Дарья Десса. Авторские рассказы
Тайный ресторан
Сергей, почувствовав привычное, въедливое внутреннее напряжение, получил очередной сигнал. Сообщение пришло не через официальные каналы, а через зашифрованный мессенджер – от анонимного источника, чья информация до сих пор не подводила. На этот раз говорилось, что в пафосном, отмеченном звездой гида Мишлен ресторане «Сакура» на кухне, за бамбуковыми ширмами, трудятся нелегальные мигранты.
Будучи опытным офицером Службы по вопросам гражданства и регистрации иностранных граждан УМВД России, Сергей прекрасно, до автоматизма, понимал алгоритм: никакой самодеятельности и уж тем более рывков на эмоциях. Сначала – строгий, сухой доклад «наверх», по инстанции, чёрным по белому.
Старший лейтенант, включив настольную лампу в своем кабинете, заваленном папками, составил лаконичную служебную записку, выверяя каждое слово. Аргументировал необходимость внеплановой проверки с казённой, но железной логикой. Причины были незыблемы. Во-первых, Устав, дисциплина и субординация – краеугольные камни. Во-вторых, и это было главнее любого устава – в городе, как подземные воды, текли незримые связи, переплетались интересы. А вдруг «Сакуру» прикрывает, – читай, крышует на самом верху, – кто-то из крупных административных или, не дай бог, полицейских чинов, чьи имена в рапортах просто так не упоминают? Не доложишь – проблемы потом будут не только служебные, а скорее такие, что о карьере, а может, и о спокойной жизни можно будет забыть навсегда.
Город помнил подобные истории. В начале двухтысячных некоторые офицеры удостоверения положили на стол отдела кадров лишь потому, что сунули свои носы туда, куда не следовало.
Разрешение пришло удивительно быстро, словно на том конце провода его ждали. Это даже насторожило Сергея, заставило на мгновение задуматься, вглядываясь в лаконичную «добро» на мониторе служебного компьютера. «Значит, крыши нет, или она дала слабину. Потому игра ведется по иным, пока не слишком ясным правилам», – мелькнула у него осторожная, как всегда, мысль.
Собрав небольшую, но проверенную оперативную группу – невозмутимого, бывалого сержанта Колосова и двух молодых, амбициозных сотрудников, чей пыл еще не растерялся в бумажной рутине, – они выдвинулись. В машине, пробиваясь сквозь поток ночного города, сверкающего холодными неоновыми огнями и размытыми отражениями в мокром асфальте, звучали подбадривающие, немного нервные шутки. Сергей молчал, глядя в окно, прокручивая в голове возможные сценарии.
«Сакура» встретила их сдержанной, дорогой роскошью интерьера в стиле дзен-минимализм: приглушенный свет, отбрасывающий длинные тени от бамбуковых стеблей, запах сандала и тихое, почти неосязаемое звучание сямисена из скрытых мощных аудиоколонок. Воздух был прохладен и напоен ощущением недоступности.
Не обращая внимания на растерянного, но быстро взявшего себя в руки администратора в идеально сидящем кимоно, группа целеустремленно, почти чётким строем прошла мимо полупустых столиков прямиком в святая святых – на кухню. Там царила предвечерняя, отлаженная суета перед наплывом гурманов.
Резкие запахи васаби, сладковатого соевого соуса, свежей, почти острой рыбы и рисового уксуса витали в густом, нагретом воздухе. На секунду все замерло, десятки глаз уставились на незваных гостей в форменных куртках.
– Выходы заблокировать! Никого не выпускать и не впускать! – четко, без повышения тона, но так, что слова прозвучали ударом хлыста, скомандовал Сергей.
Его люди отработанными движениями перекрыли все двери, став живым барьером у каждой, в том числе около служебного входа. На поваров в белоснежных высоких колпаках и их помощников накатила волна немой паники, сменившей профессиональную сосредоточенность.
– Внимание! Предъявите документы для проверки! Граждане России – внутренние паспорта. Иностранные граждане – национальные паспорта и другие документы, включая миграционную карту и патент на работу! Все и сразу! – голос Сергея звучал сухо, металлически и не терпел ни малейших возражений.
Проверка, сопровождаемая приглушенным шепотом, нервным позвякиванием кухонных инструментов, аккуратно положенных на столы, и скрипом подошв об плитку, шла своим неумолимым чередом. Спустя некоторое время, показавшееся некоторым вечностью, картина начала проясняться. У двоих смугловатых, коренастых мужчин, усердно и молча нарезавших лосося для сашими, документов не оказалось вовсе. Они в своё оправдание лишь беспомощно переглядывались, растерянно пожимали широкими плечами и бормотали что-то на ломаном, с явным акцентом русском, путая падежи.
– Ясно. Без документов. Везем их в управление, – кивнул Сергей сержанту Колосову, который уже достал наручники. – Для установления личности, дактилоскопии и дальнейших процессуальных разбирательств.
Именно в этот момент, словно чёртик из дорогой лакированной табакерки, на кухню влетел, едва не сбив с ног одного из официантов, запыхавшийся директор ресторана, элегантный мужчина лет сорока в идеально сшитом темном костюме. Его холеное лицо было искажено сложной смесью неподдельного ужаса и наигранного, профессионального радушия.
– Гражданин начальник, умоляю, тут чудовищное, непростительное недоразумение! – заговорил он, едва переводя дух, пытаясь улыбнуться, но получалась жутковатая гримаса. – Эти два человека – наши кулинарные звёзды, визитная карточка заведения! Настоящие мастера, шеф-повары высшего класса, специально приглашенные по контракту из японского ресторана «Канэяма»! Осака. Нам огромных трудов, связей и средств стоило их сюда доставить!
Сергей медленно, холодно окинул взглядом молчаливых, опустивших глаза «ценных иностранных работников». Их лица с характерным степным разрезом глаз, жесткие, с крупными суставами руки, привыкшие к труду, недвусмысленно намекали на совсем другое, далекое от Японии происхождение. Горькая усмешка тронула губы полицейского.
– Вы что, думаете, я в жизни казахов, узбеков, таджиков и представителей прочих народов Средней Азии не видел? – произнес он тихо, но так, что каждое слово упало, как камень. – Не надо делать из меня лоха, дорогой. Японцы, говорите? Сейчас мы это легко и быстро проверим.
– Да я клянусь вам всем, чем хотите, они настоящие японцы из Осаки! – директор, забыв о субординации, почти в истерике ухватился за рукав его кителя, но Сергей резко, с отвращением отдернул его ладонь. – Подождите, умоляю вас, дайте полчаса, всего тридцать минут! Их документы, паспорта и разрешения на работу, они… в сейфе, для безопасности! Я сам лично привезу, сию минуту! – и он, задыхаясь, выпалил название самой фешенебельной четырехзвездочной гостиницы в городе – «Гранд-Ориент», где одни только сутки проживания в стандартном номере стоили как его, старшего лейтенанта, месячное, с премиями, довольствие. Аргумент денег и статуса повис в воздухе вызовом. Сергей встретился с директором взглядом, в котором тот прочитал не жадность, а холодное презрение.
Спустя полчаса директор вернулся, а еще через десять минут полицейская машина тронулась, увозя людей от сверкающей витрины «Сакуры». В салоне стояла тягостная тишина, нарушаемая только шелестом шин по асфальту. Сержант Колосов, сидевший за рулем, бросал осторожные взгляды на командира. Молодые сотрудники смотрели в окна, понимая, что облажались все, но главный удар пришелся на старшего.
– Колосов, притормози у следующего переулка, – хрипло произнес Сергей.
Машина свернула в темный проезд между высотками и встала. Старлей вышел, оперся на холодный капот и закурил сигарету, стараясь унять дрожь в пальцах – не от холода, а от адреналина и унижения. В голове стучало: «Документы идеальны. Но лица… руки… Как?!»
– Командир, может, они правда… – начал было один из молодых, подошедший и вставший рядом.
– Заткнись, – отрезал Колосов, не оборачиваясь. – Не по теме шуршишь.
Дальше Сергей молчал. Прокручивал в мозгу детали: анонимный сигнал, быстрое разрешение, фальшивая паника директора, его «случайно» оброненное название отеля… И эти каменные, абсолютно нечитаемые лица поваров. Он вспомнил, как однажды на курсах по конспирации говорили: настоящий профессионал должен уметь не просто изобразить другого, а на время стать им, вытравив из себя все реакции.
– Парни, – наконец сказал Сергей, бросая окурок под ноги и раздавливая его каблуком. – Сегодня нас развели. Чисто, красиво и с гарантией. У того анонима – новый счет. А у нас… – он не договорил, но все поняли. Им грубый щелчок по носу и урок.
– И что, шеф, всё, закрываем тему? – спросил Колосов.
Сергей сел обратно в машину, хлопнул дверцей. В его глазах, отражавших фонари, уже не было растерянности, а горел холодный, методичный огонек.
– Закрываем проверку. Да. Мы всё сделали по регламенту. Документы проверили, они в порядке. Оснований для задержания нет. – Сергей сделал паузу, и в салоне стало слышно, как гудит мотор. – Но саму тему «Сакуры» не закрываем. Напротив. Теперь это личный интерес. Заведите отдельную папочку. И найдите мне в базе всех, кто за последний год получал визы по приглашениям от этой сети ресторанов. Особенно шеф-поваров. И… пошлите запрос нашим коллегам в Душанбе и Астане. На предмет установления личностей по фотографиям. Неофициально. Через свои связи. Я ему покажу, как Ваньку валять!
Колосов усмехнулся в усы. Дело, потерявшее запах, снова начинало пахнуть – не рыбой и соевым соусом, а чем-то гораздо более острым и долгим.
– Понял, шеф. А японский мат учить будем? – пошутил он.
– Нет, – Сергей прикрыл глаза, готовясь к короткому отдыху до следующего вызова. – Учиться будем терпению и тому, как зреть в корень. А то, что на поверхности… оно часто бывает просто красивой, дорогой упаковкой. Поехали.
Машина вырулила из переулка и растворилась в ночном потоке. «Сакура» осталась позади, сияя своим безупречным, минималистичным фасадом. Но для Сергея она уже никогда не будет просто заведением общепита. Теперь это была красивая, крепко сбитая дверь. И он твердо намерен был найти к ней ключ.
Пройдоха
Шел Саша домой после тяжкого рабочего дня. Уставший? Нет, это слово было слишком мягким. Он был вымотан донельзя, как выжатый лимон. С самого утра начальство гоняло его, как сидорову козу, по разным объектам, заставляя лихорадочно готовиться к грядущей проверке из центрального офиса. Бумаги, отчеты, притворный лоск – всё это высасывало последние силы.
Единственным светлым пятном в этом сером дне были сладкие раздумья о вечере: вот он придет домой, примет долгий, шумный душ, смыв с себя всю эту пыль и суету, потом со вкусом покушает борща с чёрным хлебушком и устроится в кресле перед телевизором. Чемпионат мира по футболу, матч, который ждал всю неделю. Мысль об этом грядущем уюте и отрешении согревала, помогая переставлять усталые ноги.
Оказавшись почти у цели, Саша дошел до знакомого магазинчика у своего дома. Окна его тускло светились в сгущающихся сумерках. «Чипсов и пивка, – решил парень. – Немного, только для понятия настроения, для полной картины счастья». Зашел, купил прозрачный пакет с хрустящими удовольствиями и бутылку с золотистой жидкостью, и уже собрался выйти, ощущая приятную тяжесть покупок в руке, как к нему подошел молодой человек.
Он не был отвратителен или пугающ – самый обычный середнячок. Джинсы, чуть потертые на коленях, простая серая футболка, потрепанные кроссовки. Всё старое, но не рваное и не грязное, выглядело даже опрятно. В его глазах читалась не безысходность, а скорее деловая, привычная апатия. Он подошел почти вплотную и заговорил просящим, натренировано-жалобным тоном:
– Друг, выручай, пожалуйста, дай сотню. На такси очень нужно. Мне на другой конец города, а я вот… без денег остался. На футбол ставил, проигрался в ноль.
Саша собирался было буркнуть что-то резкое и пройти мимо, но сердце неожиданно дрогнуло при слове «футбол». Он сам этот вид спорта обожал, жил им. И хотя на ставки никогда не поддавался, считая их дуростью, в памяти всплыл другой, давний случай. Как-то в студенческие годы сам оказался в чужом районе без копейки в кармане, пришлось топать пешком через весь город под моросящим дождем, чувствуя себя унизительно и жалко. Та беспомощность, смешанная со злостью на себя, запомнилась надолго.
«А вдруг и правда? – промелькнуло в голове. – Стольник – не деньги, а человеку, может, и впрямь надо». Без лишних слов, почти машинально, Саша запустил руку в карман, нащупал смятую купюру и протянул парню.
– На, держи, – коротко бросил он.
Незнакомец оживился, взял деньги, пробормотал:
– Спасибо тебе, друг, выручил! – и, не задерживаясь, быстро зашагал прочь, растворившись в вечерней толпе. Саша же, помаявшись на месте, отправился домой, к своему долгожданному уюту, чувствуя легкую, смутную теплоту от своего поступка.
На следующий день, возвращаясь той же дорогой, столкнулся с неожиданным. Едва Саша приблизился к магазину, снова увидел того же парня. Он стоял на прежнем месте, высматривая в прохожих потенциальную жалость. Когда Саша поравнялся с ним, произошло нечто абсурдное. Парень, даже бровью не повел, шагнул навстречу и с тем же просящим, набившим оскомину выражением лица затянул заезженную пластинку:
– Брат, помоги, пожалуйста, дай сто рублей на такси. Очень нужно на другой конец, я вчера на футболе…
Гнев вспыхнул в Саше мгновенно и ярко, горячей волной подкатив к горлу. Вся усталость дня, вчерашняя глупая доверчивость и чувство, что над ним просто поиздевались, выплеснулись наружу.
– А чего ж ты вчера-то домой не уехал, а?! – рявкнул он так громко, что даже пара прохожих обернулась. – На том же месте торчишь! На такси, говоришь?!
Парень от неожиданности попятился. Маска жертвенности сползла с его лица, сменившись на миг растерянностью, а затем – быстрым, циничным расчетом. Он мгновенно оценил ситуацию: его «раскусили», дальнейший спектакль бессмыслен. Не сказав ни слова в ответ, «страдалец» просто развернулся на месте и зашагал прочь быстрой, нервной походкой, не оборачиваясь.
Саша смотрел ему вслед, сжимая в кулаке пакет с сегодняшними покупками. Теплота вчерашнего поступка сменилась горьким осадком. Больше этого футбольного «фаната» он у магазина не видел. Видимо, пройдоха, почуяв, что место его «работы» стало горячим, сменил дислокацию. А Саша, выдыхая, пошел домой, понимая, что за доверчивость, даже самую маленькую, порой приходится платить не деньгами, а кусочком веры в людей.