«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 9
…предприятии главным технологом. Мама – воплощение домашнего очага, домохозяйка, чьё царство – кухня и уют.
Увидев меня на пороге с маленькой, незнакомой девочкой, оба замерли с выражением полного, почти комичного удивления на лицах. Пришлось на ходу, стараясь не сбиваться, сочинять целую легенду. Я рассказала, что это племянница моей подруги Кати. Девочку зовут Даша, её родители – дальние родственники Кати – срочно уехали в заграничную командировку и оставили малышку на попечение подруги. Но у той, как известно, жизнь – сплошной карнавал, так что она, в свою очередь, слёзно попросила меня присмотреть за девочкой пару-тройку дней, пока не вернутся её мама с папой, и тогда всё наладится.
Родители мои, после секундного замешательства, приняли девочку с распахнутыми сердцами, почти как родную. Мама тут же принялась готовить «что-нибудь вкусненькое», а папа, подмигнув, достал из закромов мой старый набор цветных карандашей. Они даже выделили Даше мою бывшую комнату, где с момента моего «исхода» в самостоятельную жизнь мало что изменилось. Игрушки мои, плюшевые свидетели детства, всё ещё лежали на полках, книги стояли ровными рядами. Даша, обрадованная тем, какое это милое и уютное местечко, полное загадочных для неё вещей, запрыгнула на мой старенький уютненький диванчик у окна и после сытного обеда тихо погрузилась в планшет.
Маме с папой я объяснила, что у меня тоже есть неотложные дела, связанные с этой историей, и мне надо отлучиться до вечера. Они, привыкшие к моей «проектной» активности, лишь кивнули, велев не задерживаться.
Вернувшись в свою квартиру, я почувствовала странный контраст между теплом родительского дома и здешней тишиной. Немедленно усаживаюсь за компьютер, разложив перед собой блокнот с записями и фотографией клейм. Насчёт Шеффилда и возможных мастеров более-менее понятно: искать следы нужно там, в архивах Англии. Но я же не могу вот так, с кондачка, взять и рвануть в Великобританию? С работы нужно отпрашиваться, причём надолго, потом визы, билеты, проживание – целое дело, требующее времени и средств, которых сейчас нет. Значит, этот фронт работ пока откладывается. Остаются загадочные цифры и буквы с оборота кулона.
Я уставилась на строку: «B_V EBITB21 228915771». Что бы это могло значить? Логичнее всего предположить, что первая часть после префикса – это логин, а длинная цифровая комбинация – пароль. Но этот префикс «B_V»? Что он означает? Что-то не припоминаю, чтобы при аутентификации в обычных сервисах или соцсетях использовались такие обозначения с подчёркиванием. Может, это внутренний код мастерской? Или что-то ещё?
Думала-гадала, перебирая в уме все возможные варианты, пока не упёрлась в мысленный тупик. В итоге, набравшись смелости, звоню Федосу (по паспорту он Фёдор, но все с детства привыкли его называть Федосом). Мой бывший однокурсник, а ныне успешный IT-архитектор, был тем человеком, который мог знать то, чего не знают поисковые системы. Он ответил не сразу. Через минуту пришло голосовое сообщение в мессенджер:
– Привет! Я за рулём, катаю родителей по магазинам, помогаю с новогодним шоппингом. У тебя что-то срочное?
Я сфотографировала листок с надписью и отправила ему.
– Федос, прошу, глянь, не встречалось ли такое? Очень важно. Похоже на логин и пароль, но не пойму к чему. Префикс B_V.
Думала, что он будет голову ломать, копаться в памяти или лезть в свои базы данных. Но Федос ответил практически мгновенно, будто ждал этого вопроса:
– Я такое уже видел. У нас на прошлой неделе был клиент из банковского сектора, как раз разворачивали для них новую систему. «B_V» – это их внутренняя, можно сказать, символика. Имеется в виду банк «Возрождение». Они в своих документах и системах часто используют такую аббревиатуру. Ну, а логин и пароль, скорее всего, – это как раз доступ к их клиентскому приложению онлайн-банкинга. Старая схема, кстати, сейчас обычно сложнее делают.
Я от радости и неожиданности чуть со стула не слетела. Сердце застучало, как молоток. Пишу Федосу:
– Ты гений! Умница! Золото! Спасибо, люблю-обожаю! Обязательно отблагодарю вкусным кофе! – и, не в силах сдержать нетерпение, добавляю: – Рада бы поболтать, но мне надо срочно проверить одну идею!
Отключаюсь от чата, чувствуя прилив адреналина.
Прямо с мобильного, дрожащими пальцами, набираю в браузере адрес банка «Возрождение». Нахожу раздел входа для физических лиц. В поле логина ввожу «EBITB21». В поле пароля – «228915771». Задерживаю дыхание. Нажимаю «Войти».
Экран на секунду замирает, а затем обновляется. Но вместо долгожданного личного кабинета передо мной возникает лаконичное, но беспощадное системное сообщение: «Для завершения входа требуется дополнительная проверка. На номер телефона, указанный при регистрации, отправлено СМС с кодом подтверждения. Введите полученный код в поле ниже».
Под сообщением мигало пустое поле для ввода цифр.
Всё. Приплыли.
Лёгкая эйфория сменилась ледяным разочарованием. Я этот номер не знаю. У Даши нет телефона. Девочка не помнит ни мамин, ни какой-либо другой семейный номер – она слишком мала и к тому же пострадала от амнезии. Даже если бы помнила, где гарантия, что привязан был именно её собственный номер? А не папы или мамы, например. Ну, или законного представителя – опекуна и тому подобное.
Тупик. Абсолютный. Я сидела, уставившись в экран, на котором мигал курсор в пустом поле, чувствуя, как крупицы надежды, собранные за день, рассыпаются в прах. Код из шести цифр. Всего шесть цифр. И они были где-то там, в эфире, недосягаемые, как сама разгадка этой истории.
«Да, но ведь если кто-то регистрировал аккаунт, значит, все-таки без сотового номера не обошлось, – пытаюсь рассуждать логически, сидя перед мерцающим экраном. – Ну и что? Мне прямо теперь заняться поисками какого-нибудь хакера в подпольных чатах, который за пару тысяч вечнозелёных рублей сумеет сломать защиту целой корпорации?»
Мысли скачут бестолково, одна безумнее другой. Есть, конечно, и более легальный вариант: обратиться в службу поддержки банка «Возрождение» и сказать, что я не помню номер телефона, привязанный к аккаунту. Глупо, конечно. В лучшем случае, меня вежливо пошлют подальше, сославшись на политику безопасности. В худшем – предложат приехать лично с паспортом. Но сделать так – значит моментально навострить ушки их службе внутренней безопасности. Приходит какая-то незнакомая мадам, просит доступ к чужому, явно не рядовому счёту. Да они не то что полицию – сразу целый отдел собственной охраны вызовут, как пить дать. А потом придётся мне долго и нудно доказывать следователям, что я не верблюдиха, рассказывая эту невероятную историю с нуля. Нет, этот путь слишком рискованный.
Отчаяние начинает медленно подступать, сжимая горло. Не знаю, что делать. Сижу, тупо уставившись в пустое поле для ввода кода, как вдруг мысль молнией прошивает сознание. Даша. Я ведь совсем забыла о девочке! Логин и пароль были написаны на её драгоценности, на её кулоне. Значит… выходит… она и есть владелица того счёта? Или, по крайней мере, имеет к нему прямое отношение. Эта мысль не просто вдохновляет – она бьёт током, заставляя кровь бежать быстрее. Внезапно всё обретает зловеще-логичный смысл.
Я выключаю компьютер, резко встаю. Нужно действовать. Сейчас. Благо, родители живут всего в трёх километрах, добраться можно на метро – всего две остановки по прямой ветке. Правда, от моей квартиры до станции идти минут десять, и от их станции до дома – ещё пятнадцать пешком. Ничего, полчаса в масштабах этой загадки уже ничего не решают, зато могут всё перевернуть.
Через сорок минут я уже сижу на краешке своей старой кровати в родительском доме, рядом с Дашей, которая, свернувшись калачиком, увлечённо строит виртуальный город в планшете.
– Дашенька, солнышко, можно на минутку? – мягко прошу я, пытаясь отвлечь её. Внутренне вздыхаю: «Ну, Катя! Удружила, блин! Ребёнка от игрушки не оторвать теперь!» Но девочка, хоть и неохотно, всё же отрывает взгляд от яркого экрана.
Вопрос нужно задать осторожно, ненавязчиво. Я достаю телефон, находим в поиске изображение штаб-квартиры банка «Возрождение» – тот самый старинный особняк из песчаника с массивными колоннами. Показываю ей.
– Дашуня, скажи, пожалуйста, ты была когда-нибудь вот в этом здании? Оно очень красивое, правда?
Готовлюсь услышать привычное, немного отстранённое «не помню». Но Даша, прищурившись, вдруг оживляется. Она тычет пальчиком в экран и говорит чётко, без тени сомнения:
– Да. Там красивый котик внутри.
И, словно исчерпав запас внимания на внешний мир, она снова погружается в своё игровое пространство.
Сердце ёкает. «Котик». В банке.
– Какой котик, Дашуня? – стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожит. – Большой? Маленький?
– Беленький, – не глядя на меня, отвечает она, водя пальцем по экрану. – На стене.
Этого достаточно. Через полчаса, потраченных на мягкие уговоры и обещание «интересной прогулки» (Катя, наверное, икает не переставая – так часто я поминаю её сегодня «добрым» словом), мы уже едем в такси. Даша притихшая, но не испуганная, смотрит в окно.
Машина останавливается у величественного здания. Войдя в просторный, отделанный тёмным мрамором и полированной латунью холл, я чувствую, как Даша невольно замедляет шаг, озирается. И тут её взгляд падает на массивный барельеф из белого мрамора, прикреплённый над дубовыми дверьми, ведущими в главный операционный зал. На барельефе – гордая, стилизованная голова тигра, символ власти и защиты.
– Вот он, котик! – радостно и громко говорит она, указывая на него.
У меня мурашки бегут по спине. Девочка тут точно была. Она узнала не просто здание, а конкретную, малозаметную большинству посетителей деталь интерьера. Но открытия на этом не заканчиваются. Только начинаются.
Едва мы сделали пару шагов в сторону стойки информации, как один из охранников, высокий мужчина с непроницаемым лицом, бросил на нас пристальный взгляд. Его глаза на секунду задержались на Даше, потом на мне, и я увидела едва заметное изменение в его позе – он стал собраннее. Тут же, почти не привлекая внимания, отвернулся, достал компактную рацию и что-то быстро, вполголоса, в неё проговорил.
Мы ещё не успели понять, к кому подойти, как через минуту из служебной двери в глубине зала вышел солидный мужчина лет пятидесяти. Его тёмный костюм безупречно сидел, на запястье поблёскивали дорогие, но не кричащие часы, а во всей манере держаться сквозила уверенность человека, привыкшего управлять. Он целенаправленно направился к нам, но, подойдя, обратился не ко мне. Сделав лёгкий, но отчётливый уважительный полупоклон, сказал, глядя на девочку:
– Добрый день, Дарья Матвеевна. Рады вас видеть.
Голос у него был бархатистый, тёплый, но в нём чувствовалась железная дистанция протокола. Даша инстинктивно крепче сжала мою ладонь. Она смотрела на мужчину большими глазами, в которых не было ни признания, ни радости – только настороженность и лёгкий испуг. Она не узнала его. Прижалась ко мне всем телом, опустила голову и даже сделала маленький шаг назад, прячась за мою спину, как цыплёнок.
Мужчина, мгновенно отметив эту реакцию, перевёл взгляд на меня. Его глаза, проницательные и оценивающие, мягко улыбались, но в их глубине я увидела жёсткий, профессиональный анализ.
– Добрый день, – сказал он уже мне. – Вы – новая няня Дарьи Матвеевны? Мы были предупреждены, что возможно ваше посещение, но не располагали точными датами.
В его тоне не было угрозы, только констатация факта и вежливый запрос. Но от этих слов у меня перехватило дыхание.
– Добрый день, – выдавила я, стараясь звучать естественно. – А почему вы к ней так… официально обращаетесь? Она ведь совсем маленькая девочка.
Мужчина позволил себе едва заметную, понимающую улыбку, как бы извиняясь за необходимость формальностей.
– Простите за церемонность, но правила есть правила, – ответил он тихо, чтобы не слышали стоящие поодаль клиенты. – Я иначе не могу обращаться к дочери владельца финансовой корпорации, частью которой является наш банк.
В его голосе не было пафоса. Была лишь констатация факта, столь же незыблемого, как мраморные колонны этого здания. У меня пересохло во рту так, будто неделю не пила воды. Стало душно. Я почувствовала, как пол под ногами, только что такой прочный, начинает медленно уплывать в какую-то другую, совершенно немыслимую реальность. Дочь… владельца… корпорации. Эти слова отдавались в висках глухим, оглушающим звоном.