Игорь протирал одну и ту же тарелку уже минут пять. Движения механические, взгляд пустой. Тарелка давно высохла, но он продолжал водить полотенцем по фарфору, словно пытался стереть что-то невидимое. Котлеты на столе покрылись белесой пленкой застывшего жира, пюре заветрилось. Я стояла у окна и понимала: вот сейчас начнется. Так себя ведут люди перед неприятным разговором — находят бессмысленное занятие, чтобы не смотреть в глаза. Три дня назад на мой счет упала сумма от продажи бабушкиного дома в деревне. Три дня он ходил как в воду опущенный.
Дом был старый, но участок — золотой, в элитном поселке. Деньги вышли немалые. Для меня это была подушка безопасности, гарантия того, что в старости я не буду зависеть от пенсии. Для Игоря же эти цифры в банковском приложении стали красной тряпкой.
— Марин, сядь, — наконец выдавил он, откладывая тарелку. — Разговор есть.
Я опустилась на стул напротив, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Я знала этот тон. Таким тоном он обычно сообщал о проблемах, решать которые предстояло мне. Раньше я молча кивала и брала на себя всё — долги, обязательства, чужие обещания. Раньше я боялась конфликтов.
— Я слушаю.
Игорь набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, и выпалил:
— Мама звонила. У неё там опять протечка от соседей сверху. И вообще, пятый этаж без лифта, давление скачет... В общем, мы тут посоветовались.
— Кто "мы"? — тихо перебила я.
— Ну, я с мамой. И решили, что хватит ей мучиться. Тем более, сейчас такой шанс. Деньги-то лежат без дела. Инфляция их сожрет, глазом не моргнешь. А недвижимость — это бетон, это надежно.
Я смотрела на мужа и видела перед собой не партнера, а капризного ребенка, требующего дорогую игрушку.
— И что ты предлагаешь? — мой голос звучал ровно, хотя руки я сжала так, что ногти впились в ладони.
Игорь осмелел. Ему показалось, что мое спокойствие — знак согласия.
— В новом комплексе, "Лазурный берег", сейчас акция. Отличные однокомнатные, просторные, с лоджией. Как раз хватит той суммы, что тебе пришла, плюс добавим немного из наших отложенных на отпуск. Ремонт я сам сделаю, руки-то есть. Оформим на маму сразу, чтобы она хозяйкой себя чувствовала, спокойной была. Она же заслужила, Марин. Всю жизнь на заводе, нас с тобой вырастила...
Я медленно выдохнула.
— Нас с тобой? Игорь, твоя мама меня не растила. Она меня едва терпела. А деньги эти — наследство моей бабушки. Не твоей, не общей, а моей. Мы планировали закрыть ипотеку за эту квартиру, где живем сейчас. Или ты забыл?
Муж покраснел. Он резко отодвинул тарелку.
— Какая ипотека? Там платить осталось всего ничего, лет семь! А мать живет в ужасных условиях! Ты что, не понимаешь приоритетов?
— Приоритет — это наша семья. Я не собираюсь дарить дом и участок моей бабушки твоей маме. У неё есть своя квартира. Пусть меняет этаж, переезжает в район попроще, вариантов масса.
И тут он взорвался. Вскочил, опрокинув стул, и посмотрел мне в глаза с вызовом и детской обидой.
— Квартиру маме купишь ты, деньги у тебя есть. Я уже пообещал! — заявил муж. — Я дал слово! Сказал, что мы берем. Она уже чемоданы пакует, старый сервиз соседке отдала! Как я теперь буду выглядеть? Как трепло?
В кухне стало тихо. Слышно было только, как гудит холодильник и капает вода из крана, который Игорь обещал починить полгода назад.
— Ты пообещал мои деньги? — переспросила я шепотом. — Без меня?
— А что тебя спрашивать? Ты же вечно жмешься! Вся в свою бабку! — он уже не стеснялся в выражениях. — Мы семья или кто? Твое — это мое. По закону, между прочим!
— По закону, милый, полученное в наследство имущество разделу не подлежит и общим не является. Учи матчасть.
Игорь замолчал. Видимо, этот нюанс они с мамой упустили. Но отступать он не собирался.
— Ах, вот ты как заговорила... Законы вспомнила. Ты стала черствой, Марин. Деньги тебя испортили. Ты забыла, как я тебя поддерживал, когда ты ночами училась? Как я быт на себя брал, пока ты карьеру строила? А теперь, когда у тебя появилась копейка, ты родную мать готова в могилу свести, лишь бы не делиться?
Это было смешно. Я работала руководителем отдела логистики в крупной транспортной компании, а диспетчером на телефоне сидела в студенчестве. Игорь же, вечный менеджер с амбициями директора, последние два года находился "в творческом поиске", тратя деньги на рыбалку и дорогие снасти. Мой карьерный рост происходил не благодаря, а вопреки ему.
— Я не куплю квартиру Тамаре Павловне, — отчеканила я. — Тема закрыта.
Игорь вылетел из кухни. Через минуту из комнаты донесся его голос — он жаловался маме по телефону. Я слышала обрывки фраз: "Она уперлась... Да... Ничего, дожмем... Ты не волнуйся, капли прими".
На следующее утро началась холодная война. Игорь спал на раскладушке у противоположной стены, демонстративно молчал и оставлял грязную посуду на столе. А вечером, вернувшись с работы, я увидела в прихожей три большие картонные коробки и чужие ботинки. Широкие, стоптанные, знакомые до боли.
Тамара Павловна сидела на моей кухне и пила чай из моей любимой чашки. Игорь суетился вокруг неё.
— О, явилась, — вместо приветствия произнесла свекровь. — А мы тут планировку обсуждаем. Игорюша показал буклет. Кухня десять метров, сказка! Я вот думаю, гарнитур лучше светлый брать, как считаешь?
Она говорила так, будто вчерашнего отказа не было. Будто я — просто кошелек на ножках, который обязан оплатить счет.
Я поставила сумку на пол.
— Тамара Павловна, добрый вечер. Чаю не предлагаю, вы уже пьете. Квартиры не будет. И что это за коробки в прихожей?
— Ну как же не будет, — засуетился Игорь. — Мам, не обращай внимания, она просто устала... Марин, коробки — это мамины вещи. Пока оформляем документы, она поживет у нас. Ты же не против? Всего-то недели две.
— Я очень против. И никакие документы мы не оформляем.
Свекровь медленно поставила чашку на блюдце. Она повернулась ко мне всем корпусом, и я увидела в её глазах недобрый блеск.
— Ты, деточка, не горячись. Игорь мне сказал, ты просто устала. Но ты подумай. У вас детей нет, тратить особо некуда. А я жизнь прожила. Мне покой нужен. Неужели тебе для матери жалко?
— Для моей матери мне не жалко. Я ей путевку в санаторий купила. А вы, Тамара Павловна, у меня не на иждивении.
— Да как ты смеешь! — её голос сорвался на визг. Вены на шее вздулись, лицо налилось нездоровым багрянцем. — Ты в нашей семье никто! Пришла на все готовое! Игорь тебя из грязи вытащил! Если бы не он, сидела бы до сих пор в своей диспетчерской!
Игорь стоял рядом, поддакивая:
— Мам, успокойся, ей просто объяснить надо... Марин, ну правда, не позорь меня. Я слово дал.
— Ты слово дал, ты и покупай, — спокойно ответила я. — Заработай и купи.
— С твоих денег! — рявкнул муж. — Ты обязана! Я муж! Глава семьи!
— Глава семьи ипотеку платит, а не на шее у жены сидит, — вырвалось у меня.
Это была точка невозврата. Тамара Павловна схватилась за сердце. Игорь бросился к аптечке за корвалолом, попутно осыпая меня проклятиями. Я просто ушла на кухню и закрыла дверь.
Всю ночь я не спала. Слушала, как они шепчутся в комнате. Они делили шкуру неубитого медведя. Свекровь убеждала сына, что меня надо "проучить", "припугнуть разводом". "Куда она денется, кому она нужна в тридцать восемь лет", — доносилось из-за двери.
Я лежала на раскладном кресле на кухне в темноте и думала о том, сколько лет я растворялась в чужих желаниях. Сколько раз говорила "да", когда хотела сказать "нет". Сколько своих мечтаний похоронила, чтобы кому-то было удобно.
А потом вспомнила.
Вспомнила, как он ждал меня после защиты диплома с букетом под дождем. Как мы смеялись над сгоревшим тортом на первую годовщину, соскребая черное с противня и заказывая пиццу. Как он гладил меня по волосам, когда умерла бабушка, и молчал — просто был рядом.
Когда это закончилось? Когда я стала зарабатывать больше? Когда его мама поняла, что я — не временная девочка, а жена насовсем?
Утром я встала раньше всех, взяла папку с документами и ушла.
Следующие десять дней были похожи на шахматную партию.
День первый. Я забронировала квартиру через агентство. Хорошую однушку в новом доме, в районе с парком. Внесла задаток.
День второй. Вернулась домой — коробки Тамары Павловны всё ещё стояли в прихожей. На кухонном столе — счет из ресторана. Игорь "встречался с друзьями обсудить ситуацию". Оплатил с нашей общей карты. Сумма — как половина моей зарплаты.
День третий. Мне начали звонить незнакомые женщины. Подруги Тамары Павловны. "Мариночка, слышали, вы Тамару Павловну квартирой обеспечиваете! Какая вы молодец, не то что некоторые неблагодарные невестки..."
День четвертый. Я поняла масштаб. Свекровь разослала по всем знакомым новость о квартире как свершившийся факт. Собирала поздравления. Игорь в этот день пришел с цветами и попытался меня обнять. "Ну хватит дуться. Мама уже едет смотреть районы. Давай помиримся".
День пятый. Я сидела на кухне с калькулятором. Считала. А что если правда купить? Останется еще немного... Можно вложить... И тут пришло сообщение в наш общий семейный чат, куда входила и мама Игоря. От него: "Дожали. Завтра едем оформлять. Говорил же, характер знаю".
Я еще ничего не решила. А он уже рапортовал о победе.
День шестой-девятый. Оформление сделки, проверка документов, ожидание регистрации в Росреестре.
День десятый. Я получила ключи. В этот же день подписала договор аренды с молодой семейной парой — он врач, она учительница. Тихие, интеллигентные. Получила деньги за первый месяц и залог.
Вечером я вернулась домой. Без торта, без театральности. Просто открыла дверь своим ключом.
В квартире пахло лекарствами и чем-то кислым. Игорь и Тамара Павловна сидели на кухне. При виде меня Игорь вскочил.
— Ну что, надумала? — он старался скрыть торжество в голосе. — Мама, иди сюда!
Тамара Павловна вышла из комнаты, сложив руки на груди, но в глазах горел алчный огонек.
— Я не злопамятная, Мариночка. Если ты осознала, то я прощу твое хамство. Мы же родные люди.
Я поставила сумку на пол. Достала из нее не договор купли-продажи, а другую бумагу.
— Я действительно всё обдумала, — начала я. — Вы правы. Деньги не должны лежать без дела. Недвижимость — это лучшее вложение.
Игорь победоносно переглянулся с матерью. Свекровь расплылась в улыбке.
— Вот и умница! Я знала, что ты разумная женщина. Когда едем оформлять? Риелтор звонил, сказал, ту квартиру на третьем этаже пока держат.
— Оформлять не надо, — я протянула бумагу. — Я уже все оформила. Десять дней назад.
Повисла пауза. Слышно было, как капает вода из крана.
— Как оформила? — Игорь взял листок дрожащими руками. — Договор... аренды? Какой аренды? На маму?
— Нет, не на маму. Я купила однокомнатную квартиру. Хорошую, светлую. В районе с парком.
— Ну слава богу! — всплеснула руками Тамара Павловна, еще не понимая. — А район какой? Надеюсь, не окраина? Мне до поликлиники надо чтобы близко.
— Район отличный. И поликлиника рядом. Только жить там будете не вы, Тамара Павловна. Вот, познакомьтесь — договор аренды. Мои жильцы. Молодая семья, он врач, она учительница. Съехались в Москву, снимают на год с правом продления. Очень приятные люди.
Лицо свекрови начало медленно наливаться краской. Игорь смотрел в бумагу, будто не веря глазам.
— Ты... что сделала? — просипел он. — Ты купила квартиру... и сдала... чужим людям?
— Своим жильцам. На свои деньги. Это моя инвестиция. Приносит доход. Вот, кстати, первая арендная плата, — я достала из сумки конверт. — Буду откладывать на путешествия.
— А как же я? — закричала Тамара Павловна. — Я уже всем подругам сказала! Я вещи собрала! Ты меня обманула! Воровка!
— Я вас не обманывала. Я сразу сказала "нет". Вы решили меня не слушать. А теперь послушайте меня внимательно.
Я встала. Голос больше не дрожал. Я чувствовала невероятную легкость.
— Тамара Павловна, завтра утром вы забираете свои коробки и уезжаете к себе домой. У вас здесь нет прав находиться против моей воли. Если через сутки вы будете здесь, я обращусь в полицию.
— Это квартира моего сына! — воскликнула она.
— Нет. Эта квартира в ипотеке, и основной заемщик — я. Вот выписка из банка за последние два года. Все платежи — с моей карты. Каждый месяц, без пропусков. Игорь, если мы разведемся — а мы разведемся — суд разделит не только имущество, но и долги. И тебе платить нечем.
Игорь вскочил.
— Ты меня шантажируешь? Разводом пугаешь? Да кому ты нужна! Я уйду! Прямо сейчас уйду!
— Отлично. Чемодан на антресоли. Собирайся.
Он не ожидал. Он привык, что я держусь за него. Он замер, глядя на меня со страхом.
— Марин, ты чего? Ну погорячились... Мам, ну скажи ей!
Но мама уже поняла, что битва проиграна.
— Пойдем, сынок. Не унижайся перед этой... Адвокат нам всё объяснит! Ты не так умна, как думаешь!
— Не трудитесь, — я достала еще одну бумагу. — Консультация юриста. Квартира куплена прямым переводом со счета наследства, вся цепочка платежей прозрачна. Любой суд подтвердит: это личное имущество, разделу не подлежит.
Сборы были короткими и шумными. Игорь молча кидал вещи в сумку, иногда бросая на меня взгляды. Он достал со стеллажа нашу фотографию со свадьбы, замер на секунду. Мы там смеялись под дождем, совсем другие. Потом резко развернулся и швырнул рамку обратно. Стекло треснуло.
Он все еще надеялся, что я остановлю его у порога.
Но я стояла в дверях, скрестив руки на груди, и молчала.
Когда за ними захлопнулась дверь, я вернулась на кухню и открыла окно. Свежий вечерний воздух ворвался в комнату, выветривая запах лекарств и чужих людей.
Телефон пискнул. Сообщение от Игоря: "Маме плохо. Мы на вокзале. Такси дорого. Скинь пару тысяч, мы же все-таки не чужие".
Я усмехнулась и нажала "Заблокировать".
Через две недели я подала на развод. Новая квартира приносила доход, который я откладывала на путешествия. Впервые за пятнадцать лет я поехала на море одна.
Однажды на набережной я увидела женщину, похожую на Тамару Павловну. Она ругалась с продавцом сувениров из-за сдачи. Рядом стоял понурый мужчина с пакетами, терпеливо ждал. Я пригляделась — нет, просто похожи. Таких много. Людей, которые считают, что им все должны.
Телефон завибрировал. СМС с незнакомого номера.
"Хотел, чтобы ты знала: я женился. Она вдова, у нее своя квартира. Мама переехала к нам. Мы счастливы".
Я посмотрела на экран. Потом на уведомление из банка — очередное поступление арендной платы за этот месяц.
Удалила сообщение, не дочитав.
Не из мести. Просто мне стало совершенно всё равно.
Я повернулась к морю. Волны мерно набегали на берег, солнце садилось за горизонт, окрашивая воду в золото. Впереди был целый вечер, никому ничего не должная, свободная.
И это было самое дорогое приобретение в моей жизни.
Юлия Вернер ©