— Женщина, вы куда? — голос сзади был такой, что посуда бы звенеть начала, если б тут она тут была.
Надежда обернулась. Перед ней, как шкаф купе, вырос охранник: косая сажень в плечах, шея диаметром — как ведро. Костюм на нём сидел, как на корове седло, но вид был важный.
— Как куда? — спокойно сказала она. — В магазин. Платье посмотреть.
Охранник медленно, с головы до ног, окинул её взглядом. Дешёвый пуховик, под мышкой потрёпанная сумка, ботинки с потёртыми носами.
— Вам… — он чуть скривился, — не сюда.
— Это почему это? — прищурилась Надежда.
— Здесь дорого, — отчеканил он. — Вам лучше в… эконом‑сегмент. Рядом, через дом, есть «Светофор». Или рынок на остановке. Это бутик. У нас… другой формат клиентов.
Из глубины магазина донёсся сдавленный смешок. Две длинноногие девицы в чёрном, с надутыми губами и наращенными ресницами, прижались друг к другу, разглядывая Надежду, как диковинного зверька.
— Может, ей подсказать, где распродажа для пенсионеров? — громко прошипела одна. Вторая заливисто хихикнула.
Надежда почувствовала, как приливает кровь к лицу. В висках застучало. Но голос у неё был ровный, учительский.
— Молодой человек, — обратилась она к охраннику. — Я сюда пришла не милостыню просить, а деньги оставить. Которые мой сын зарабатывает, между прочим. А вы тут стоите на зарплате, которую вам платят такие, как он.
Охранник дёрнул щекой.
— Женщина, — уже жёстко сказал он, — не устраивайте цирк! Выйдите, пожалуйста. По‑хорошему прошу. У нас репутация.
Одна из продавщиц достала телефон, явно нажимая на камеру.
— Сейчас «Клип» сниму, — прошептала она подруге. — «Бабка с рынка в элитный бутик ворвалась и права качает».
Надежда стояла секунду, две. Потом развернулась и вышла. Не потому, что испугалась. Просто вдруг очень ясно поняла: это не её поле боя. Тут всё куплено и продано задолго до её прихода.
* * * * *
Накануне сын Вадим почти ползал перед ней на коленях.
— Мама, я тебя умоляю. Один раз в жизни!
— Вадим, — вздохнула Надежда, — ты меня уже двадцать лет «один раз в жизни» умоляешь. То в отпуск с вами поедем, то кухню поменяем, то ещё что‑то. Я привыкла так ходить. Мне удобно.
Она посмотрела на своё отражение в стекле серванта. Юбка — серая, шерстяная, лет десять как. Кардиган старый, но тёплый, еще целый. Волосы стянуты в пучок крабом. Обычная женщина, каких много.
Вадим сел напротив. Высокий, плечистый, в рубашке с запонками. На запястье сверкают часы, как две её пенсии.
— Ма, у меня пятьдесят лет, — развёл руками. — Юбилей! Там люди будут… ну, ты понимаешь. Партнёры, клиенты. Не хочу, чтобы кто‑то на тебя косо смотрел.
Он положил на стол конверт.
— Вот. Тут достаточно. Адрес магазина записал, тебе на бумажке. Скажешь, что от меня — тебя там оденут и обслужат, как королеву. Только, пожалуйста, не упирайся. Не в этот раз.
Надежда не любила «выпендрёж», как говорится. Всю жизнь проработала учительницей математики в обычной школе: муж ушёл, когда сыну было восемь. Жили на её оклад и иногда на репетиторство.
Теперь сын — большой человек, ИП, свои магазины сантехники, офис, менеджеры... Заработал, молодец. Но иногда его «понты», как она про себя называла, раздражали.
— Ладно, — сдалась она тогда. — Поеду в твой «бутик». Раз надо.
Магазин она нашла быстро: на центральной улице, с затемнёнными витринами, кованые перила, надпись на половину фасада — что‑то итальянское, язык сломать можно.
Она вошла — и сразу почувствовала, что "простым смертным" тут не место. Гладкий пол, зеркала до потолка, манекены, как живые, в платьях, как по телевизору.
Тут даже пахло роскошью.
Дальше было то самое «вам не сюда», «формат клиентов», «рынок через дорогу».
После этого разговора и шёпота «распродажа для пенсионеров» Надежда вышла на улицу, постояла, глубоко вдохнула холодный воздух.
«Ну и бог с вами, — подумала. — В гробу я ваши наряды видала».
Поехала на свою Пушкинскую, в маленький магазинчик, где работает та самая Зоя Николаевна, с которой они когда‑то вместе вели классное руководство.
— Надь, да что ты! — всплеснула руками Зоя, выслушав её краткий пересказ. — У нас хоть и не «бутик», зато люди адекватные, а не павлины.
Через сорок минут Надежда уже стояла перед зеркалом в синем платье по фигуре, с белым аккуратным воротничком.
— Как преподаватель института, честное слово, — хмыкнула Зоя. — Тридцать лет назад такого не было, да?
К платью подобрали удобные чёрные туфли на невысоком каблуке.
— Мам, я тебя не узнаю, — хохотал Вадим потом дома, рассматривая её. — Красота! Шикардос!
Про магазин она ему ничего не сказала. Чего его расстраивать, он ведь от души хотел, как лучше.
На юбилее всё прошло достойно. Банкетный зал в местном ресторане, столы ломятся: селёдка под шубой, оливье - несколько видов, мясо по‑французски, гигантский торт с цифрой «50». Мужчины — в костюмах, жёны в платьях, с прическами и маникюром.
— Мама, ты у меня — звезда вечера, — гордился Вадим. — Все спрашивают: где так красиво оделась?
Надежда отшутилась: «Есть одно секретное местечко».
* * * * *
Через пару дней жизнь вернулась в обычное русло: школа, пару учеников на дому, пенсия по расписанию, коммуналка, очередь в поликлинике за талонами.
И тут — звонок в дверь.
Надежда открыла — и сначала даже не узнала.
На пороге стоял тот самый охранник. Только без костюма. В простой куртке, шапка в руках. Лицо уставшее, глаза виноватые. Рядом — мальчишка лет десяти, худой, в дешёвой курточке, рюкзак болтается на одном ремешке.
— Здра… здрасьте, — смялся охранник. — Вы… это… Надежда Ивановна?
— Я, — осторожно ответила она. — А вы… мы встречались?
Он кивнул, поморщившись.
— Да. В магазине. Я тогда… ну… — замялся, почесал затылок. — Короче… мне ваш номер дала Мария Петровна, завуч из двадцать пятой школы. Сказала, вы детей по математике подтягиваете. А у нас… проблема...
Он подтолкнул мальчишку вперёд.
— Это Сашка, сын мой. По математике у нас труба. Учительница говорит, оставят на второй год, если не подтянуться. А я… — он развёл руками, — сам там ничего не понимаю, в этих ваших дробях.
Надежда посмотрела на мальчика. Тот уставился на носки своих ботинок, лицо красное, уши пунцовые.
Охранник сглотнул:
— Я понимаю, вы, может, после того случая… не захотите. Я тогда… по инструкции работал. Нам прямо говорят: «Смотрите, кто входит. Если не наш клиент — мягко выпроводите. У нас, мол, имидж». Зарплата — тридцать пять, график сутки через двое… Семью кормить надо.
Он говорил тихо, как в чужой квартире.
Надежда заметила его руки — большие, красные, с обгрызанными ногтями.
— Я… извиниться хотел, — выдохнул он. — Не прав был. Слово честное.
Она молча кивнула.
— Саша, — обратилась к мальчику. — Таблицу умножения знаешь?
Тот пожал плечами:
— Не всю…
— Ну, не всю — так выучим, — сказала Надежда. — Проходите. Коврик вытрите и обувь снимите.
Охранник заморгал часто‑часто:
— То есть… вы согласны? Я… я хорошо заплачу, если что!
— Дело не в деньгах, — отрезала она. — Ребёнок в чём виноват? Это вы взрослые «клиентов» на касты делите. А он просто хочет в пятый класс перейти.
Они стали заниматься два раза в неделю — по вторникам и четвергам. Сначала Саша пыхтел, ворчал, что «ненавидит математику». Потом вдруг понял принцип дробей и начал сам решать задачи, даже интерес появился.
Охранник — Андрей, как оказалось, — приносил деньги аккуратно, конвертиком, без задержек. Сидел тихо на кухне, пил чай, пока сын занимался, слушал краем уха.
— А вы сколько в школе отработали? — как‑то спросил.
— Четыре десятка лет почти, — усмехнулась Надежда. — Ваша смена меня уже не застала. Тогда у нас в охране дед Фёдор сидел, ему лишь бы кроссворд дали.
— Сейчас не так, — вздохнул Андрей. — Сейчас ходи, рявкай, выгоняй. Люди вон потом в интернете пишут: «хамы». А если не выгонишь — сам без работы будешь. У меня, кроме этой охраны, ничего нет.
Вот тут Надежда впервые к ему сочувствие испытала. Не жалость, а именно: «человек тоже в системе крутится».
Через месяц Сашка принёс свою первую четвёрку по математике.
— Видали?! — гордо ткнул дневник отцу. — Я теперь не самый тупой в классе.
— Ты у меня вообще не тупой, — растрогался Андрей. — Просто… раньше не было хорошего учителя.
Он повернулся к Надежде:
— Мы вам теперь по гроб жизни обязаны. Не знаю, как благодарить.
— Отучите сына людей по одежде оценивать, — пожала плечами она. — Вот и будет благодарность.
Андрей смутился:
— Я понял... Исправимся...
Через пару недель Надежда всё‑таки снова зашла в тот самый бутик. Андрею заранее ничего не сказала.
Её встретил другой охранник, молодой, но по манерам — тот же шаблон.
— Женщина, у нас тут дорого…
— Знаю, — отрезала она. — Я к менеджеру.
Менеджером оказалась одна из тех губастых девочек. Увидев Надежду, дёрнула бровью, но улыбнулась шире:
— Добрый день, чем могу быть полезна?
— Да вот, думаю: не взять ли мне здесь платьишко, — спокойно сказала Надежда. — Всё‑таки у вас «формат клиентов».
Девица чуть не подавилась от неожиданности.
— Мы рады каждому покупателю, — запела она. — Проходите, пожалуйста.
Надежда прошлась вдоль рядов. Цены были такими, что у неё в голове привычно щёлкал калькулятор: «пенсия, коммуналка, лекарства» — за один рукав. Она выбрала простое чёрное платье по скидке — «старая коллекция», как язвительно отметила для себя.
У кассы ей попытался всучить «дисконтную карту по спецусловиям».
— Спасибо, не надо, — отрезала она.
Когда выходила, краем глаза увидела, как новый охранник что‑то шепчет продавщице, кивая в её сторону. Та пожала плечами, даже не подняв головы.
«Ну да, для них я всегда буду «бабкой с рынка», — подумала Надежда.
С Сашей они занимаются до сих пор. Он уже перешёл в пятый класс, мечтает стать программистом, «чтобы не работать ни в магазине и ни в охране».
Андрей иногда всё ещё пытается «отблагодарить» Надежду по‑своему:
— Если что надо из техники, скажите, у нас клиенты разные, могу по знакомству…
— Мне от вас надо одно, Андрей, — обрывает она. — Чтобы ваш сын вырос человеком, а не тем, кто женщин по курткам сортирует.
И каждый раз, когда Надежда достаёт своё синее платье с белым воротничком, она вспоминает и хамский «вам сюда нельзя», и мальчишеский взгляд Саши, когда он впервые понял, как складывать дроби, и восхищенный взгляд сына.
- Всё таки, это человек красит одежду, а не наоборот... - говорила она про себя.
Пишите в комментариях, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские истории — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра навалом, и новые драмы появляются каждый день!
Читайте дальше...