Ирина посмотрела, оценила, похвалила.
— Красивые, Валентина Степановна. Вам очень пойдут.
— Пойду примерю! — засуетилась свекровь и убежала к зеркалу.
Лена стояла посреди комнаты с подносом нарезанных фруктов и чувствовала, как внутри что-то натягивается. Как струна перед тем, как лопнуть.
Серёжки за восемь тысяч. Сковородка за восемь тысяч. Одинаковая сумма — разный смысл.
Костя перехватил её взгляд и нахмурился.
— Ты чего? Случилось что-то?
— Нет. Всё нормально.
Лена поставила поднос на стол и вышла в коридор. Якобы за посудой.
Обратно ехали молча. Дети уткнулись в телефоны на заднем сиденье, Костя вёл машину и насвистывал, Лена смотрела в окно.
Она понимала, что это глупо. Взрослая женщина не должна обижаться на такие вещи. Сковородка действительно хорошая, нужная. Серёжки для свекрови — знак внимания к пожилой матери, что тут такого. Но логика не помогала.
Вечером, когда дети разошлись по комнатам, она решилась.
— Костя, нам надо поговорить.
— Что такое? — муж оторвался от телевизора.
— Почему маме ты подарил серёжки, а мне — сковородку?
— В смысле?
— В прямом. У меня юбилей, круглая дата, сорок лет. Ты подарил мне посуду. У твоей мамы обычный день рождения — ты подарил ей золотые украшения. Потратил одинаковую сумму.
— Ну да, по восемь тысяч. И что?
— Тебе не кажется это странным?
— Нет. Тебе нужна была сковородка, маме я хотел сделать приятное. Что тут странного?
Лена села рядом с мужем и попыталась объяснить спокойно.
— Серёжки — это украшение. Женский подарок. Когда мужчина показывает, что ценит женщину, что она для него красивая, любимая. А сковородка — кухонный инвентарь. Инструмент для приготовления еды.
— Но хорошая же, — возразил Костя. — Дорогая, качественная.
— Хорошая. Но это подарок для домохозяйки. Не для жены. Понимаешь разницу?
Костя молчал. По его лицу было видно — честно пытается понять и не может.
— Ты подарил маме знак внимания, — продолжала Лена. — Показал, что она для тебя важна как женщина. А мне подарил предмет для облегчения работы на кухне. Получается, мама для тебя — женщина. А я — обслуживающий персонал.
— Ерунда, — отмахнулся Костя. — Я не это имел в виду. Просто знал, что тебе сковородка нужна, вот и купил. Думал, обрадуешься.
— А маме сковородка не нужна?
— У неё вроде есть хорошая.
— А серёжки у неё есть?
— Есть, но я хотел что-то особенное подарить. Она же мать.
— А я тебе кто?
Костя растерялся.
— Ты — жена. При чём тут это?
— При том, что твоя мать получила от тебя особенное. А твоя жена — хозяйственный инструмент.
— Лена, ты преувеличиваешь. Я не со зла. Реально думал, что обрадуешься. Ты сама говорила, что сковородка нужна.
— Говорила. Но не на юбилей.
Ночью Лена не спала. Лежала и думала: когда всё это началось? Когда она перестала быть для мужа женщиной и превратилась в функцию?
Вспомнила, как на десятую годовщину свадьбы он подарил ей утюг. Хороший, с паром и кучей режимов. Она тогда тоже расстроилась, но быстро себя уговорила: муж просто практичный, не понимает этих женских штучек.
На тридцатипятилетие — кухонный комбайн. Тоже дорогой, многофункциональный, нужный. Она опять нашла оправдания.
А теперь сковородка.
Получалось, что все эти годы она сама приучала мужа к мысли: ей ничего особенного не нужно. Соглашалась, благодарила, пользовалась подаренной техникой. И Костя искренне считал, что делает всё правильно.
На следующий день Лена позвонила подруге.
— Ну ты даёшь, — сказала Наташка. — Столько лет молчала, терпела, а теперь удивляешься.
— А что я должна была делать?
— Сказать сразу. Не намекать, а прямо: Костя, на день рождения хочу духи такие-то, вот ссылка, вот магазин.
— Но это же нечестно. Он сам должен понимать.
— Кто должен? Мужчина? Лен, очнись. Им надо всё разжёвывать и в рот класть. Мой Витька без списка в магазин не ходит — забудет половину или купит не то.
— Но серёжки маме он сам выбрал. Без подсказок.
— Так это мама. Святое. Они все такие: для мамы — звёзды с неба, для жены — пылесос к Восьмому марта.
— И что делать?
— Разговаривать. Объяснять. Воспитывать. Они как дети, честное слово. Сами ничего не поймут.
Костя ходил мрачный несколько дней. Разговор его задел, но признавать неправоту он не собирался.
В пятницу вернулся с работы с цветами. Обычный букет из супермаркета — пять роз в целлофане с бантиком. Сунул Лене и буркнул:
— На, держи.
— Это что?
— Цветы. Ты же хотела, чтобы я дарил не только полезное.
— Костя, я не об этом.
— А о чём тогда? Не понимаю, чего тебе надо. То серёжки маме не нравятся, то цветы не такие.
— Мне не серёжки не нравятся. Мне обидно, что мне ты такое не додумался подарить.
— Так купи себе, в чём проблема? Деньги есть — иди и купи.
Лена посмотрела на мужа и поняла: он действительно не понимает. Для него подарок — это предмет, вещь, которую можно купить и передать. А то, что за этим стоит внимание, забота, желание порадовать близкого человека именно как человека, а не как функцию, — это выше его понимания.
— Дело не в серёжках, — попробовала она ещё раз. — Дело в том, что ты показал, кто для тебя важнее.
— Вы обе для меня важны, что за глупости.
— Но одной ты даришь украшения, другой — посуду. Это разное отношение.
— Разные потребности. Маме сковородка не нужна.
— А если бы была нужна — ты бы ей сковородку подарил?
Костя задумался.
— Нет, наверное. Обиделась бы.
— А почему ты решил, что я не обижусь?
Молчание.
Приближался Новый год. В их семье эту дату всегда отмечали дома, в узком кругу. Лена готовила стол, дети украшали ёлку, Костя покупал мандарины и шампанское. Традиция, которая не менялась много лет.
В этот раз Лена решилась на эксперимент. Когда муж спросил, что она хочет на Новый год, ответила прямо:
— Духи. Те самые, что показывала перед юбилеем. Цветочные, в красивом флаконе. Стоят около семи тысяч, продаются в торговом центре на первом этаже.
— Записал, — сказал Костя. И правда записал в телефон.
Лена не знала, радоваться или грустить оттого, что нужны такие чёткие инструкции. Но решила: лучше так, чем снова соковыжималка.
За неделю до праздника свекровь позвонила Косте.
— Сынок, в этом году на Новый год к вам не приеду. Серёжа с Ирой позвали, поеду к ним.
— А чего так? Ты же всегда с нами.
— Серёжа говорит, что я его семьёй пренебрегаю, всё к тебе бегаю. Решила в этот раз к ним, чтобы младший не обижался.
— Ну как хочешь, мам.
— И знаешь что, Костя... — Валентина Степановна помолчала. — Ты бы Лене своей что-нибудь приятное подарил. Женское.
— В смысле?
— В прямом. Я видела, как она на мои серёжки смотрела. Нехорошо смотрела. Ты ей тогда сковородку подарил, да?
— Ну да. Хорошую.
— Эх, сынок. Жена — не домработница. Ей тоже хочется красивого. А ты ей кастрюли да сковородки.
— Мам, ты же сама говорила, что практичные подарки — правильно.
— Говорила. Но я — мать, мне от тебя и носки вязаные приятно. А жена — другое. Подумай.
Костя положил трубку и задумался. Такого от матери не ожидал.
Тридцать первого декабря Лена с утра крутилась на кухне. Резала салаты, запекала мясо, раскладывала по тарелкам. Дети помогали: четырнадцатилетний Сашка таскал продукты из холодильника, пятнадцатилетняя Маша расставляла посуду.
Костя уехал за последними покупками и вернулся к четырём. Лена заметила: кроме пакетов с мандаринами и шампанским у него ещё один, небольшой.
— Это что?
— Потом увидишь.
Вечером, когда семья собралась за столом, Костя встал.
— Внимание всем. Подарки.
Дети оживились — знали, что получат деньги в конверте, но сам процесс нравился.
— Маша, Сашка, это вам. — Костя раздал конверты. — А это тебе, Лена.
Он протянул тот самый небольшой пакет. Лена заглянула — коробка духов. Тех самых, цветочных.
— Эти? — спросил Костя. — Я записал название, но там такой выбор — три раза переспрашивал у продавца.
— Эти. — Лена достала флакон, открыла, вдохнула. Аромат был именно такой, как помнила.
— Погоди, это ещё не всё.
Костя полез в карман и достал маленькую коробочку. Бархатную, синюю.
Лена открыла и замерла. Серёжки. Не такие, как у свекрови, — другие: золотые капельки с маленькими прозрачными камушками, изящные и очень красивые.
— Мне? — глупо спросила она.
— Тебе. Понял, что был неправ. Мама, кстати, тоже сказала, что я дурак. И что жене надо дарить не сковородки.
— Свекровь сказала?!
— Позвонила и прочитала лекцию. Говорит: избаловал я тебя, вот ты и не понимаешь, что к жене надо по-другому.
Лена смотрела на серёжки. Радость — и одновременно горечь: понадобилось вмешательство свекрови, чтобы муж понял очевидное.
— Спасибо. Очень красивые.
— Примерь.
Лена надела серёжки, посмотрелась в зеркало на телефоне. Подходят, муж угадал.
— Нравятся?
— Очень.
— Вот и хорошо. Знаешь, сковородка та тоже хорошая. Но больше так делать не буду.
— Как «так»?
— Дарить тебе кухонные принадлежности на праздники. Понял, что неправильно. Хотя сначала не понимал, честно.
После боя курантов дети разбрелись по комнатам — смотреть что-то в телефонах. Лена и Костя остались за столом.
— Знаешь, — сказал он, ковыряя вилкой остатки салата, — я правда не со зла тогда. Просто в голову не приходило, что сковородка — обидно. Для меня это был нормальный подарок.
— Я поняла.
— И маме серёжки не потому подарил, что она лучше тебя. А потому что... привык. Привык, что мама — это праздник. А ты — это каждый день. Глупо звучит?
— Немного.
— Получается, я к тебе привык и перестал замечать, что тебе тоже хочется праздника. А к маме не успел — она далеко, редко видимся.
— Костя, ты сейчас оправдываешься или извиняешься?
— Извиняюсь. Хотя не очень умею.
Лена посмотрела на него — на растерянное лицо, на попытки подобрать слова. Он действительно не умел говорить о чувствах, не умел понимать намёки, не умел догадываться, чего хочет женщина. Не потому что плохой — потому что никто никогда не учил.
— Ладно, проехали. Главное — теперь понял.
— Понял. И записал. В телефоне напоминалка: «Не дарить Лене бытовую технику». Серьёзно.
Лена рассмеялась. Костя улыбнулся в ответ.
— Но сковородка реально хорошая, — добавил он. — Признай.
— Хорошая. Каждый день пользуюсь.
— Вот видишь. А серёжки каждый день носить не будешь.
— Костя, не начинай.
— Всё, молчу.
Лена мыла посуду и думала. История со сковородкой, которая казалась мелочью, оказалась важным разговором — о том, как они друг друга видят.
Костя, конечно, полностью не изменится. Останется практичным мужиком, который не понимает, зачем цветы, если завянут, и почему духи лучше мультиварки. Но хотя бы теперь знает: жене иногда хочется красивого и бесполезного.
Сковородка стояла на плите — новенькая, блестящая. Лена посмотрела на неё и усмехнулась.
В конце концов, она действительно хорошая. Готовить на ней — одно удовольствие. Но если бы муж тогда подарил духи, а сковородку они просто вместе купили через неделю — было бы куда лучше.
Впрочем, теперь неважно. Серёжки в шкатулке, духи на полке, Костя спит, посапывая. Жизнь продолжается.
А на следующий юбилей — через пять лет — она составит список. С фотографиями, ссылками и ценами.
На всякий случай.