Марина проснулась от резкой боли в груди. Сердце билось так, словно хотело вырваться наружу, а перед глазами плыли тёмные круги. Она попыталась позвать мужа, но голос не слушался и с горла вырвался лишь сдавленный хрип.
Игорь спал рядом, отвернувшись к стене. За много лет брака Марина привыкла видеть его спину по ночам. Когда-то он засыпал, обнимая её, шептал ласковые слова, целовал в макушку.
Теперь между ними лежала пропасть невидимая, но такая ощутимая, что порой Марине казалось она могла бы протянуть руку и потрогать эту пустоту.
Боль отступила так же внезапно, как и пришла.
Марина осторожно села на кровати, пытаясь отдышаться. В комнате было темно, только уличный фонарь отбрасывал на потолок причудливые тени.
Она посмотрела на часы четыре утра. До рассвета ещё далеко.
Это был уже третий приступ за месяц.
Первый случился на работе, прямо во время совещания. Марина тогда списала всё на усталость и стресс, конец квартала, отчёты, вечные проблемы с поставщиками.
Второй приступ настиг её в магазине, когда она выбирала продукты к ужину. Очнулась уже на полу, окруженная испуганными покупателями.
Игорь тогда даже не приехал за ней. Прислал водителя.
— Я на важной встрече, — сказал он по телефону равнодушным голосом. Дима тебя отвезет. Позвони, когда доберешься.
Марина не позвонила. И он не перезвонил.
Она тихо встала с кровати и вышла из спальни. Прошла по длинному коридору их большого дома, дома о котором когда-то мечтала. Двухэтажный особняк на окраине, с садом и беседкой, с просторной кухней и камином в гостиной.
Игорь построил его пять лет назад, когда его бизнес наконец пошёл в гору.
Марина тогда радовалась, как ребёнок, выбирала шторы и мебель, представляла, как будет принимать гостей, как дети будут бегать по лужайке.
Дети.
При мысли о них сердце снова сжалось, но уже не от боли, от горечи.
Сын Артём учился в другой стране, приезжал раз в год и смотрел на родителей с плохо скрываемым осуждением.
Дочь Катя вышла замуж в девятнадцать лет, сбежав от вечных родительских ссор, и теперь звонила только по праздникам.
Марина спустилась на кухню и включила свет. Огромное помещение, залитое холодным светом ламп, показалось ей чужим. Она налила стакан воды и села за стол, обхватив его ледяными пальцами.
Пятьдесят два года. Замужем почти тридцать лет. Двое взрослых детей. Большой дом. Муж-бизнесмен.
Со стороны идеальная жизнь.
Но Марина знала правду. Их брак давно превратился в формальность. Игорь уходил рано утром и возвращался поздно вечером. Иногда не возвращался вовсе, объясняя это командировками. Они почти не разговаривали, не ужинали вместе, не смеялись. Жили как соседи в коммунальной квартире, вежливо и отстраненно.
Когда все изменилось? Марина пыталась вспомнить тот переломный момент, но не могла. Это происходило постепенно, день за днём, год за годом.
Как вода, которая по капле точит камень.
Телефон на столе завибрировал. Марина вздрогнула и посмотрела на экран.
Сообщение от неизвестного номера,
Поговорим? Это важно. Зоя.
Зоя.
Это имя Марина не слышала много лет. Зоя Павловна свекровь, мать Игоря.
Женщина, которая с первого дня не взлюбила невестку и делала всё, чтобы разрушить их брак.
Она отчаянно молодилась и даже называть себя просила вот так, по имени, без отчества. Они не общались почти 10 лет. После страшной ссоры, когда Зоя обвинила Марину в том, что та женила на себе её сына ради денег, Игорь принял сторону жены.
Впервые и в последний раз. Он запретил матери появляться в их доме и прекратил с ней всякое общение. Марина тогда была благодарна мужу.
Теперь понимала, это была не защита. Это была война, в которой Игорь просто выбрал более выгодную позицию. Она долго смотрела на сообщения, не зная, как реагировать.
Зачем Зоя написала? Откуда узнала её номер? Что могло быть настолько важным, чтобы нарушить молчание после стольких лет?
Пальцы сами набрали ответ
Завтра в кафе напротив рынка. В полдень.
Ответ пришел мгновенно Буду.
Марина отложила телефон и снова прислушалась к своему телу. Боль ушла, но осталось странное ощущение, предчувствие чего-то неизбежного.
Так бывает перед грозой, когда воздух становится тяжёлым и душным, а небо наливается свинцом. Она вернулась в спальню. Игорь по-прежнему спал, не подозревая о её ночном хождении и состоянии здоровья.
Марина легла рядом, стараясь не задеть его, и долго лежала без сна, глядя в потолок. Утро началось как обычно. Игорь встал в семь, принял душ, оделся.
Марина приготовила завтрак-яичницу с беконом, как он любил. Они сидели за столом друг напротив друга и молчали.
— У тебя нормально все? — Вдруг спросил Игорь, не отрываясь от телефона.
— Да, соврала Марина. — А что?
— Выглядишь бледной. Опять болит? Плохо спала. Он кивнул, уже не слушая, и уткнулся в экран.
Марина наблюдала за мужем, пытаясь понять, что чувствует.
Любовь? Давно нет. Ненависть? Тоже нет. Скорее, усталость. Бесконечную, глухую усталость от этой пустоты между ними.
— Я сегодня задержусь, — сказал Игорь, вставая из-за стола. — Не жди.
Он даже не поцеловал её на прощание. Просто вышел, хлопнув дверью.
Марина убрала со стола, вымыла посуду, привела себя в порядок.
В зеркале отражалась незнакомая женщина, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами и потухшим взглядом. Когда она успела так постареть?
Без пятнадцати двенадцать Марина вышла из дома и направилась к рынку. Идти было не далеко минут пятнадцать неспешным шагом.
День выдался пасмурным, но тёплым, и она шла медленно, вдыхая влажный воздух и пытаясь унять волнение.
Зоя уже ждала её за угловым столиком.
За эти годы она сильно сдала высохла, сгорбилась, превратилась в маленькую старушку с трясущимися руками. Марина её едва узнала.
— Садись, — сказала свекровь вместо приветствия. — Нам надо поговорить.
Марина села напротив. Официантка принесла меню, но обе женщины отмахнулись.
— Зачем вы меня позвали?
Зоя долго молчала, словно собираясь с мыслями. Потом подняла на невестку выцветшие глаза и произнесла — я знаю, что Игорь тебе изменяет. Уже три года. И это не просто интрижка.
Слова Зои повисли в воздухе, тяжёлые и неподъёмные.
Марина смотрела на свекровь и не могла понять, удивлена она или нет. Где-то глубоко внутри она давно подозревала.
Позднее возвращение, командировки, равнодушие. Всё складывалось в картину, которую она упорно не хотела видеть.
— Откуда вы знаете? — голос Марины прозвучал неожиданно спокойно.
Зоя достала из сумочки мятый конверт и положила на стол.
— Мой сын думает, что я умерла для него, раз мы в ссоре. Из-за тебя, кстати. Но у меня остались знакомые. Люди, которые помнят добро и рассказывают мне о его жизни.
— Здесь фотографии.
Марина не притронулась к конверту. Она сидела неподвижно, сцепив руки на коленях, и чувствовала, как внутри что-то медленно умирает.
Не любовь, та давно угасла. Умирала надежда. Последняя, глупая надежда на то, что все ещё можно исправить.
Её зовут Алиса, продолжила Зоя. Ей 28 лет. Она работает в его компании, в отделе маркетинга. Они вместе уже три года. Игорь снимает ей квартиру в центре, покупает дорогие подарки. Он собирается жениться на ней.
— Жениться? — Марина горько усмехнулась. Он уже женат.
— Поэтому я здесь. Зоя наклонилась ближе и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
Или это был страх?
Послушай меня внимательно, Марина. Я никогда тебя не любила, ты знаешь. Я считала, что ты недостаточно хороша для моего сына. Но сейчас речь не о любви и не о прошлых обидах. Речь о твоей безопасности.
Сердце Марины дрогнуло. — О безопасности?
Игорь хочет развода. Но не простого развода, когда делят имущество и расходятся. Он хочет оставить тебя ни с чем. Дом оформлен на его компанию. Машины тоже. Все счета — на подставных лицах. Юридически ты не имеешь права ни на что. Почти три десятка лет брака, и ты выйдешь на улицу с пустыми руками.
Марина молчала.
Информация обрушивалась на неё лавиной, и она не успевала её переваривать.
— Но это ещё не все.
Зоя понизила голос почти до шепота.
— Месяц назад Игорь встречался с адвокатом. Они обсуждали возможность признать тебя недееспособной. Сказали, что это будет проще, если у тебя обнаружат серьезную болезнь.
Марина похолодела.
Приступы? Боль в груди? Обмороки? Неужели? Вы хотите сказать?
— Я ничего не хочу сказать. Я просто рассказываю то, что знаю. А знаю я своего сына. Он вырос эгоистом и остался эгоистом. Когда ему что-то мешает, он это устраняет. Любой ценой. Официантка подошла к столику, но Зоя резким жестом отослала её прочь.
— Зачем вы мне это рассказываете? Спросила Марина. Вы же ненавидите меня. Вам должно быть всё равно.
Зоя долго молчала. Её сухие пальцы теребили салфетку, рвали её на мелкие кусочки.
— У Алисы есть ребенок, наконец сказала она. Мальчик, два года. Игорь признал его своим сыном. Он назвал его Павлом, в честь моего покойного мужа.
Марина закрыла глаза. Вот оно. Вот настоящая причина этой встречи.
Зоя не пришла её спасать, она пришла мстить. Мстить сыну, который предал её ради жены, а теперь предает жену ради любовницы. Мстить Алисе, которая заняла место, принадлежавшее по праву свекрови. Мстить всему миру за свою одинокую, никому не нужную старость.
— Я должна была предупредить тебя, голос Зой дрогнул. Не ради тебя. Ради внуков. Артём и Катя, они мои внуки. Игорь хочет лишить их наследства, переписать всё на этого ублюдка от шлюхи. Я этого не допущу.
Марина открыла глаза и посмотрела на свекровь.
Маленькая, сморщенная женщина, с дрожащими руками и злыми глазами.
Мать, готовая уничтожить собственного сына ради справедливости или ради того, что она считала справедливостью.
— Что вы предлагаете? — спросила Марина.
— Бороться. У меня есть связи, адвокаты, информация. Если мы объединимся, то сможем защитить детей и себя. Но действовать нужно быстро. Игорь уже начал готовить документы на развод.
Марина взяла со стола конверт и спрятала его в сумку. Потом встала.
— Мне нужно подумать.
— Не думай слишком долго, предупредила Зоя. Времени мало. И ещё.
Она помедлила.
— Обратись к врачу. К независимому врачу, не к тем, к кому тебя направит Игорь. Проверься полностью. Мало ли что. Ты не выглядишь здоровой.
Марина кивнула и вышла из кафе. На улице начинался дождь мелкий, нудный, осенний. Она шла по мокрым тротуарам, не разбирая дороги, и думала. Три года. Три года муж изменял ей с молодой девицей. Завёл ребёнка на стороне. Планировал выбросить её из собственной жизни, как сломанную вещь. А она ничего не замечала.
Или не хотела замечать.
Дома было пусто и тихо.
Марина прошла в кабинет Игоря, комнату, куда ей негласно запрещалось входить.