Улица Рабочая полностью оправдывала своё название. Серые пятиэтажки, разбитый асфальт, переполненные мусорные баки. Здесь пахло сыростью и безнадёгой.
Наталья припарковала машину в соседнем дворе, чтобы не привлекать внимания. Тойота Сергея здесь выглядела бы как космический корабль, а её скромный Ниссан не бросался в глаза.
Она сидела в машине уже час.
Дождь барабанил по крыше, смывая пыль с лобового стекла. В подъезде хлопнула железная дверь. Наталья подалась вперёд. Из подъезда вышла женщина.
Оксана. В жизни она выглядела ещё проще, чем на фото. Светлые волосы, собранный в небрежный пучок, лицо без макияжа, бледное, уставшее. На ней был объёмный синий пуховик, который с трудом сходился на большом животе. Оксана шла тяжело, переваливаясь, как утка.
Наталья смотрела, как она останавливается через каждые десять шагов, чтобы перевести дух. Как ставит пакеты на мокрый асфальт, трёт поясницу рукой.
Где же заботливый муж Серёжа? Где отец ребёнка?
Ах да, он на работе, зарабатывает миллионы, чтобы купить ей коляску.
В груди Натальи появилась жалость. Горькая, жгучая жалость к этой женщине, которая тоже верила в сказку.
Сергей обманул их обеих. Но у Натальи был отец, квартира и деньги. У Оксаны не было ничего, кроме иллюзий.
Наталья хотела выйти. Она взялась за ручку двери. И в этот момент низ живота пронзила острая, режущая боль. Наталья вскрикнула, согнувшись пополам. Боль была такой силы, словно внутри провернули раскалённый нож. В глазах потемнело.
«Нет», — прошептала она, хватаясь за руль.
«Нет, пожалуйста».
Она почувствовала влагу — кровь. Паника накрыла её ледяной волной.
Она теряет ребёнка.
Наталья дрожащими руками нашла телефон. Пальцы скользили по экрану. «Скорая! Мне нужна скорая!», — закричала она в трубку, не узнавая своего голоса.
«Кровотечение! Беременность! Улица Рабочая, дом четырнадцать, пожалуйста, быстрее!»
Сирена выла где-то над ухом, разрывая мозг. Машину трясло на ухабах.
«Давление падает, вставь катетер!» — кричал фельдшер, молодой парень с уставшими глазами.
Наталья лежала на каталке, глядя в белый потолок скорой. Ее трясло от холода и страха.
«Спасите его», — шептала она, хватая фельдшера за рукав.
«Пожалуйста, у меня маленький срок — четыре недели».
«Мы делаем всё возможное».
«Держись, мать, довезём, тут недалеко, в четвёртую городскую».
Четвёртая городская. Обычная больница, не Генезис. Но это было неважно, главное — успеть.
Её вкатили в приёмный покой, яркий свет ламп ударил в глаза, голоса, крики, каталки.
«Кровотечение, угроза выкидыша, в смотровую, живо!»
Пока её везли по коридору, Наталья нашарила в кармане телефон.
Ей нужно было услышать его голос, голос мужа, отца этого ребёнка. Несмотря на всё, что она знала, в этот момент животного страха инстинкт кричал «Позови его, он должен защитить!»
Она нажала вызов. Долгие, бесконечные гудки.
«Алло?» Голос Сергея был недовольным.
«Наташ, я же просил не звонить сейчас, я занят!»
«Серёжа…» Она вскликнула. «Серёжа, кровь, я в больнице, скорая привезла, мне страшно, Серёжа…».
На том конце повисла пауза.
«В какой больнице? Что случилось?»
«В четвёртой, угроза, приезжай, пожалуйста…»
«Наташ…»
Его голос стал жёстким, раздражённым.
«Я не могу сейчас приехать, я на переговорах, у меня люди сидят, мы контракт обсуждаем… Я не могу просто встать и уйти, ты понимаешь?»
На заднем фоне в трубке Наталья услышала звук. Это не был шум офиса, это была музыка.
Веселая ритмичная поп-музыка, какая обычно играет в торговых центрах. И женский голос, объявляющий "Внимание покупателей, в магазине Детский мир скидки на подгузники".
«Ты в магазине?», - спросила Наталья.
Сил кричать не было, голос был тихим.
«В каком магазине? Тебе показалось, связь плохая», - рявкнул Сергей.
«Я в переговорной. Всё, врачи там есть, они помогут, я освобожусь, наберу.
Или завтра утром приеду. Не истери, это вредно».
Он положил трубку. Наталья смотрела на погасший экран телефона. Вокруг суетились врачи, кто-то перекладывал её на кушетку, кто-то измерял давление, а она слышала только эту музыку из торгового центра.
Телефон снова пиликнул.
Сообщение от Виталия.
Объект в ТРЦ «Плаза», в магазине выбирают коляску.
Фото скинуть?
Наталья закрыла глаза. Он выбирает коляску, пока их ребёнок умирает.
«Женщина, вы меня слышите?»
Над ней склонилось лицо врача, строгой женщины в очках.
«Фамилия, имя, возраст?»
«Волкова», — прошептала Наталья, — «Наталья, двадцать семь».
- В операционную её не надо пока, попробуем сохранить.
Кровоостанавливающее сделали?
- Да.
- В палату, капельницу и полный покой. Молиться умеешь? Молись.
Ночь в больнице — это особое время. Время, когда тишина становится громкой. Слышно, как капает лекарство в капельнице, как шаркает тапочками медсестра в коридоре, как кто-то стонет в соседней палате. Наталья лежала одна в двухместной палате. Было темно, только свет фонаря с улицы чертил на потолке косые полосы.
Она не знала, жив ли ребёнок. Кровотечение остановили, но врачи молчали.
«Утром посмотрим», — сказали они.
Ей было страшно и одиноко. Так одиноко, как никогда в жизни. Муж, который клялся в любви, сейчас спал в их кровати. Или у Оксаны. Он даже не прислал СМС.
Как будто она ногу подвернула, а не ребёнка теряла.
Дверь тихо скрипнула. В палату заглянула дежурный врач, та самая, что принимала её.
— Не спите? — спросила она шепотом.
— Нет, страшно.
Врач подошла к кровати. Она выглядела уставшей, но глаза были добрыми.
— Давай-ка мы нервы твои успокоим. У меня с собой доплер портативный. Срок маленький, конечно, но аппарат хороший, чувствительный. Если повезёт, услышим.
Она откинула одеяло, подняла сорочку Натальи.
Нанесла на живот прохладный гель.
- Так, сейчас… Врач водила датчиком по низу живота. Аппарат шипел и издавал какие-то космические звуки помех.
Наталья вцепилась руками в простыню.
«Пожалуйста, пожалуйста…»
«Вот», — тихо сказала врач, — «слышишь?»
Сквозь шипение пробился звук. Быстрый, ритмичный, похожий на цокот копыт маленькой лошадки.
«Это сердечко», — улыбнулась врач в темноте.
«Бьется. Живой твой партизан, крепкий».
У Натальи прихватило дыхание, слезы хлынули из глаз, стекая в уши и на подушку.
«Живой», — выдохнула она.
«Живой, а ты плачешь. Тебе радоваться надо. Всё, спи. Угроза ещё есть, но он борется. И ты борись».
Врач ушла, тихо прикрыв дверь. Наталья осталась одна. Но она больше не чувствовала одиночества. Она положила руку на живот.
Там внутри билась жизнь. Маленькая вселенная, которая выжила вопреки стрессу, боли и предательству отца.
— Ты слышишь меня? — прошептала она в темноту. — Мы справимся. Я обещаю тебе. Я тебя никому не отдам.
Она вспомнила голос Сергея в трубке, его ложь, его равнодушие.
— Папа нам не нужен, — сказала она твердо. — Папы не стало сегодня.
Для нас с тобой. У тебя есть я, есть дедушка, есть бабушка, а его мы вычеркнем, как ошибку.
Сергей сам подписал себе приговор, и исполнение состоится очень скоро.
продолжение