«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 10
Я смотрю на мужчину, хлопаю глазами, рот мой оказывается приоткрыт, но что сказать, не знаю. В голове проносятся обрывки мыслей: «Кто этот человек? Зачем вмешался? Неужели нас сейчас выдворят отсюда?» Чувствую, как ладонь становится влажной, и незаметно вытираю её о подкладку кармана куртки.
– Ой, простите, совсем забыл представиться, – улыбается мужчина, и в его улыбке есть что-то спокойное, профессионально-располагающее. – Меня зовут Вадим Валерьевич Диркс, я управляющий центральным офисом банка «Возрождение». А вас, простите, как величать?
– Мария Исаева, – отвечаю ему, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутренне корю себя за эту внезапную робость. Обычно я не теряюсь, но вся эта ситуация с Дашей, её амнезия, этот банк, похожий на крепость – всё это действует угнетающе.
– Можно без отчества?
– Можно, – киваю я, одновременно сжимая маленькую руку Даши чуть сильнее, как бы ища в ней опору. Девочка прижимается ко мне, но её взгляд уже изучает незнакомца с тихим, почти научным интересом.
– Приятно познакомиться. Какова цель визита к нам с Дарьей Матвеевной? – Его вопрос звучит нейтрально, без подозрительности, больше как формальность. Он смотрит то на меня, то на ребёнка, и в его глазах мелькает что-то похожее на понимание, будто уже видел подобные сцены.
– Нам… То есть Даше нужно зайти в её личный кабинет. Я имею в виду тот, что находится в приложении вашего банка. У нас… у неё то есть имеются логин и пароль. Однако есть проблема: Даша потеряла сотовый телефон, на который приходит СМС с ответным кодом, – поясняю управляющему и понимаю, что погружаюсь в трясину, объяснения становятся всё более запутанными. Пришла тут, понимаешь, с дочерью олигарха какая-то посторонняя тётка, да ещё просит доступ к банковскому счёту ребёнка, и выглядит при этом как студентка после бессонной ночи, а не как официальный представитель.
Но, против моих ожиданий, Вадим Валерьевич не меняется в лице. Он лишь слегка кивает, как врач, выслушивающий знакомые симптомы.
– Да, конечно, нет проблем. Прошу вас следовать за мной, – говорит он, делая широкий, приглашающий жест рукой в сторону роскошных стеклянных дверей.
Он ведет нас внутрь банка, и после перехода из холла в основное огромное пространство захватывает дух. Я крепко держу Дашу за маленькую ладошку, и ребенок послушно идет рядом, но её голова постоянно крутится по сторонам. Она смотрит по сторонам и улыбается, глаза округлились от восхищения. Да, тут действительно очень красиво. Напоминает немного музей, но вполне современный, стерильный и бездушный в своей совершенной красоте. Старинные картины в тяжелых рамах на стенах, вероятно, подлинники, в промежутках между ними на небольших постаментах – статуи из белого каррарского мрамора, изображающие абстрактные формы или классические фигуры в стилизованном, минималистичном исполнении. Пол тоже выложен полированными каменными плитами темно-серого цвета, в которых, как в зеркалах, отражаются строгие линии потолочных светильников. Воздух пахнет дорогой кожей, холодным камнем и едва уловимыми нотами какого-то свежего, ненавязчивого аромата. Да тут буквально каждый квадратный метр – доказательство того, что любое помещение при желании и наличии очень больших денег можно превратить в образец архитектурного и дизайнерского искусства, где каждая деталь говорит о статусе и недоступности.
Управляющий проводит нас не куда-нибудь, а, минуя приёмную с секретарём модельной внешности, в собственный кабинет, расположенный за массивной дверью из темного дерева. Внутри – та же эстетика сдержанной роскоши: панорамное окно с видом на город, кожаный диван, огромный письменный стол из ореха, на котором возвышается тонкий моноблок.
Диркс предлагает Даше разместиться за его огромным письменным столом. Девочка, после секундного замешательства, усаживается в кожаное кресло, которое кажется громадным по сравнению с ней. Вадим Валерьевич неожиданно опускается перед ней на колени. У меня опять глаза расширяются от непонимания, но банкир, оказывается, лишь находит под столом рычаг и плавно поднимает кресло, чтобы ребенку было удобно смотреть на монитор, находящийся на обычной для взрослого высоте.
– Вот так будет лучше, – говорит он мягко. Затем включает приложение банка, вводит какие-то свои коды доступа, чтобы запустить веб-версию, и сам отходит в сторону, разворачиваясь к окну, так, чтобы не видеть изображения на мониторе, демонстрируя безупречную клиентскую этику.
– Всё готово, Дарья Матвеевна. Можете авторизоваться.
Я подхожу к Даше, дрожащими пальцами достаю из внутреннего кармана куртки мятый листок с логином и паролем и протягиваю ей, объясняя, что надо сделать. Девочка берёт её и аккуратно, почти благоговейно, нажимает на клавиши, не ошибившись ни в одной букве и цифре: её маленькие пальчики уверенно бегают по клавиатуре. Делаю вывод: она или уже проделывала подобное раньше под присмотром отца, или просто большая аккуратистка, ребёнок, привыкший к порядку во всём. Хотя не знаю до сих пор, когда у неё день рождения. То есть примерно ей шесть лет, а если поточнее? Понимать бы, в школу она ходит или ещё нет. Эти обычные, житейские вопросы кажутся сейчас такими нелепыми на фоне происходящего.
Но пока важно другое – банковский счет. На экране появляется интерфейс личного кабинета, строгий и лаконичный.
– А СМС с кодом? – спрашиваю управляющего, уже ожидая подвоха.
– На моем компьютере, с моим уровнем доступа, это не понадобится, – спокойно отвечает Вадим Валерьевич, оставаясь у окна. – Для операций внутри офиса при двухфакторной аутентификации, когда клиент физически присутствует, достаточно моей электронной подписи. Это стандартная процедура для… особых случаев.
Я показываю Даше, куда нужно кликнуть дальше, чтобы перейти к просмотру счетов. Открывается страничка, где содержится номер её счёта и, чуть ниже, баланс. У меня второй раз за это посещение банка чуть ли не инфаркт. Сердце начинает биться с бешеной силой, в ушах шумит. Даже сначала понять не могу, что за цифры такие. Кажется, будто кто-то ошибся или вписал неправильно, добавил лишних нолей в шутку. А может, это номер самого счета, длинный и сложный?
Не может ведь быть такого, чтобы напротив строчки «Баланс рублевого счета» было написано число, состоящее из одиннадцати цифр: 34 550 700 000! Я бессознательно считаю разряды. Тридцать четыре миллиарда… пятьсот пятьдесят миллионов… семьсот тысяч… рублей. Это абсурд. Это цифры из Forbes, из новостей о состоянии крупнейших бизнесменов, а не баланс на карманных расходах шестилетней девочки.
– Простите, Вадим Валерьевич, тут ошибка какая-то, – говорю управляющему в полном замешательстве, голос срывается на полушепот. Ощущаю странную слабость в ногах.
– Слушаю внимательно? – Он поворачивается от окна, его выражение лица всё так же нейтрально-вежливое.
– Здесь написана какая-то… странная цифра. Невероятная, – я мну руками край своей куртки, которую даже забыла снять, не в силах оторвать взгляд от экрана. Даша сидит неподвижно, глядя на меня, будто ожидая объяснений.
– Позвольте взглянуть? – предлагает он, делая шаг вперед.
– Да, конечно, – киваю я, отступая на шаг, чтобы дать ему место.
Управляющий заходит мне за спину, я показываю дрожащим пальцем на монитор, на эти зловещие, гипнотизирующие цифры. Мы с Дашей, затаив дыхание, с одинаковым любопытством смотрим теперь на банкира: что скажет этот человек, для которого такие суммы, вероятно, являются частью обычной рабочей рутины? Он наклоняется чуть ближе, его взгляд скользит по строке баланса, и я ловлю себя на мысли, что жду от него удивления, шока, хоть какого-то признака того, что это ненормально. Но его лицо остаётся совершенно спокойным, лишь брови слегка приподнимаются на миллиметр, что может означать что угодно – от лёгкого удивления до простого подтверждения факта.
Диркс с полуулыбкой возвращается на место, где прежде стоял, и говорит, складывая руки на груди в невозмутимой, профессиональной позе:
– Нет, там всё указано правильно. Никакой технической ошибки нет.
– Вы хотите сказать, что на счету маленькой девочки… Тридцать… Господи, я даже не знаю, что это за цифра такая, – честно признаюсь, чувствуя, как голова слегка кружится. Мне вдруг стало жарко в этом прохладном, кондиционируемом кабинете.
– Тридцать четыре миллиарда пятьсот пятьдесят миллионов семьсот тысяч рублей, – поправляет Вадим Валерьевич, произнося сумму с такой же лёгкостью, с какой я назвала бы цену буханки хлеба. В его голосе не было ни хвастовства, ни удивления – лишь констатация факта.
Я нервно кашляю. Голос даже становится хриплым от волнения, комок стоит в горле.
– Да, вот такая громадная сумма! – выдыхаю, бессильно опускаясь на край массивного кожаного дивана. – Это же… Невозможно представить!
– Простите, Мария, но ведь Дарья Матвеевна, как я уже отметил, не простая девочка, а дочь владельца финансовой корпорации, Матвея Леонидовича Воронцова, – говорит управляющий, его тон остаётся ровным, почти педагогическим. – И я так полагаю, что это их семейное дело, кому и как распоряжаться подобными средствами. Наши функции – обеспечивать безопасность и доступность средств по запросу клиента или его законных представителей. В данном случае, согласно документам, открывающим счёт, сама Дарья Матвеевна и является владельцем и распорядителем с момента достижения шестилетнего возраста, что было специально оговорено её отцом.
– То есть вы хотите сказать, что Даша может тратить любые деньги со своего счета? Прямо сейчас? На… на что угодно? – мои вопросы звучат наивно даже для моих собственных ушей.
– Да, технически – может совершать операции в рамках установленных лимитов, которые, должен признать, весьма значительны. По крайней мере, никаких дополнительных инструкций на ограничение её доступа мне не поступало. Счёт полностью активен.
– Но ведь она маленькая девочка! Шестилетний ребенок! Как можно было… доверять такие суммы… это же безответственно! – вырывается у меня, и я тут же кусаю губу, понимая, что перешла грань.
Управляющий на мгновение опускает глаза, его полуулыбка исчезает, сменяясь выражением вежливой, но твёрдой закрытости.
– Простите, но эти вопросы не в моей компетенции. Их следует задать непосредственно Матвею Леонидовичу. Моя задача – соблюдать волю клиента и условия договора. – Он делает небольшую паузу, и его взгляд становится чуть более пристальным. – Кстати, а вы точно няня Даши? Официально оформленная? У вас есть при себе документы, подтверждающие ваши полномочия? Доверенность?
– Почему спрашиваете? – защитная реакция срабатывает мгновенно, заставляя меня выпрямиться.
– Простите великодушно, но характер и направленность вопросов, которые вы задаете… Они несколько выходят за рамки обычных забот временного сопровождающего.
– Не входят в сферу моих прямых обязанностей, вы это хотели сказать? – перебиваю я, чувствуя, как по щекам разливается краска.
– В некотором роде, да, – кивает он, не отрицая. – Они носят скорее… морально-этический и семейный характер. Что, повторюсь, не входит в зону моей ответственности.
В кабинете повисает тягостная пауза. Я смотрю на Дашу, которая, оторвавшись от монитора, теперь с любопытством наблюдает за нашим тихим, но напряжённым разговором. Её ясные, доверчивые глаза становятся последней каплей. Я не могу продолжать эту игру в полной темноте. Нужен союзник. Или, по крайней мере, нейтральный свидетель, который знает правила этого странного мира.
– Вы правы, – сдаюсь, понижая голос. – Я не совсем няня. Во всяком случае, не в том смысле, как вы, вероятно, понимаете. Скажите, могу вам доверять? Как человеку, а не как банкиру.
Вадим Валерьевич изучает меня несколько секунд. Его взгляд скользит по моему лицу, по моей простой, недорогой одежде, затем переходит к Даше, которая уже снова увлечённо тычет пальчиком в экран, пытаясь что-то нарисовать в стандартном графическом редакторе («И как она его нашла?!»). Что-то в этой картине, видимо, убеждает его.
– Абсолютно, – наконец говорит он, и в его голосе впервые появляются едва уловимые нотки чего-то, кроме профессиональной вежливости. – Я очень давно работаю на семью Воронцовых. Знаю Дарью Матвеевну с самого её рождения. Её безопасность и благополучие для меня – не просто пункт в должностной инструкции.
Это было искренне. Я почувствовала это.
– Тогда давайте поговорим тет-а-тет, хорошо? Без ребёнка. Мне нужно кое-что вам объяснить. Это очень важно.
– Да, конечно, – соглашается он без колебаний. – А Дарья Матвеевна…