Он всегда запирал дверь, но сегодня почему-то оставил открытой. Она села за его стол и огляделась. Дорогая мебель, кожаное кресло, огромный монитор. На стене фотографии.
Игорь на конференции. Игорь с партнерами. Игорь на рыбалке.
Ни одной семейной фотографии. Ни одного снимка с ней, с детьми.
Марина выдвинула ящик стола. Бумаги, ручки, визитки. Во втором ящике — папка с документами. Она раскрыла её, и начала читать.
Договор аренды квартиры, на имя Алисы Ковальчук. Квитанция об оплате. Чеки из ювелирного магазина.
И фотография Игорь, улыбающийся, счастливый, держит на руках маленького мальчика. Рядом стоит молодая красивая женщина с длинными тёмными волосами и смотрит на него с обожанием.
Марина долго разглядывала снимок. Потом аккуратно положила его обратно и закрыла папку.
В этот момент зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
«Марина Сергеевна».
Мужской голос звучал официально.
— Это из клиники. Ваш муж записал вас на обследование по поводу боли в груди. Завтра в девять утра. Вам удобно?
— Какое обследование? Марина нахмурилась.
— Комплексное. Кардиология, неврология, общая терапия. Игорь Павлович очень беспокоится о вашем здоровье.
Марина сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Да, сказала она. Мне удобно.
Она положила трубку и долго сидела неподвижно, глядя в одну точку.
Игорь беспокоится о её здоровье. Игорь, который не приехал за ней, когда она упала в магазине. Игорь, который не замечает её бледности и бессонницы. Игорь, который спит к ней спиной и уходит без поцелуя.
Слова Зои звучали в голове, на батом, признать недееспособной.
Серьезная болезнь. Любой ценой. Нет. Это невозможно. Это паранойя.
Игорь её муж, отец её детей. Он не может желать ей зла.
Но другой голос, тихий и настойчивый, шептал ты его знаешь. Ты знаешь, на что он способен.
Вечером Игорь вернулся раньше обычного.
Принёс цветы впервые за много месяцев. Был непривычно ласков, спрашивал о самочувствии, предлагал поехать отдохнуть.
— Тебе нужно обследоваться, я же вижу, что что-то происходит, сказал он за ужином. Я договорился с хорошей клиникой. Завтра тебя ждут.
— Я знаю, — ответила Марина. Мне звонили.
— Вот и отлично. Не волнуйся, это лучшие специалисты.
Они разберутся, что с тобой происходит.
Он улыбнулся открыто, тепло, как раньше. И Марина вдруг поняла, что больше не верит этой улыбке. Не верит ни единому его слову. Ночью она лежала без сна и слушала, как дышит рядом муж. Человек, с которым она прожила столько лет. Отец её детей. Предатель. Завтра она пойдет на обследование.
Но не в ту клинику, куда её направил Игорь.
У неё был свой план.
Утром Марина встала раньше Игоря. Приготовила завтрак, оделась, накрасилась, всё как обычно.
Муж смотрел на неё с непривычной заботой и от этой заботы становилась не по себе. Водитель отвезёт тебя в клинику, сказал он, допивая кофе. Я подъеду позже, после совещания.
— Хорошо, Марина улыбнулась. Спасибо, что беспокоишься.
Клиника «Медицина Плюс» располагалась в новом здании с панорамными окнами и мраморным холлом. Здесь всё кричало о деньгах, дорогая мебель, улыбчивый персонал, свежие цветы в вазах. Марину встретили как дорогую гостью, проводили в отдельный кабинет, предложили чай и свежую прессу. Обследование длилось почти три часа.
Кардиограмма, узи сердца, анализы крови, консультации специалистов. Врачи были вежливы, но Марина замечала, как они переглядываются между собой, что-то помечают в картах, хмурятся и качают головами.
К обеду её пригласили в кабинет главного врача.
Борис Аркадьевич оказался грузным мужчиной лет 60, с редеющими волосами и масляными глазами.
Он усадил Марину в кресло напротив себя и сложил руки на столе.
— Марина Сергеевна, начал он скорбным голосом, я не буду ходить вокруг да около. Ситуация серьезная. Результаты обследования показали критическое состояние митрального клапана. Необходима срочная операция. Марина почувствовала, как холодеют руки.
— Насколько срочная? Чем скорее, тем лучше.
Каждый день промедления — это риск. Я бы рекомендовал госпитализацию уже сегодня, а операцию провести послезавтра.
— Так быстро?
Борис Аркадьевич развёл руками.
— Понимаю ваше волнение. Но поверьте, моему опыту откладывать нельзя. Ваш муж, кстати, полностью со мной согласен. Мы с ним уже обсуждали ситуацию. Марина вздрогнула.
— Вы говорили с Игорем? Когда?
— Он звонил мне утром, интересовался предварительными результатами. Очень переживает за вас. Редко встретишь такого заботливого супруга.
В этот момент дверь кабинета открылась, и вошёл Игорь. Он выглядел взволнованным, бледный, с напряженным лицом. Подошёл к Марине, обнял её за плечи.
— Дорогая, я приехал сразу, как освободился. Борис Аркадьевич мне всё рассказал.
Не волнуйся, здесь лучшие специалисты, они тебе помогут.
Марина смотрела на мужа и пыталась понять, что чувствует. После вчерашнего разговора с Зоей, после найденных фотографий, каждое его слово казалось фальшивым. Но она заставила себя улыбнуться. С одной стороны её предупредили. А с другой в груди и правда болит.
— Я боюсь, сказала она тихо.
— Не бойся. Я буду рядом. Всё будет хорошо.
Игорь и главврач обменялись быстрыми взглядами, Марина заметила это. Хотя они старались быть незаметными. Что-то в этих взглядах было неправильное. Заговорщицкое.
Её оформили в отдельную палату, просторную, светлую, с телевизором и собственной ванной комнатой. Игорь привёз и помог разложить вещи, посидел рядом, держа за руку.
Потом извинился дела, встречи, срочные звонки и уехал, пообещав вернуться завтра.
Марина осталась одна. Она лежала на больничной кровати и смотрела в потолок. Мысли путались, наползали одна на другую.
Может, Зоя ошиблась? Может, всё это просто совпадение болезнь, обследование, забота мужа? Может, она сходит с ума от подозрений? На следующий день начались приготовления к операции.
Снова анализы, снова консультации.
Марину попросили подписать документы, согласие на хирургическое вмешательство, информированное согласие о возможных рисках и осложнениях.
Она читала строчки, но буквы расплывались перед глазами. Рука дрожала, когда она выводила подпись.
Она ни в чём не была уверена.
Игорь приехал к обеду. Принёс цветы и фрукты, снова говорил ласковые слова. Потом надолго вышел, сказал, что хочет ещё раз переговорить с врачами, уточнить детали операции.
Марина видела через приоткрытую дверь, как он идет по коридору вместе с Борисом Аркадьевичем, как они скрываются в кабинете главврача. Прошёл час. Потом ещё один.
Игорь всё не возвращался.
Марина начала дремать, когда дверь палаты резко распахнулась. На пороге стояла молодая медсестра, худенькая девушка с собранными в хвост светлыми волосами. Марина видела её раньше, она делала уколы и приносила лекарства.
Девушка быстро огляделась по сторонам, закрыла за собой дверь и подбежала к кровати.
— Марина Сергеевна, — прошептала она, — я случайно подслушала разговор вашего мужа с главврачом, когда вы подписывали документы на операцию.
Это важно для вашей жизни.
Марина села на кровати. Сон как рукой сняло.
— Что случилось? Что вы слышали? Медсестра нервно оглянулась на дверь и заговорила быстро, сбивчиво, я носила документы в кабинет Бориса Аркадьевича. Дверь была прикрыта, но не заперта. Они не знали, что я стою в коридоре.
— Ваш муж говорил про деньги. Большие деньги. Он сказал после операции все проблемы решаться. Мне нужна гарантия, что она не проснётся. А главврач ответил, не волнуйтесь, всё будет выглядеть естественно. Осложнения случаются, никто не удивится.
Марина почувствовала, как в душе вмиг похолодело. Всё тело онемело, словно его окунули в ледяную воду.
Она хотела что-то сказать, но голос не слушался.
Они обсуждали дозировку наркоза, продолжала медсестра.
Говорили про остановку сердца. Ваш муж несколько раз повторил, что всё должно быть чисто, без следов. Что он не хочет проблем потом?
Марина, наконец, обрела способность говорить, — вы уверены? Вы точно это слышали?
— Да. Клянусь вам.
Я стояла прямо за дверью, каждое слово слышала. Они вас хотят убить, Марина Сергеевна.
Завтрашняя операция — это не лечение. Это убийство.
Мир вокруг Марины рушился. Всё, во что она верила, всё, на чём строила свою жизнь последние тридцать лет, всё оказалось ложью. Муж, которому она доверяла, с которым растила детей, делила постель, этот человек хладнокровно планировал её уход.
— Как вас зовут? — спросила она медсестру.
— Настя.
— Настя, почему вы мне это рассказываете? Вы рискуете работой. Может, даже больше, чем работой.
Девушка опустила глаза. Помолчала немного, потом ответила у меня мама умерла не давно. Полтора года назад. Тоже после плановой операции.
Сказали осложнение, остановка сердца. Я тогда не понимала, а теперь. Теперь думаю, что она была не единственной. Я не могу молчать. Не могу позволить, чтобы ещё кто-то погиб.
Марина медленно встала с кровати. Ноги дрожали, но она заставила себя стоять прямо.
— Мне нужно выбраться отсюда, сказала она. — Сегодня. Сейчас.
Вы поможете?
Настя кивнула. В подвале есть служебный выход. Через него привозят бельё и продукты. Охрана там не дежурит. Но надо дождаться темноты. Сколько времени у нас есть?
Ваш муж уехал час назад. Сказал, что вернётся утром, перед операцией. Борис Аркадьевич тоже ушёл.
Ночью в отделении только дежурная смена две медсестры и одна из них я.
Марина посмотрела в окно. Солнце клонилось к закату.
— Хорошо, сказала она. Дождемся ночи.
Часы тянулись мучительно медленно. Марина сидела на кровати, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Шаги в коридоре, приглушенные голоса, звон посуды из столовой. Обычная больничная жизнь продолжалась, она сидела здесь и ждала то ли спасения, то ли .
Настя заглянула около восьми вечера, принесла ужин. Поставила поднос на тумбочку и едва заметно кивнула, всё по плану. Потом вышла, не сказав ни слова. Марина понимала, девушка рисковала, и любое лишнее внимание могло всё испортить. Она заставила себя поесть, хотя кусок не лез в горло. Потом приняла душ, переоделась в свою одежду ту, в которой приехала.
Сложила в сумку документы, телефон, кошелек. Больше у неё ничего не было. В половине одиннадцатого коридор затих. Марина слышала, как дежурная медсестра прошла мимо её палаты, проверяя пациентов. Потом шаги удалились, и наступила тишина.
Дверь приоткрылась без стука.
В щель просунулась голова Насти.