— Никаких улик, никаких записей. Слово против слова.
— То есть он уйдёт от ответственности.
— За попытку убийства, скорее всего, да.
Но финансовые преступления — это реальный срок. Пять-семь лет. Плюс конфискация имущества. Плюс полная потеря репутации.
Марина откинулась на спинку стула. Это было не то, чего она хотела.
Она хотела справедливости настоящей, полной. Хотела, чтобы Игорь ответил за всё, за предательство, за ложь, за попытку убить ее. Но, видимо, придётся довольствоваться тем, что есть.
— Что нужно делать? — спросила она.
— Для начала нанять хорошего адвоката. У меня есть человек на примете. Молодой, но толковый. И, что важно, неподкупный.
— Денег у меня почти нет.
— Об этом не беспокойся. Он возьмёт процент от того, что ты получишь при разводе. А получить ты должна немало.
Следующие дни слились в один бесконечный марафон. Встреча с адвокатом, изучение документов, составление стратегии.
Молодой юрист по имени Максим Петрович оказался именно таким, как описывала Лидия Михайловна, умным, цепким, с горящими глазами человека, который любит свою работу.
— Ваш муж допустил много ошибок, — сказал он на встреча, просмотрев бумаги. Самоуверенность его погубила. Он думал, что неуязвим и не заметал следы. Мы используем это, а суд по признанию Вас недееспособными. Этот суд мы выиграем легко. У вас есть медицинские документы, подтверждающие вменяемость?
Марина покачала головой.
— Тогда нужно пройти независимую экспертизу. Я договорюсь.
Экспертизу Марина прошла через два дня. Три часа тестов, вопросов, проверок. Комиссия из четырех врачей изучала её, как подопытную мышь. В конце председатель комиссии, пожилой профессор, с добрым лицом улыбнулся и пожал ей руку.
— Вы абсолютно здоровы, Марина Сергеевна.
Психически здоровы, я имею в виду. Никаких признаков расстройства, никакого помрачения рассудка.
Заключение будет готово.
Марина вышла из здания и впервые за долгое время заплакала. Не от горя, а от облегчения.
У неё появилось оружие. Теперь она могла сражаться. За день до суда позвонил Артём.
Марина смотрела на экран телефона и боялась ответить.
Сын всегда был ближе к отцу, они вместе ходили на рыбалку, на футбол. Обсуждали машины и бизнес. Мать для него была фоном, чем-то привычным и неважным.
Она всё-таки ответила.
Мама, голос Артёма звучал странно, глухо. Катя мне всё рассказала. Я не знаю, что думать.
— Ты мне веришь?
Долгая пауза.
— Я хочу верить. Но это так. Так невозможно. Папа всегда был для меня примером. Я хотел быть таким, как он.
— Я понимаю, сынок. Для меня это тоже было ударом.
— Катя показала фотографии. Это женщина. Этот ребёнок. Он запнулся. Я позвонил папе. Спросил напрямую.
Марина напряглась.
— Что он сказал?
— Сначала отрицал.
Потом. Потом сказал, что это сложная ситуация, что я не всё понимаю, что ты сама виновата. Что ты годами была холодна к нему, отталкивала его. Что он нашёл утешение на стороне, потому что дома его не любили.
Марина закрыла глаза. Типичный Игорь. Всегда виноват кто-то другой. Всегда есть оправдание.
— А про клинику? Про операцию?
— Он сказал, что это бред сумасшедшей. Что ты выдумала всё это, чтобы его опорочить. Что медсестра, которая якобы тебя предупредила, на самом деле уволилась и уехала в другой город.
— Она погибла, Артём. Через три дня после моего побега. Упала с лестницы.
Снова пауза.
— Откуда ты знаешь?
— У меня есть люди, которые проверяли. Её звали Настя. Анастасия Дмитриевна. Работала в клинике «Медицина плюс». — Можешь сам проверить, если не веришь.
Артём молчал так долго, что Марина подумала связь оборвалась.
— Я прилечу, сказал он наконец. Послезавтра. Буду на суде.
— Ты мне веришь?
— Я хочу увидеть всё своими глазами. Хочу посмотреть папе в лицо, когда он будет отвечать на вопросы. Тогда пойму.
На этом разговор закончился.
Марина сидела неподвижно, сжимая телефон в руке.
Артём не сказал, что верит ей. Не сказал, что поддерживает. Но он прилетает. Он хочет разобраться. И это уже что-то.
Накануне суда Марина почти не спала. Лежала в темноте маленькой комнаты и думала о завтрашнем дне. Впервые за месяц она увидит Игоря. Посмотрит в глаза человеку, который хотел её убить. Что она почувствует? Страх? Ненависть? Или просто пустоту?
Утром она оделась в строгий тёмный костюм, который купила специально для этого случая. Причесалась, накрасилась легко, почти незаметно. Посмотрела на себя в зеркало. На неё смотрела незнакомая женщина, бледная, но решительная.
С прямой спиной и твёрдым взглядом.
— Готова? — спросила Зоя, заглядывая в комнату.
— Готова.
Они вышли из квартиры и сели в такси. Город за окном просыпался, спешил по своим делам. Люди шли на работу, дети бежали в школу. Машины стояли в пробках. Обычный день. Для всех, кроме неё.
Здание суда показалось Марине огромным и мрачным. Серые стены, узкие окна, тяжёлые двери. Она поднялась по ступеням, чувствуя, как колотится сердце.
Максим Петрович ждал её в холле молодой, подтянутый, с папкой документов под мышкой.
— Всё будет хорошо, сказал он. Мы готовы. Они вошли в зал заседаний. Марина увидела Игоря, сразу он сидел за столом напротив, в дорогом костюме, с самоуверенным выражением лица.
Рядом с ним адвокат, грузный мужчина с бульдожьими щеками.
Игорь поднял глаза и встретился с ней взглядом. На секунду в его лице мелькнуло что-то удивление, злость, страх, но он быстро взял себя в руки и усмехнулся.
— Пришла всё-таки, сказал он не громко. Я думал, ты умнее.
Марина не ответила.
Прошла к своему месту и села, положив руки на стол. Пальцы не дрожали. Она была готова к бою.
Дверь зала открылась и вошли Катя с Артёмом. Сын выглядел уставшим после перелёта, но держался прямо. Он посмотрел на отца, потом на мать. Кивнул обоим и сел в зрительный ряд.
Встать, суд идёт!
Марина поднялась. Битва начиналась. Судья оказалась женщиной средних лет, с усталым лицом и внимательными глазами.
Она оглядела зал, раскрыла папку с делом и начала зачитывать суть иска. Голос её звучал монотонно, казённо, но каждое слово било Марину на отмашь.
Истец Кравцов Игорь Павлович, просит признать ответчицу Кравцову Марину Сергеевну, недееспособной, в связи с психическим расстройством, выражающимся в бредовых идеях преследования, неадекватном поведении и опасности для себя и окружающих.
Марина слушала и не узнавала себя в этом описании. Бредовые идеи. Неадекватное поведение. Опасность. Так Игорь представил их долгий брак, её болезнь, её попытку спастись.
Слово предоставляется истцу.
Объявила судья.
Игорь поднялся. Он выглядел безупречно, дорогой костюм, идеальная прическа, скорбное выражение лица. Заботливый муж, страдающий от болезни жены.
— Ваша честь, начал он, это очень тяжело для меня. Моя жена. Мы прожили вместе много лет.
Я любил её, заботился о ней. Но в последние месяцы она изменилась. Стала подозрительной, замкнутой. Обвиняла меня в немыслимых вещах. Врачи поставили диагноз проблемы с сердцем. Назначили операцию. Но она сбежала из больницы ночью, как преступница. Исчезла на месяц. Я искал её, не спал ночами. Боялся, что она навредит себе.
Он сделал паузу, достал платок и промокнул глаза.
Марина смотрела на это представление и чувствовала, как внутри закипает ярость.
— Я прошу суд защитить мою жену от неё самой, продолжил Игорь. Признать её недееспособной и назначить меня опекуном. Я позабочусь о ней. Обеспечу лучшее лечение. Сделаю всё, чтобы она выздоровела.
Он сел на место.
Адвокат Игоря удовлетворенно кивнул.
Слово предоставляется ответчице, сказала судья.
Марина поднялась. Ноги слегка дрожали, но голос звучал твёрдо. Ваша честь, всё, что сказал мой муж ложь. Я не страдаю психическим расстройством. Я сбежала из больницы, потому что узнала о заговоре против моей жизни. По залу прошёл шёпот.
Игорь презрительно хмыкнул.
— Вот видите, сказал он громко. Бред преследования в чистом виде.
Тишина в зале, строго произнесла судья.
— Продолжайте, Марина Сергеевна.
— У меня есть доказательства. Марина кивнула своему адвокату.
Максим Петрович встал и передал судье папку с документами. Здесь заключение независимой медицинской экспертизы, проведенной три дня назад.
— Комиссия из четырех врачей признала меня полностью вменяемой и психически здоровой.
Судья взяла документы и начала изучать.
Лицо Игоря дрогнуло.
— Это подделка, — заявил он. Или купленное заключение.
— Экспертиза проводилась в государственном учреждении, спокойно ответил Максим Петрович.
— Все данные можно проверить. Кроме того, мы готовы ходатайствовать о проведении повторной экспертизы прямо сейчас, если у суда возникнут сомнения.
Судья отложила бумаги и посмотрела на Игоря.
— У истца есть медицинские документы, подтверждающие психическое расстройство ответчицы.
Адвокат Игоря зашуршал бумагами.
— Есть заключение клиники медицина по необходимости срочной госпитализации в связи с нестабильным психическим состоянием.
— Эта клиника, вмешалась Марина, планировала провести мне операцию, после которой я не должна была проснуться.
Главный врач, Борис Аркадьевич, получил деньги от моего мужа за то, чтобы инсценировать мою смерть на операционном столе.
Зал загудел.
Судья постучала молотком.
— Это серьезное обвинение. У вас есть доказательства?
Марина сглотнула.
— Прямых доказательств нет. Свидетельница, медсестра, которая предупредила меня, погибла через три дня после моего побега.
Официально несчастный случай.
— То есть, доказательств нет, торжествующе произнёс адвокат Игоря.
Ваша честь, перед нами классический случае параноидального бреда. Ответчица выдумала заговор, чтобы оправдать свое неадекватное поведение.
— У нас есть другие доказательства, — сказал Максим Петрович.
— Доказательства того, что истец имеет личную заинтересованность в признании супруги недееспособной.
Он передал судье вторую папку.
— Здесь документы, подтверждающие, что Игорь Павлович Кравцов на протяжении трёх лет состоит в отношениях с гражданкой Ковальчук Алисой Андреевной. Он снимает ей квартиру, содержит её финансово. У них есть общий ребёнок, которого истец официально признал своим сыном.
Лицо Игоря побагровело.
— Это не имеет отношения к делу.
— Имеет прямое отношение, возразил Максим Петрович. Истец хочет расторгнуть брак с ответчицей, чтобы жениться на госпоже Ковальчук.
Но при разводе он будет вынужден разделить совместно нажитое имущество.
Признание супруги, недееспособной, позволит ему избежать раздела и получить полный контроль над её долей.