Глава 1. Пепел забытых царств
Степной ветер швырял в лицо горсти сухой, колючей пыли. Солнце, раскаленное добела, висело над горизонтом огромным беспощадным оком, выжигая цвета и оставляя только оттенки охры и сепии. Юлия провела тыльной стороной ладони по лбу, размазывая грязь, смешанную с потом. Её пальцы, огрубевшие и привыкшие к тонкой работе с кисточкой и скальпелем, подрагивали — не столько от усталости, сколько от внутреннего напряжения, которое, казалось, вибрировало в самом воздухе раскопок.
Здесь, среди руин древнего поселения, где каждый слой земли хранил молчание тысячелетий, ей было спокойнее, чем в «реальном» мире. Керамические черепки, обломки костей, ржавые наконечники стрел — все они были честнее людей. Они не лгали, не притворялись и не требовали любви в обмен на унижение.
— Юлия Сергеевна! — окликнул её аспирант, выглядывая из раскопа. — Тут, кажется, фундамент зернохранилища. Кладка нестандартная.
Юлия кивнула, поправляя широкополую шляпу. Ей нужно было сосредоточиться, но мысли предательски возвращались к телефону, лежащему в палатке. Сегодня утром пришло письмо из ректората. Утверждение докторской степени, должность профессора, грант на исследования. То, к чему она шла десять лет, пробиваясь сквозь скепсис мужчин-коллег и собственную неуверенность.
Она знала: это не просто карьера. Это — ключ. Золотой ключ от клетки, в которой она сидела последние пять лет.
Вечером, когда лагерь погрузился в синюю тишину степной ночи, Юлия позвонила мужу. Гудки тянулись бесконечно долго, словно преодолевали не расстояние, а вязкую жижу неприязни.
— Ну чего тебе? — Голос Олега звучал раздраженно, на фоне грохотала музыка. — Я на заказе, Юль. У меня тут юбилей у директора мясокомбината, я сейчас в костюме гигантской сосиски буду конкурс проводить. Говори быстрее.
— Я защитилась, Олег. И получила должность.
— И что? — В трубке послышался пьяный хохот гостей. — Зарплату когда поднимут? Мне нужно кредит за аппаратуру закрыть, мать уже плешь проела, говорит, коллектором скоро станет.
— Зарплата будет, — тихо ответила Юлия, глядя на россыпь звезд над головой. — Но не для твоих кредитов. Я подаю на развод, Олег.
Повисла пауза. Музыка на том конце стихла, словно Олег вышел в коридор.
— Ты с ума сошла? Какой развод? Ты теперь профессорша, бабки пойдут, а ты в кусты? Мать тебя со свету сживет, ты Тамару Павловну знаешь. Всё, не беси меня, дома поговорим.
Он бросил трубку. Юлия посмотрела на погасший экран. Страха не было. Было лишь холодное, кристально чистое понимание: война неизбежна. И она к ней готова.
Глава 2. Ярмарка тщеславия
Ресторан «Золотой Павлин» сверкал безвкусной позолотой и огнями гирлянд, которые не снимали даже летом. Запах дорогого алкоголя смешивался с ароматом жареного мяса и тяжелых женских духов. Юлия чувствовала себя здесь чужой в своем строгом брючном костюме, который так не вязался с атмосферой разухабистого веселья.
Она пришла сюда не праздновать. Олег настоял на встрече «на нейтральной территории», чтобы обсудить, как он выразился, «её истерику».
Олег сидел за угловым столиком, уже без костюма аниматора, но все еще с легким гримом на лице, который делал его похожим на уставшего клоуна. Рядом с ним, словно каменное изваяние, возвышалась Тамара Павловна. Свекровь была монументальна: высокая прическа, массивные золотые серьги, взгляд, способный заморозить кипяток.
— Явилась, — процедила Тамара Павловна вместо приветствия, не прерывая трапезы. Она аккуратно резала отбивную, словно анатомировала врага. — Садись. Олег сказал, ты там совсем от жары перегрелась на своих раскопках. Профессором стала? Поздравляю. Теперь сможешь мужу нормальную машину купить, а то стыдно: ведущий праздников, а ездит на развалюхе.
Юлия села, не притрагиваясь к меню.
— Я не буду покупать машину, Тамара Павловна. Я пришла обсудить детали развода. Мы живем как соседи. У Олега своя жизнь, у меня — наука. Детей нет, имущества общего — только долги Олега.
Олег нервно хихикнул, теребя салфетку.
— Юль, ну прекрати. Какие долги? Это инвестиции в бизнес. Ты теперь уважаемый человек, зачем тебе статус «разведенки»? Это неприлично.
— Неприлично — это жить за счет жены и при этом унижать её работу, — отрезала Юлия. Голос её был ровным, но в глазах появился опасный блеск. — Я переросла этот брак, Олег. Как перерастают детскую одежду.
Свекровь отложила вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как выстрел.
— Одежду, значит? — Тамара Павловна подалась вперед. — Ты, деточка, не забывайся. Кто тебя принял, когда ты аспиранткой голодной была? Кто тебя кормил? Семья — это не одежда. Это крест. И ты его понесешь. Подумаешь, цаца какая, профессор! Да кому ты нужна со своей историей? Баба должна мужа держать, быт вести, а не в земле ковыряться. Ты останешься с Олегом. И точка.
— А если нет? — Юлия выпрямила спину.
— А если нет, — зловеще улыбнулась свекровь, — то я тебе такую жизнь устрою, что твои черепки раем покажутся. Ты, милая, про семью ничего не знаешь. Семья — это я. И я не позволю позорить моего сына разводом прямо перед его творческим взлетом.
Олег поддакнул, пряча глаза:
— Мама права, Юль. Не начинай. Мы же команда. Твоя зарплата плюс мои халтуры... заживем!
Юлия встала. Ей вдруг стало невыносимо душно.
— Я подаю заявление завтра.
Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной два сверлящих взгляда. Она знала: это было лишь предупреждение. Настоящая буря была впереди.
Глава 3. Цитадель науки
Коридоры старого университета пахли воском, старой бумагой и необъяснимым величием. Здесь звуки шагов тонули в высоких сводах, а портреты ученых мужей со стен смотрели строго и требовательно. Кафедра археологии была для Юлии убежищем, крепостью, куда не долетали вульгарные крики свекрови.
Юлия сидела в своем новом кабинете. На столе лежала стопка папок — материалы для монографии. Но вместо работы она смотрела в окно, на университетский сквер.
Дверь без стука распахнулась. На пороге стояла Римма, сестра Олега. Золовка была копией матери, только моложе и крикливее. В руках она держала объемную сумку.
— Здрасьте, профессорша! — Римма плюхнулась на стул для посетителей. — Что, думала, спрячешься тут за охраной?
— У меня приемные часы закончились, Римма. Что тебе нужно?
— Мама попросила зайти, вразумить тебя. — Римма по-хозяйски оглядела кабинет. — Неплохо устроилась. Государственные денежки, да? Слушай, Юль, давай по-хорошему. Олег сейчас в депрессии из-за тебя. Он творческая личность, ему нельзя нервничать. Ты должна забрать заявление.
— Я никому ничего не должна, кроме банка, — холодно ответила Юлия.
— Ой, не надо вот этого пафоса! — Римма скривилась. — Мать сказала: если ты не одумаешься, мы переиграем всё по-другому. Ты думаешь, ты крутая? Ты просто зазнавшаяся мышь. Мама сказала, что раз ты теперь богатая, то вы с Олегом должны переехать к ней. В её трешку. Сдадите ту халупу, где живете, деньги — в бюджет семьи, то есть маме. Так она за тобой присмотрит, чтобы дурь из башки выветрилась.
Юлия рассмеялась. Смех был сухим, безрадостным.
— Жить с Тамарой Павловной? Чтобы она считала каждый кусок хлеба у меня во рту? Нет, Римма. Передай маме, что я скорее уеду в экспедицию на Ямал на пять лет.
— Ты не поняла, — голос Риммы стал жестким. — Это не предложение. Олег уже согласился. Он маму слушается. Они сегодня твои вещи собирают.
Сердце Юлии пропустило удар.
— Что значит — собирают?
— То и значит. Съемную квартиру вы освобождаете. Олег расторг договор аренды с хозяином сегодня утром. Тебе некуда идти, кроме как к свекрови. Так что, дорогая, добро пожаловать в ад... ой, простите, в семью!
Римма расхохоталась и вышла, хлопнув дверью так, что со шкафа упала стопка брошюр.
Юлия медленно поднялась. Внутри неё, где-то в солнечном сплетении, начал разгораться холодный, белый огонь. Страх исчез. Осталась только звенящая ясность. Они перешли черту. Они вторглись в её пространство, решив за неё её судьбу.
— Хорошо, — шепнула она пустой комнате. — Хотите войны? Будет вам война. Но вы забыли одну вещь: археологи умеют копать глубоко. И хоронить тоже умеют.
Глава 4. Поле битвы: съемная квартира
Ключ в замке повернулся с трудом. Юлия толкнула дверь и замерла на пороге.
Квартира, которая последние три года была её суверенной территорией, напоминала поле боя после набега варваров. Книги — её драгоценные книги по истории Византии и скифскому золоту — были свалены в бесформенные кучи на полу. Одежда валялась на диване. Посреди комнаты стояли раскрытые чемоданы и большие клетчатые сумки.
Тамара Павловна, в домашнем халате, который она, видимо, привезла с собой, уже командовала парадом. Олег, сутулясь, запихивал её, Юлии, ноутбук в пакет с грязным бельем.
— А, явилась, — свекровь даже не обернулась. — Давай, не стой столбом. Бери коробки с посудой. Машина через час будет. Мы забираем всё.
— Что здесь происходит? — Голос Юлии звучал пугающе тихо. — Кто дал вам право трогать мои вещи?
— Право? — Тамара Павловна выпрямилась, уперев руки в бока. — Я мать твоего мужа! Я спасаю ваш брак! Ты, дура неблагодарная, не понимаешь своего счастья. Будешь жить под моим присмотром, ходить на работу, зарплату приносить домой. А Олег будет творить. И никаких разводов! Думаешь, получила повышение и можешь развестись?! Не дури! Взяла чемоданы и обратно к мужу!
— Положи ноутбук, Олег, — сказала Юлия, делая шаг вперед.
Олег замялся, глядя то на мать, то на жену.
— Юль, ну правда, так лучше будет. Денег сэкономим... Мама борщ сварит...
— Положи. Ноутбук.
— Не смей ему приказывать! — взвизгнула свекровь и, подскочив к Юлии, толкнула её в плечо. — Ты кто такая здесь? Ты никто! Твоё дело — молчать и слушать старших!
Толчок был сильным. Юлия пошатнулась, ударившись плечом о косяк. Боль ожгла руку, но вместо слез она вызвала взрыв. Взрыв той самой ярости, которую Юлия копила годами. Это была не истерика. Это была мобилизация всех сил организма.
Тамара Павловна замахнулась для пощечины:
— Я тебя научу старших уважать!
Но рука не долетела. Юлия перехватила запястье свекрови в воздухе. Её пальцы, натренированные работой с киркой и лопатой, сжались железными тисками.
— Не. Смей. Меня. Трогать. — Прошипела Юлия ей в лицо.
Глаза свекрови округлились от шока. Она попыталась вырваться, но Юлия резко дернула её на себя, заставляя потерять равновесие, и оттолкнула. Тамара Павловна, грузная и неповоротливая, плюхнулась на диван, прямо на кучу одежды.
— Ты что, охренела?! — взревел Олег, бросаясь на защиту матери. Он замахнулся, метя кулаком Юлии в лицо.
В этот момент в Юлии что-то переключилось. Она больше не видела перед собой мужа. Она видела угрозу. Она уклонилась — движение было инстинктивным, резким. Олег, не встретив сопротивления, пролетел вперед. Юлия схватила со стола тяжелый том энциклопедии — единственное оружие, оказавшееся под рукой, — и с разворота, вложив в удар весь свой гнев и всю обиду за прожитые годы, ударила его книгой по спине, между лопаток.
Олег охнул и рухнул на колени, хватая ртом воздух.
— Хватит! — Рявкнула Юлия так, что задребезжали стекла в серванте.
Она стояла над ними, растрепанная, с тяжелой книгой в руках, похожая на богиню возмездия. В её глазах был лед.
— Вы хотели войны? Вы хотели силы? Вы её получили.
Тамара Павловна, придя в себя, начала подниматься, лицо её налилось багровой краской.
— Да я тебя... Да я в полицию... Ты моего сына избила!
— Давай, — процедила Юлия. — Звони. Только учти, Тамара Павловна, что эта квартира оплачивалась с моей карты последние три года. У меня все выписки есть. А еще у меня есть видео с камеры наблюдения в коридоре, которое я поставила месяц назад. Там прекрасно видно, как вы вламываетесь, как вы меня ударили, и как Олег на меня напал. Это самооборона. А вот проникновение в жилище и попытка кражи имущества — это статья.
Свекровь замерла. Слово «статья» подействовало на неё отрезвляюще.
— Мы... мы уезжаем, — прохрипел Олег, пытаясь встать. — Мам, пошли. Она психованная.
— Нет, — улыбка Юлии стала страшной. — Вы никуда не уезжаете. Мы поедем туда, куда вы так хотели. К тебе, Тамара Павловна. У меня есть для вас сюрприз.
Глава 5. Тронный зал на улице Ленина
Дверь квартиры Тамары Павловны — той самой «трешки» в сталинском доме, которой она так гордилась и которой попрекала Юлию, — была распахнута.
Юлия вошла первой. За ней, прихрамывая, плелся Олег и пыхтящая от негодования свекровь.
— Что ты задумала? — шипела Тамара Павловна. — Зачем мы сюда приперлись? Думаешь, я тебя пущу жить? После того как ты...
— Заткнись! — Юлия развернулась в центре гостиной, уставленной хрусталем и фарфоровыми слониками. — Сядьте оба.
В голосе Юлии была такая власть, что они невольно подчинились, опустившись на потертый плюшевый диван.
Юлия достала из сумочки тонкую папку.
— Вы так хотели контролировать мои финансы. Так хотели знать, куда деваются деньги профессора. И так хотели, чтобы мы все жили одной большой семьей в этой квартире.
Она бросила папку на журнальный столик.
— Посмотрите на документы. Внимательно.
Олег дрожащими руками открыл папку.
— Что это? Договор купли-продажи?
— Читай имя покупателя в самом низу, Олег.
Глаза мужа расширились до невероятных размеров. Он поднял на Юлию взгляд, полный животного ужаса.
— Это... Твоё имя? Но как? Мама же... Мама же просто заложила квартиру под бизнес...
— Твой «бизнес», Олег, прогорел три года назад, — холодно чеканила слова Юлия. — Ты набрал кредитов у таких людей, что Тамара Павловна, спасая твою шкуру, тайком заложила эту квартиру. А потом не смогла платить проценты. Два месяца назад банк выставил её на торги. А я её выкупила.
В комнате повисла оглушительная тишина. Слышно было только тиканье старых часов.
— Выкупила? — прошептала свекровь, бледнея. Цвет её лица сменился с багрового на землисто-серый. — Но я же платила... Я же Олежке давала деньги, чтобы он в банк носил...
— А Олег проигрывал их на ставках и покупал аппаратуру, — безжалостно продолжала Юлия. Она наслаждалась эффектом. Это был её триумф. Холодный, расчетливый, археологический — она раскопала их грязную тайну до самого основания. — Я знала об этом полгода. Я копила деньги, брала подработки, писала статьи ночами. Чтобы когда этот момент настанет, у меня был козырь.
Юлия подошла к серванту, взяла любимую статуэтку свекрови — фарфоровую пастушку 19 века — и повертела её в руках.
— Эта квартира теперь моя. Юридически. Фактически. И морально. Вы хотели, чтобы я жила здесь? Я буду здесь жить. Одна.
— А мы? — голос Олега сорвался на фальцет.
— А вы, — Юлия разжала пальцы. Статуэтка ударилась об пол и разлетелась на сотни мелких осколков. Звон был прекрасен. — А вы убираетесь отсюда. Прямо сейчас. Вон.
— Доченька... Юленька... — Тамара Павловна сползла с дивана. Вся её спесь, вся её наглость исчезли, словно сдувшийся воздушный шар. Она поползла к ногам Юлии, хватая её за брюки. — Не гони! Куда мы пойдем? Зима скоро... Ой, люди добрые!
И тут из горла Тамары Павловны вырвался звук, не похожий на человеческую речь. Это был вой. Протяжный, тоскливый, животный вой. Она запричитала, раскачиваясь из стороны в сторону, как бабка на похоронах, оплакивая не сына, не семью, а свои квадратные метры, свою власть, свою сломанную жизнь.
— У-у-у-у, змея подколодная! У-у-у-у, обобрала! Сыночка, что же это делается-а-а!
Олег сидел, обхватив голову руками, и тихо скулил, вторя матери. Он смотрел на осколки фарфора и понимал, что это осколки его будущего.
Юлия перешагнула через сжавшуюся в комок свекровь.
— У вас есть час, чтобы собрать личные вещи. Мебель, техника — всё остаётся. Это моя собственность по описи. Время пошло.
Она вышла на балкон, вдохнула прохладный вечерний воздух и посмотрела на город. Где-то там, в дымке, был её университет, её раскопки, её настоящая жизнь. А здесь, за спиной, догорали руины чужой жадности, оглашаемые воем поверженных паразитов. Она победила.
Автор: Анна Сойка ©