После урагана под именем "гунны" в степях и на лесостепных окраинах образовался политический вакуум. И разные группы начали активно двигаться, чтобы занять освободившееся "место под солнцем". Славяне — одни из них. Но их активизация — это не просто "появление". Это был многовековой процесс расселения, адаптации и взаимодействия с остатками тех же гуннских орд, с германцами, с балтами, с Восточной Римской империей.
Позже, как известно из летописей, был период, когда какие-то группы славян попали в зависимость (“иго”) от новых хозяев Степи — возможно, от аваров ("обров" русских летописей) или ранних булгар. Но это вряд ли было единым "игом" для всех протославян. Для кого-то — это была военно-политическая зависимость и выплата дани. Для других, живших в стороне от степных коридоров, — просто соседство и периодические набеги. А для третьих — возможность служить этим самым степнякам в качестве пеших воинов или союзников в их войнах с Византией.
Почему "иго" — потому что это взгляд из X-XI века, из эпохи уже сложившейся государственности, когда летописцы осмысляли прошлое как путь к свободе и единству. А в тот момент для земледельца в лесной зоне это могло быть просто ещё одним, пусть и очень неприятным, фактом жизни среди многих других: опасность со стороны степи, конфликты с соседями, трудная борьба за землю. Это не оправдание насилия, а попытка увидеть ту эпоху без позднейших громких ярлыков. Их путь к государственности шёл не только через страдание под игом, но и через усвоение опыта — в том числе военного и политического — всех тех, с кем они так или иначе сталкивались: и "игоносцев", и византийцев.
Жестокий учитель из степи. Как авары заставили славян сплотиться.
История степного пограничья — это не серия случайных нашествий, а почти непрерывный процесс. После гуннов степь не опустела — их место просто не могло не занять какое-то другое сильное объединение. И авары были не случайностью, а закономерностью.
Но важно не думать о них как о простых "наследниках гуннов". Они пришли с другим бэкграундом — вероятно, из глубин Центральной Азии, будучи сами вытеснены кем-то (возможно, тюрками). И они, судя по всему, были даже более искусными политиками и организаторами, чем гунны в их ранний период.
Их тактика была отточенной и страшной: они не просто грабили, а устанавливали систему долгосрочного господства. Они стали тем самым "тяжким игом" для части славянских племён, но их влияние было глубже, чем просто сбор дани. Именно авары, со своей жёсткой военной дисциплиной и умением осаждать крепости, возможно, стали для славян тем "учителем" (жестоким и нежеланным), который заставил их сплотиться, перенять новые методы войны и, в конечном счёте, начать создавать более крупные союзы для сопротивления.
Их знаменитые "кольцевые укрепления" — аварские "хринги" — это символ их власти. Это не просто лагеря, это центры силы, откуда они контролировали огромные территории в Паннонии (нынешняя Венгрия). И что характерно — их держава, как и гуннская, оказалась недолговечной после потери сильных лидеров. Они тоже были "империей-вспышкой", но вспышкой, которая сильно опалила славянский мир и, как это ни парадоксально, дала толчок к его ускоренному развитию. Так что их появление — это не "очередная орда", а следующий виток сложной спирали, где кочевые империи сменяли друг друга, меняя при этом и окружающие их народы.