Предыдущая часть:
Но спустя несколько недель что-то начало меняться. Артём стал попадаться ей на глаза чаще: в библиотеке, где он часами изучал учебники; в спортивном зале, где играл в волейбол, пока другие просто сидели в телефонах; даже в буфете, где брал себе самый простой обед. Он был не таким, как остальные парни, которые пытались выделиться, привлечь внимание или гнаться за модой.
Однажды они столкнулись возле деканата.
— Прости, проходи первой, — пробормотал Артём, пропуская её вперёд.
— Спасибо, — ответила Дарья машинально и поймала его взгляд — он смотрел открыто, будто в душу, а не на внешность.
С этого дня она начала наблюдать за ним пристальнее. Как-то после пары она снова услышала разговор об Артёме.
— Видели, как он на той паре диффуров щёлкал? Умный, но гордый и упрямый, как баран, — сказал кто-то из ребят.
Дарья не выдержала и вмешалась.
— А что с ним не так? — произнесла она. — Парень учится, живёт на свои, не ноет по пустякам. Лучше бы вы тоже так пахали, вместо того чтобы болтать.
В тот момент она вдруг осознала, что её тянет к нему. Упрямство Артёма перестало казаться недостатком — он был трудолюбивым, ответственным, не боялся трудностей. Сама она никогда такой не была, а вдруг он поможет ей стать хоть немного собраннее?
Вечером Дарья решилась подойти. Она нашла его в библиотеке, где он сидел за столом, заваленным книгами.
— Привет, — начала она, стараясь говорить непринуждённо.
Артём поднял глаза, удивлённо посмотрел на неё и отложил ручку.
— Привет, ты хотела что-то спросить? — спросил он.
— Да, ты что, всегда так много занимаешься? Ничего удивительного в этом нет, — ответила Дарья, садясь напротив.
— Мне нужно хорошо окончить университет, чтобы встать на ноги, — объяснил он просто, опуская взгляд обратно в тетрадь.
— А как же развлечения? — спросила она с лукавой улыбкой. — Танцы, свидания, всё это, что делает жизнь ярче.
— У меня на это нет времени, — ответил он прямо.
— Жалко, — произнесла Дарья, откидываясь на спинку стула. — Потому что я хотела позвать тебя на кофе, но если тебе не до этого, то ладно.
Артём застыл на миг, явно не ожидая такого предложения. Он смотрел на неё секунд десять, потом искренне улыбнулся.
— Ладно, кофе так кофе, — согласился он.
Это был их первый настоящий разговор, и с него всё началось. С тех пор они стали встречаться. Поначалу Дарья не могла привыкнуть к его простому подходу к жизни — Артём не дарил дорогие подарки и не устраивал эффектных свиданий, но она была готова ждать. Со временем её аппетиты выросли, и теперь она искала способ перейти к той жизни, о которой мечтала. Ей было безразлично, что произошло между Артёмом и его отцом в прошлом.
Артём очень хорошо помнил отца и до сих пор хранил в памяти самые тёплые, почти сказочные моменты детства. Он отчётливо вспоминал, как папа со смехом подбрасывал его высоко, почти до потолка, и, поймав, шутливо прижимал к груди. Помнил, как они катались на санках во дворе и смеялись так громко, что даже прохожие останавливались, чтобы посмотреть.
Тогда отец казался ему непререкаемым авторитетом, сильным, полным энергии и невероятно добрым человеком, который, казалось, готов был перевернуть весь мир ради сына и жены. Но по мере того, как в Павле Соколове всё ярче разгорался интерес к собственному делу, он проводил с Артёмом всё меньше времени. Вместе со своим приятелем, который потом стал его партнёром, отец взялся за производство мебели. Они начинали практически с нуля, соединив два гаража и установив там самодельное оборудование. С каждым днём задач прибавлялось, и Павел полностью погружался в работу, забывая обо всём остальном.
— Пап, а мы сегодня поиграем в футбол? — спрашивал маленький Артём, когда отец, уставший и пропахший лаком, наконец появлялся на пороге поздним вечером. Для мальчика это казалось самым важным в мире.
— Завтра, сынок, обязательно завтра, — отвечал Павел, еле поднимая взгляд на мальчика. — Сегодня я совсем вымотан, сил нет даже поговорить.
Но это "завтра" постоянно откладывалось, превращаясь в бесконечное "потом", которое тянулось неделями. Даже по ночам отец сидел над чертежами или задерживался в гараже допоздна. Хотя Артём был ещё ребёнком, он чувствовал, что в их семье что-то сломалось. Мама всё чаще оставалась одна на кухне и тихо плакала, а отец мог не появляться дома до утра.
Однажды Артём решил сам пробраться в ту мастерскую, чтобы увидеть, чем там занят отец. Он тихонько скрипнул тяжёлой железной дверью гаража и заглянул внутрь. Там отец и его компаньон склонились над очередным проектом, полностью поглощённые делом. Павел даже не сразу заметил сына. В помещении было сыро, воздух пропитан запахом клея и лака, а вокруг витала древесная пыль — они с другом казались полностью отрезанными от мира, живущими только этими досками и планами.
— Папа! — тихо окликнул мальчик.
Отец обернулся, и на его лице сначала мелькнуло удивление, а потом лёгкая тень досады, будто его отвлекли от чего-то крайне важного. Но почти сразу он натянул вымученную улыбку.
— Артёмка, что ты здесь забыл? — спросил он. — Здесь опасно, полно инструментов и стружки, лучше иди домой.
Артём только пожал плечами. Он хорошо помнил, как раньше они с папой вместе мастерили деревянные игрушки, а теперь отец будто совсем забыл о нём. Мальчику осталось только постоять на пороге, а потом развернуться и уйти, чувствуя, как всё хорошее из прошлого ускользает сквозь пальцы.
Шло время, и ночи без отца становились нормой, а мама плакала за закрытой дверью кухни всё чаще. Когда отец наконец появлялся, они с мамой говорили вполголоса, стараясь не шуметь. Но как бы тихо родители ни шептались, Артём всё равно улавливал суть. Мама просила Павла уделять хоть немного внимания семье, а отец раздражённо твердил о срочных заказах и планах на будущее.
— Зачем нам все эти деньги, если тебя никогда нет дома? — однажды не выдержала мама. — Разве ты не видишь, что мы тебя теряем?
Павел лишь вздыхал и упрямо уходил обратно в гараж, оставляя за собой запах лака и недосказанных слов.
Ребёнком Артём долго верил, что всё наладится и вернётся к прежнему. Но постепенно надежда сменилась разочарованием и обидой. Когда отец перестал появляться дома вовсе, Артём уже не удивлялся и не кидался к окну в надежде увидеть его фигуру. Он слишком хорошо помнил ту беззаботную отцовскую улыбку и слишком остро чувствовал её отсутствие. Тогда в детстве он искренне любил папу, а теперь внутри что-то надломилось.
Той ночью маленький Артём долго ворочался в постели, не в силах уснуть. Он слышал, как мама плакала на кухне, а потом, судя по затихшим всхлипам, наконец задремала в изнеможении. В душе мальчика смешались страх и решимость — ему хотелось найти отца и сказать, чтобы тот больше не заставлял маму страдать по ночам.
"Надо поговорить с папой самому", — подумал он, глядя в потолок, и принял решение.
Стараясь не шуметь, Артём сполз с кровати и босиком прошлёпал к стулу, где висела его одежда и куртка. Он оделся уже в прихожей, аккуратно подложил башмак под входную дверь, чтобы она не захлопнулась, и выскользнул на улицу.
Ночь была тихой и прохладной. Чем ближе он подходил к папиному гаражу, тем громче доносилась музыка — глухой, тяжёлый ритм пробивался наружу сквозь щели. Вместе с музыкой слышались приглушённые голоса и громкий женский смех. Сердце мальчика заколотилось сильнее. Почему там чужие женщины? Что они делают в папином гараже? Ему не хотелось верить в плохое, но интуиция подсказывала, что внутри происходит что-то неправильное.
Когда Артём дотронулся до приоткрытой двери, он понял, что голоса принадлежат не только отцу, но и его компаньону, тому другу, с которым они вместе занимались мебелью. Однако музыка и смех совсем не вязались с тем, что папа якобы остаётся здесь ради работы. Мальчик чуть приоткрыл дверь и замер.
Папа сидел с бутылкой пива в руках, чуть откинувшись назад, а на его коленях устроилась незнакомая женщина. Она была навеселе, глаза блестели, а на губах играла кокетливая улыбка. Компаньон отца тоже обнимал какую-то девушку, и все они, похоже, уже изрядно выпили. На верстаке вместо деталей мебели валялись бутылки, пластиковые стаканчики и бумажные тарелки.
— Да брось ты эту затею, — пьяно хохотала девушка на коленях у Павла, хлопнув его по груди. — Сегодня мы просто отдыхаем, без всяких дел.
— Ха, конечно, отдыхаем, — поддержал её компаньон, чокаясь бутылкой с одной из подруг.
Павел Соколов, казалось, полностью забыл о семье. Он водил ладонью по талии полуголой девушки и громко смеялся.
— А знаешь, Ирка, — пробормотал он, смахивая с себя древесную стружку. — Скоро у нас будет такая фабрика, что я буду купаться в деньгах.
— Ого, да ты и так неплохо справляешься, — насмешливо протянула девушка, прижимаясь к нему ближе. — Только не забывай меня, когда станешь большим боссом.
В этот момент у Артёма внутри всё сжалось. "Папа вовсе не работает", — мелькнуло в голове, а мама дома плачет, думая, что он вкалывает по ночам над заказами. Вместо слов к горлу подкатил ком обиды. На глазах мальчика выступили слёзы, но не от жалости к себе, а от острого чувства предательства и стыда. Он хотел шагнуть вперёд и сказать:
— Папа, прекрати это, мама плачет из-за тебя.
Но слова застряли в горле. Артём увидел, как отец наклонился и поцеловал ту женщину в шею. И тут мальчику стало по-настоящему страшно и противно.
"Это не мой папа", — пронеслось в его голове. "Мой папа добрый и любящий. А этот кто вообще?"
Артём резко отпрянул от двери и сделал несколько шагов назад. Он чувствовал, что и секунды больше не выдержит этого зрелища. Ноги сами понесли его прочь. Несколько раз мальчик споткнулся, чуть не упал, но продолжал бежать подальше от этого гаража. В голове эхом отдавалась музыка, женский смех, отцовское лицо, искажённое пьяным весельем.
Когда Артём добрался до дома и тихо проскользнул обратно, мама всё так же спала за кухонным столом, облокотившись на руку и подперев голову ладонью. От усталости и слёз у неё не хватило сил даже дойти до кровати. Артём ощутил, как внутри что-то окончательно оборвалось. Он подошёл к матери, поправил плед на её плечах, но не сказал ни слова. Теперь он понимал: папа не просто много работает, папа врёт.
С тех пор обида и боль глубоко засели в сердце мальчика. Вся прежняя любовь к отцу превратилась в холодное презрение. Как же Артёму хотелось рассказать обо всём матери, но он знал, что это добьёт её окончательно, и потому решил молчать. Однако женское сердце не обманешь. Вскоре всё раскрылось само собой. Мать каким-то образом узнала о тех весёлых ночах мужа — может, дошли слухи от знакомых или она сама наткнулась на очевидные улики. Неважно. Главное, что мама наконец поняла, почему отец так резко отдалился от семьи.
В тот день, когда мама узнала абсолютно всё, Артём пришёл из школы и застал родителей в коридоре — они ссорились.
— Ты, ты... — задыхалась мать, сжимая кулаки. — Как ты мог так поступить?
Её лицо было бледным, как полотно.
Отец отмахнулся.
— Перестань орать, — сказал он. — Соседи услышат.
Артём стоял в стороне, не зная, куда деться. Он видел, как по щекам мамы текут слёзы, а руки дрожат от негодования.
— Соседи! — выкрикнула женщина, и её слова были полны гнева и горечи. — А о сыне ты не думал, о семье? Да как ты смел так с нами?
Павел попытался взять её за руки, но она рванулась прочь, словно её ошпарили.
— Ты позорище, — прошептала она с горечью. — Вон из моей квартиры, чтобы духу твоего здесь не было.
— Что? — отец не ожидал такого поворота. — Ты серьёзно? Куда я пойду?
— К девкам своим! — выкрикнула мама. — К фабрике, мастерской, в чёртовы гаражи. Куда хочешь, только вали отсюда.
Её глаза сверкнули дикой решимостью. Она схватила первый попавшийся чемодан из шкафа и принялась швырять туда вещи отца: джинсы, рубашки, свитера — всё летело в одну кучу.
Павел пытался остановить её, что-то говорил, оправдывался, но она не слышала.
— Мама, успокойся, — сказал Артём.
Артём хотел было подойти и обнять её, но понимал, что сейчас это бесполезно. Слишком много боли накопилось за последние месяцы.
Когда чемодан был забит доверху, мама с остервенением захлопнула его и указала на дверь.
— Скатертью дорожка, — бросила она, почти захлёбываясь от слёз и обиды. — Ты для нас умер, понял?
Отец с кривой гримасой выдернул из рук матери чемодан, вдавил ручку поглубже и посмотрел на неё, будто хотел сказать что-то важное, но промолчал. Потом повернулся к Артёму и будто споткнулся, встретившись с ним взглядом. В глазах мальчика читалась лишь ледяная ненависть.
— Артём! — тихо позвал его Павел, будто надеялся на понимание.
Но мальчик отвернулся. Он не хотел ни обнимать отца на прощание, ни даже говорить с ним. Движимый детской обидой, Артём прижал губы.
Павел лишь опустил голову, распахнул дверь и, не оборачиваясь, вышел за порог. Через секунду замок клацнул, и тишина снова повисла в квартире.
Ещё минуту назад мама была готова взорвать весь дом гневом, а теперь сползла по стене и тихо разрыдалась. Артём опустился на колени и осторожно обнял её за плечи.
— Ма, всё будет хорошо, я обещаю, — прошептал он, с трудом сдерживая собственные слёзы. — Я с тобой.
С той секунды вся прежняя детская беззаботность Артёма разом испарилась. Он почувствовал, что теперь должен стать для матери поддержкой и опорой. В последующие дни, недели, годы мальчик учился печь блины по утрам, разбираться в оплате счетов, покупать продукты и утешать маму, когда ей становилось совсем плохо.
Всё это время он старался не вспоминать об отце, словно того и вовсе не существовало. Он не шутил, когда говорил, что отец для него умер.
Павел Соколов никогда не забывал о сыне, по-своему старался помочь и обеспечить. Алименты от него приходили регулярно, а в праздники и дни рождения отец присылал конверты с деньгами или дорогие подарки. Но Артём игнорировал всё, что шло от папы. Каждый раз он чувствовал, будто отец пытается купить его прощение, и это лишь усиливало злость, которая не утихала в душе с детства.
— Артём, тебе тут отец принёс, — неуверенно сказала мама однажды вечером, подавая сыну свёрнутый пакет с фирменной курткой и модными ботинками.
Женщина стояла в коридоре, поглядывая на Артёма с волнением, сама уже знала, чем всё закончится.
— С какой стати? — прищурился Артём, не спеша разворачивать покупку. — Он что, думает, что я надену это и сразу забуду всё, что он натворил?
Мама вздохнула и опустила глаза. Она не хотела вступать в спор, просто тихо пожала плечами.
— Он старался, — произнесла она. — Может, правда, хочет помириться?
Артём сжал челюсти. Внутри всё кипело, но он не хотел срываться на маму.
— Ну ладно, мам, давай я с ним сам поговорю, — процедил он наконец, направляясь к двери.
И тут же, словно по заказу, раздался звонок в дверь. На пороге стоял Павел Андреевич. Сын поднял взгляд. Отец выглядел неуверенно, чуть сутулясь, держа в руках ещё один пакет.
— Привет, Артём, — тихо произнёс Соколов, робко улыбаясь. — Как ты?
Парень даже не подумал поздороваться в ответ. В его глазах читалась лишь презрительная холодность. Вместо приветствия Артём силой швырнул уже полученный от мамы пакет прямо в грудь отцу.
— Забирай, — сказал он.
Соколов отшатнулся. Пакет выпал из его рук и покатился по полу.
— Я просто хотел помочь, — оправдывающимся тоном начал отец, поднимая один ботинок с пола. — У тебя ведь нет нормальной куртки, а зима близко.
— Нормальная у меня есть, — перебил Артём. — А тебя в моей жизни нет. Понял?
Голос его срывался. Артём почувствовал, как по венам бежит жгучая ярость, смешанная с давней обидой за маму и за себя, маленького мальчишку, которого отец предал.
Продолжение :