Александр смотрел в окно вагончика — за стеклом кружила метель, а внутри было душно от работающих обогревателей и запаха крепкого чая. Вахта длилась уже третью неделю. Еще десять дней до дома. В этом году Новый год семья встретит без него.
Он скучал по Галине так сильно, что по ночам не мог уснуть. Двадцать лет вместе, восемнадцать в браке — его семья была смыслом всего. Ради них он и соглашался на эти вахты, хотя каждый раз разлука давалась всё тяжелее.
Во время перерыва зазвонил телефон.
— С наступающим тебя, — голос Галины был уставшим.
— И тебя тоже, Галь. Артём уже уехал в Москву?
— Да, сегодня утром. С Леной встречать будут, у неё там родственники. Представляешь, наш мальчик уже с девушкой Новый год... Вырос совсем.
В её голосе прозвучала грусть. Сын-первокурсник больше не нуждался в маме так, как раньше. Жил в общежитии, приезжал домой раз в месяц, а тут и вовсе с девушкой уехал.
— Слушай, — продолжила Галина, — Виктория звонила. Приглашает к ним на дачу встретить Новый год. Олег компанию собирает, человек десять будет. Может, съездить? А то я тут совсем одна сижу, даже не знаю, что делать с собой.
Александр представил жену в пустой квартире — сын с девушкой, муж на вахте. Сорок два года, и встречать Новый год в одиночестве.
— Конечно, поезжай! Вика же твоя лучшая подруга. Развлекись, ты заслужила. Я спокоен, когда ты с ней.
— Точно не против?
— Абсолютно. Только фотки скинь, хочу посмотреть, как вы там веселитесь.
— Спасибо, родной. Ты самый лучший. Люблю тебя.
— И я тебя, Галюнь. Жди, скоро вернусь.
Галина достала из шкафа темно-синее платье — облегающее, с разрезом до середины бедра. Купила два года назад, но так и не надела. Повода не было.
Покрутилась перед зеркалом. Сорок два — не двадцать. Пришлось надеть утягивающее белье. Но в целом выглядит хорошо.
Макияж — чуть ярче обычного. Духи — те, французские, что Саша подарил на годовщину три года назад.
Зачем? Она сама толком не понимала. Просто хотелось почувствовать себя не мамой взрослого Артёма и женой вечно работающего Александра, а просто Галиной — женщиной, которую замечают. Которая ещё привлекательна. Которая ещё может нравиться.
Последние месяцы она часто ловила себя на мысли, что жизнь проходит мимо. Сын вырос, живет своей жизнью. Муж на вахтах. Что осталось? Готовка, уборка, сериалы по вечерам?
Олег встретил её у порога, галантно забрал сумку, окинул взглядом с ног до головы.
— Галина, ты выглядишь потрясающе! Саша просто счастливчик. Если бы я знал, что ты так преобразишься, пригласил бы раньше!
Она засмеялась, ощутив приятное тепло от комплимента. Когда в последний раз муж говорил ей что-то подобное? Полгода назад? Год?
За столом оказалось человек двенадцать — коллеги Олега с жёнами, несколько друзей Виктории. Галину посадили напротив хозяина дома. Виктория была занята на кухне, периодически выбегала с новыми блюдами.
А Олег... Он смотрел. Часто. Долго. Не пошло — но заинтересованно. Их взгляды встречались, и она отводила глаза, но с улыбкой, которую не могла сдержать.
Когда она рассказывала историю из жизни — он слушал внимательно, наклонившись вперёд, смеялся в нужных местах. Задавал вопросы. Когда она пела караоке — аплодировал громче всех, кричал «браво!».
— У тебя прекрасный голос! Почему раньше не пела при нас? — восхитился он.
— Да как-то стеснялась, — призналась она.
— Стесняться нечего. Ты талантлива. И красива. И вообще, — он чуть понизил голос, проходя мимо, — ты сегодня затмила всех женщин здесь. Включая мою жену, не обижайся.
Последнюю фразу он сказал шутливо, но глаза были серьёзными.
Галина чувствовала себя видимой. Желанной. Живой. Впервые за много месяцев — живой.
Бокалы звенели. К двум часам ночи половина гостей уже дремала на диванах. Виктория зевала, собирая посуду.
— Всё, я спать, — объявила она. — Олег, не шумите сильно, я ужасно устала.
— Иди, милая, я тут ещё посижу с гостями.
Гости к трём часам разошлись по комнатам. Остались только Галина, Олег и ещё одна пара, которая через полчаса тоже ушла, шатаясь.
— Баню для гостей топили, отличный жар, — сказал Олег. — Жалко, что пропадает. Хочешь?
В голове мелькнула мысль: «Не надо. Иди спать». Но вслух она сказала:
— Давай! Давно не была в настоящей бане.
Галина зашла в парную. Подливала воду на камни, распаривалась. Минут десять. Потом выбежала на крыльцо — снег обжёг ступни, взвизгнула, вернулась. Закуталась в халат Виктории.
В комнате отдыха Олег разлил травяной чай. Галина села напротив него:
— Давно так не расслаблялась, — призналась она.
— Тебе идёт, — сказал он. — Когда ты не напряжена.
— Спасибо, — она не знала, что ответить.
— Галина, — он помолчал, подбирая слова. — Можно личный вопрос? Ты счастлива в браке?
Вопрос застал врасплох.
— Странный вопрос.
— Просто ты сегодня другая. Свободная. Лёгкая. Светишься изнутри. А раньше, когда мы вместе виделись на встречах, ты была... не знаю... какая-то уставшая, что ли. Будто груз на плечах.
Галина молчала. Потому что это была правда, которую она не хотела признавать даже себе. Последние годы она действительно чувствовала себя уставшей от жизни. Быт, работа, редкие встречи с мужем между его вахтами.
— Всё у нас нормально, — ответила она неуверенно.
— Нормально — это не счастливо, — он придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись. — Ты заслуживаешь большего, Галя. Заслуживаешь, чтобы тебя видели. Замечали. Восхищались тобой.
Сердце забилось чаще. Его слова попадали точно в ту пустоту, которая образовалась внутри. Она знала, что нужно встать и уйти. Прямо сейчас. Пока не поздно.
Но тело не слушалось. А в голове шептал предательский голос: «Почему бы и нет? Ты ничего не делаешь плохого. Просто разговариваешь»
— Мне пора, поздно уже, — сказала она, но не встала.
— Ещё чуть-чуть посиди. Мне так приятно с тобой разговаривать. Ты не представляешь, как давно я не говорил по душам с интересной женщиной.
— А Вика?
Он усмехнулся грустно.
— Вика замечательная. Но мы с ней... привычка уже, понимаешь? Двадцать лет вместе. Огонь погас. Остались быт и обязательства.
Она слишком хорошо понимала, о чём он говорит.
***
Они вернулись в гостиную. Камин догорал, от него шло мягкое тепло. Олег достал бутылку красного — дорогого, с пылью на этикетке.
— Это я берёг для особого случая. Давай за новый год. За новые возможности. За то, чтобы мечты сбывались.
Они чокнулись. Сели на пледы у камина — диван казался слишком официальным, а здесь было уютно.
Разговор тёк легко. Он рассказывал про работу, мечты о путешествиях, о том, как хотел в молодости стать архитектором, но пошёл в бизнес. Она — про сына, который вырос и больше не нуждается в ней, про то, как иногда смотрит на свою жизнь и не понимает, куда делись годы, про ощущение, что лучшее позади.
— Ты говоришь так, будто тебе семьдесят, — Олег посмотрел на неё внимательно. — Галя, ты потрясающая женщина в самом расцвете сил. Поверь мне как мужчине — сегодня ты выглядишь на двадцать пять. И если бы я был свободен...
Он не закончил фразу, но повис тяжёлый, многозначительный смысл.
— Я замужем, — напомнила она, но голос прозвучал неуверенно.
— Я знаю. И я женат. Но разве это отменяет то, что я чувствую прямо сейчас?
Его рука легла на её плечо.
Она должна была убрать его руку. Встать. Уйти в комнату для гостей. Лечь спать.
Вместо этого она замерла, чувствуя, как по телу разливается тепло, которого не было уже много лет. Внимание. Желание. Интерес в глазах мужчины.
— Ты невероятная, — прошептал Олег, наклоняясь ближе. — И мне так жаль, что такая женщина сидит дома одна, пока муж где-то на вахтах...
Граница окончательно размылась. Они сидели совсем близко. Его рука переместилась с плеча на талию.
— Мне не стоило приходить, — пробормотала Галина, но не отстранилась.
— Останься ещё немного, — его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица. — Пожалуйста.
Последняя трезвая мысль мелькнула: «Стоп. Прямо сейчас всё ещё можно остановить».
Но эта атмосфера, усталость от жизни, жажда внимания, желание почувствовать себя снова молодой и желанной — всё смешалось в одно.
Она положила голову ему на грудь. Просто положила. Он обнял её. Крепко.
Камин догорал. Снаружи завывал ветер. В доме было тихо — все спали.
Галина закрыла глаза. Она не планировала засыпать. Просто на минуту... Так тепло, так спокойно, так хорошо в этих объятиях...
Они уснули. Его руки обнимали её. Её голова лежала у него на груди. Их лица были расслабленными, умиротворёнными — как у влюбленной пары.
Так их и нашла Виктория в седьмом часу утра.
***
Она спустилась на кухню за водой — голова раскалывалась. Увидела свет в гостиной. Заглянула.
Её муж спал на полу у камина, обнимая её лучшую подругу. Галина лежала, положив голову ему на грудь, рука на его животе. Два бокала. Безошибочно узнаваемая картина.
Вспышка камеры осветила комнату. Второй снимок. Третий — с разных ракурсов.
Галина дёрнулась, открыла глаза. Несколько секунд не могла понять, где она. Потом увидела лицо Виктории.
— Вика... это не...
— Не то, о чём я подумала? — голос подруги был ледяным, чужим. — Ты спишь в объятиях моего мужа, в моём доме, и это «не то»?
Олег проснулся, сел, растерянно оглядываясь.
— Вика, мы просто разговаривали, уснули...
— Заткнись, — она даже не посмотрела на него. Всё внимание было на Галине. — Столько лет дружбы. Я тебе доверяла. Как сестре. А ты... в первую же возможность...
— Ничего не было! — Галина вскочила, пытаясь поправить платье. — Клянусь, мы просто говорили!
— Да? Тогда почему ты в его объятиях? Почему вы оказались вдвоём у камина, пока все спят?
— Мы уснули случайно!
Виктория холодно усмехнулась.
— Знаешь что? Пусть решает твой муж. Посмотрим, поверит ли он в «случайно».
Она подняла телефон, быстро набрала сообщение, прикрепила фотографии.
— Не надо! Вика, пожалуйста! — Галина попыталась вырвать телефон, но подруга отступила.
— Поздно.
Сообщение ушло с текстом: «Александр, прости, что разрушаю твой праздник. Но ты должен знать правду о своей жене. Это фото с сегодняшней ночи. Не думала, что Галина на такое способна».
— Убирайся из моего дома, — Виктория повернулась и пошла наверх. — И чтобы через пять минут тебя здесь не было.
Галина схватила сумку дрожащими руками, накинула шубу и выбежала на улицу. Морозный воздух резал лёгкие. Дрожащими пальцами вызвала такси через приложение. Двадцать минут ожидания на морозе показались вечностью.
— В город, — пробормотала она водителю, обхватив себя руками.
«Ничего же не было! Мы просто уснули!» — повторяла она про себя. Но в глубине души понимала — не важно, что было или не было. Важно, как это выглядело. И выглядело плохо. Очень плохо.
***
Дома она рухнула на кровать, вцепившись в телефон. Два часа мучительного ожидания. Три. Четыре.
Пришло сообщение от Александра:
«Что это, Галя?»
Прикреплено фото. Она и Олег в обнимку у камина. Второе фото — крупный план их лиц, таких умиротворённых, расслабленных.
Руки задрожали так, что она едва могла держать телефон.
Она набрала его номер — сброс. Ещё раз — сброс. На третий раз он взял трубку.
— Саша, прошу, выслушай меня! Это не то, что ты думаешь! Мы просто разговаривали, уснули случайно! Ничего не было!
— Остановись, — его голос был пугающе спокойным, каким она никогда не слышала. — Просто остановись.
— Поверь мне! Я клянусь, ничего не произошло!
— Во что верить, Галина? В то, что моя жена в новогоднюю ночь оказалась в объятиях другого мужчины?
— Я не соображала...
— Прекрасное оправдание для измены, — сарказм резал больнее крика.
— Не было никакой измены!
— Даже если ничего не произошло физически, — он говорил медленно, чеканя каждое слово, — ты предала меня. Ты выбрала остаться с ним наедине. Ты выбирала каждый шаг на пути к этому финалу.
— Я не думала...
— Вот именно. Ты не думала. О нас. О нашем браке. О том, как я тут работаю как вол, чтобы семья ни в чём не нуждалась. А ты в это время...
Голос его дрогнул впервые.
— Я двадцать лет строил эту семью, Галина. Двадцать лет верил тебе. Доверял. А ты за одну ночь...
— Прости меня. Пожалуйста, прости.
— Мне нужно время подумать. Не звони мне.
— Саша...
Гудки.
***
Пять дней тишины были худшими в её жизни. Она писала — не читал. Звонила — сбрасывал. Умоляла в голосовых — молчал.
На шестой день пришло сообщение: «Приеду послезавтра. Будь дома».
Эти два дня она провела в истерике. Убирала квартиру до блеска. Составила меню. Репетировала речи оправдания. Плакала в подушку по ночам.
Когда дверь открылась, она бросилась к нему. Он остановил её жестом — холодным, отстранённым.
— Не надо.
Александр прошёл в комнату, сел на диван. Лицо каменное. Глаза — чужие.
— Я принял решение, — начал он без предисловий. — Разводиться не буду.
Сердце на миг радостно подпрыгнуло. Но он продолжил:
— Ради Артёма. Он на первом курсе, только-только привык к самостоятельной жизни. Новость о разводе родителей может выбить его из колеи. Я не хочу разрушать ему жизнь из-за твоей ошибки.
— Саша, спасибо, я...
— Я не закончил, — он посмотрел на неё так холодно, что она замолчала. — Формально мы останемся семьёй. Для сына, для окружающих. Но между нами всё кончено.
— Что ты имеешь в виду?
— Я перееду в кабинет. Это теперь моя комната. Мы живём под одной крышей, но ведём раздельные жизни. Ты — мать моего сына, не более. Не жена. Не партнёр. Просто человек, с которым я вынужден делить жилплощадь ради сына.
— Но мы можем попробовать восстановить...
— Нет, — голос как удар. — Мы ничего не можем. Ты убила во мне всё. Любовь, доверие, уважение. Я смотрю на тебя и вижу тебя в его объятиях. Это не проходит. И не пройдёт.
— Дай мне шанс...
— Ты использовала свой шанс в ту ночь. Когда выбирала — поехать или остаться дома. Когда выбирала — уйти спать или остаться с ним. Когда выбирала — лечь рядом или уйти. Каждый выбор привёл к этому. И это твой выбор, не мой.
Он встал, прошёл в кабинет. Через полчаса вынес вещи — одежду, постельное бельё, личные вещи.
— Живи как хочешь, — сказал на прощание. — Только не жди от меня ничего. Ни внимания, ни разговоров, ни прощения. Я здесь исключительно ради сына.
Дверь кабинета закрылась.
***
Полгода спустя.
К этому времени Галина узнала: Виктория с Олегом развелись. Оказалось, она давно знала о его загулах — Галина была не первой. Но в этот раз доказательства были налицо, и она подала на развод, забрав половину бизнеса.
Они столкнулись случайно в торговом центре. Виктория прошла мимо, обожгла взглядом:
«Спасибо, что помогла мне наконец решиться». В её голосе не было благодарности. Только холод.
Жизнь превратилась в ад. Галина поняла, что развод был бы милосердием по сравнению с этим.
Александр держал слово. Они жили в одной квартире как чужие люди.
Он приходил поздно после встречи с друзьями. Ужинал в своей комнате. По утрам выходил, когда она ещё спала, или они сталкивались на кухне — он молча наливал кофе и уходил.
Ни слова. Ни взгляда. Только ледяная вежливость, когда это касалось бытовых вопросов.
Когда Артём приезжал на выходные, Александр преображался — улыбался, обнимал сына, расспрашивал про учёбу, про Лену. Готовил завтраки. Включал футбол. Был прежним папой.
Но стоило сыну уехать — маска спадала. Снова чужой мужчина, который смотрел сквозь неё.
Однажды Галина попыталась заговорить:
— Саша, может, нам сходить к психологу? Попробовать...
— Не трать моё время, — он даже не поднял глаз от телефона.
— Но так нельзя жить...
— Это ты так не можешь. Мне вполне нормально.
— Ты же несчастлив...
Он наконец посмотрел на неё. Долгим, оценивающим взглядом.
— Знаешь, что самое странное? Я думал, что буду несчастлив. Но когда отпустил эмоции, стало легче. Я свободен. Ты больше не можешь ранить меня, потому что ты мне безразлична.
Это было хуже любого крика. Безразличие.
Ещё через два месяца Галина почувствовала на рубашке мужа чужой парфюм. Дорогой, цветочный — явно женский.
Сердце упало. Она не имела права ревновать. Но ревновала.
— У тебя кто-то есть? — спросила, когда он забирал чистые вещи из ванной.
Александр остановился, посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— А это твоё дело?
— Я твоя жена...
— Формально, — он усмехнулся без тени улыбки. — Ты же помнишь условия? Мы живём раздельными жизнями. Моя личная жизнь тебя не касается.
— Значит, есть.
— Значит, это не твоё дело, — он пошёл к себе в комнату.
— Ты её любишь? — крикнула она вслед.
Он обернулся.
— Пока не знаю. Но с ней мне хорошо. Она не лжёт. Не предаёт. С ней я чувствую себя мужчиной, а не дойной коровой.
Дверь захлопнулась.
Галина сползла по стене на пол. Плакала, уткнувшись коленями в лицо.
Она потеряла его. Окончательно. Безвозвратно.
Одна ночь. Один неверный шаг. И двадцать лет счастья рассыпались в прах. Некоторые ошибки не прощают. Некоторые потери не восполнить.
Теперь она это знала. Но было уже поздно.
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!
Читать ещё: