Елена
Морозный воздух щиплет щёки. Слежу за снежинками, медленно кружащимися в оранжевом свете фонарей. Стою у огромной витрины универмага, за которой мерцает искусственный иней и горят роскошные гирлянды. На мне неудобный, но очень красивый костюм Снегурочки. Воротник уже слегка натёр шею. Да и ноги порядком устали. Ведь я уже три часа пою песенки, загадываю загадки и просто всячески развлекаю проходящих мимо детишек. Вообще основная моя задача – фотографироваться с ними за деньги, но к этому ещё нужно грамотно подвести.
Где-то вдали уже взрываются первые салюты. На улице отовсюду летит: «С Наступающим!» Прохожие куда-то спешат с пакетами, подарками и с детишками на руках.
А я стою у ёлки. Но мне не до праздника. Мысленно я снова там, в нашем домике в горах. Папа с таким страхом провожал меня в Москву. Сжимал ладони своими шершавыми пальцами, умоляя быть осторожной. Отец вообще не хотел меня отпускать. Но тихий кашель мамы, доносящийся из соседней комнаты, и её обречённые взгляды перевесили. А всё из-за болезни.
За пару дней до этого врач в райцентре шокировал нас, по сути, приговором: «Только Москва. Надо бы в столицу. На обследование. На месте мы бессильны… Да и времени в обрез. Пару месяцев продержится, а там... Без точного диагноза и профильного лечения... Сами понимаете…»
Повезло, что к праздникам позвонила Тётя Люда. Она хотела просто поздравить подругу, но, услышав по телефону мамин надсадный кашель, расспросила обо всём и тут же предложила выход: мне спасти мамочку! Прилететь на новогодние праздники в Москву на замену её племяннице, которая внезапно укатила с женихом в отпуск. Вот только Снегурочки на её место не оказалось. И пришлось бы невесте платить неустойку, если бы не её находчивая тётя. Эта добрая женщина и племянницу от гнева начальства спасла, и мне предоставила потрясающую возможность заработать денег на обследование мамы. Тётя Люда даже комнату мне выделила в своей квартире.
Условия тут, конечно, шикарные!
Такими темпами до старого Нового года я точно смогу накопить нужную сумму и с чистой совестью вернусь к родителям. Ради мамочки я готова стоять на морозе хоть все праздничные ночи напролёт. Предыдущие три уже отработала, даже уплатила организатору минимальный взнос. Теперь весь доход идёт мне в карман.
— Снегу-у-урочка, привет! – машет мне малыш по ту сторону улицы.
Мило улыбаюсь в ответ. Губы уже сводит от этих натянутых улыбок. Но я терплю и усталость, и холод, и снег… Ведь для меня десять-двадцать тысяч за вечер – это невообразимая сумма и огромный шаг к спасению мамочки.
Переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь согреть заледеневшие в сапожках пальцы ног. Прячу ладони в карманы своей синей шубки. Могли бы для Снегурочки и потеплее сшить!
И тут чувствую, как что-то тычется мне в ноги. Опускаю взгляд. Боже, какая прелесть! О сапоги трётся белая, как снег, кошечка! И так мило мурлычет, упорно тыкаясь в меня мордочкой. Будто узнаёт свою хозяйку…
— Хм, и откуда тут такая красавица? – спрашиваю кошечку, приседая, чтобы её погладить. И тут боковым зрением замечаю, как из-за угла, визжа от восторга, вылетает малышка лет трёх-четырёх в дутой красной курточке.
— Му-уська! Мусь! Сто-ой! – кричит и бежит ко мне.
Навстречу ребёнку плавно и почти бесшумно из арки выезжает тёмный внедорожник. Он медленный, но девочка ещё совсем кроха. Её наверняка не видно из-за капота. Ледяной ужас пронзает меня насквозь, время замедляется.
Я не думаю, просто бросаюсь вперёд и подхватываю это тёплое, крошечное создание на лету, отскакивая назад и прижимая малышку к себе. Шины мягко шуршат по укатанному снегу буквально в десятке сантиметров от нас. Сердце колотится где-то в горле. Девочка испуганно хнычет в моих руках.
— Машенька! Куда ж ты рванула?! – голос мужчины, срывающийся от паники, звучит прямо над ухом. Он быстро забирает малышку из моих дрожащих рук. А я поднимаю на него взгляд.
— Муська… Она убежала, пап, – всхлипывает девочка, зарываясь лицом в его плечо. – Её же могла сбить машина, глупая кошка!
— Солнышко, это тебя могла сбить машина! Аж трясёт. Машенька, ну как бы я жил без тебя?! – восклицает отец в зимней куртке и шапке набекрень. Он целует малышку в макушку, носик, щёчки и так крепко прижимает к себе, что от этой картины у меня щемит сердце.
Лицо мужчины, бледное от испуга, постепенно возвращается к жизни. Ловлю себя на мысли, что незнакомец очень даже симпатичный. Тёмно-каштановые волосы выбиваются из-под шапки. И мне инстинктивно хочется их поправить. Странное желание…
— Я больше не буду, пап. Просто Муська… – начинает малышка.
— Никогда больше так не убегай! Даже за Муськой! – перебивает её отец. – На улице нельзя отпускать мою руку! Только на площадке, Маша! Да если бы не эта Снегу…
И тут взгляд мужчины зависает на мне. Не скользит, а именно зависает, будто спотыкаясь обо что-то невозможное. Незнакомец замирает, и в его карих глазах читается такая буря из неверия, надежды и боли, что мне становится не по себе. Смотрит так, будто призрака увидел.
— Натка! Наточка! – это не крик, а выдох, полный такого шока, что по моей спине бегут мурашки. – Родная! Ты? – протягивает руку, и его пальцы медленно, почти благоговейно, касаются моей щеки. Это прикосновение обжигает кожу даже сквозь мороз. – Боже! Живая... Не призрак…
Мужчина делает шаг вперёд. Резко, порывисто, явно собираясь меня обнять. Отскакиваю, как ошпаренная. Во мне всё сжимается от тревоги и непонимания.
— Вы меня явно с кем-то путаете, мужчина! – испуганно заявляю. – Я не ваша Наточка. Я Лена. А вы… Вы… Чем к чужим девушкам клеиться и обниматься лезть, лучше бы за дочерью своей смотрели! Чуть под машину не попала…
Мужчина крепче прижимает девочку к себе и неверяще качает головой. Его взгляд не отрывается от моего лица. Буквально изучает каждую черту. Это слегка пугает, хотя и льстит немного.
— Не путаю! – произносит с какой-то отчаянной убеждённостью. – И голос твой, Натка… Ты шутишь так, любимая? Но за что?! Не ожидал от тебя… Дочь бросить! Пропасть на три года, а потом ещё и предъявлять за то, что засматриваюсь на собственную жену?!
— Какую ещё жену?! Где ваша жена? Кто? – спрашиваю, искренне недоумевая.
Ну точно псих!
Оглядываюсь, прикидывая, смогу ли по-быстрому от него сбежать…
— Так ты же, Натка! Ты – моя жена! А это дочь наша, Машенька. Глянь, твоя же копия... – требует незнакомец, разворачиваясь так, чтобы личико малышки было мне лучше видно. Всматриваюсь в Машу. Глазки и правда поразительно похожи на мои... Такого же серо-голубого оттенка. Да и завитушки из-под шапочки выбиваются… Каштановые! Точно как у меня в детстве.
Но ведь это невозможно!
— Ну, чего молчишь?! Сюр какой-то, Натка. Как в кино. Неужели и правда меня не помнишь? Нас с Машенькой не помнишь?! – с болью восклицает мужчина, пересаживая девочку на другую руку. – Я же Миша, муж твой… Очнись, родная, ну хватит уже прикалываться… Не смешно!
Меня шатает. Мир будто плывёт.
«Дочка… Муж…»
Надо что-то сказать, остудить его пыл...
— Да, мы похожи с вашей девочкой, но… На этом всё. Всего остального не может быть, Михаил. Никак! – твёрдо заявляю, отступая ещё на шаг. – Вы явно бредите. Или ударились головой, простите за грубость. Или просто принимаете желаемое за действительное. А теперь мне нужно работать. Вон малышня собирается у ёлки. Снегурочку зовут, – указываю рукой на детей неподалёку.
Мужчина спускает Машу с рук, и она снова набрасывается на свою кошечку. Тискает бедняжку, тянет к себе, но та почему-то так и крутится у моих ног.
Михаил замирает на секунду, следя за этим всем, а затем сжимает челюсти, явно пытаясь взять себя в руки. Мужчина медленно проводит рукой по лицу, будто решая сменить тактику.
— Хм, ясно. Что ж, – произносит уже спокойнее. – Как я могу отблагодарить вас за спасение дочери?
— Фух, слава Богу, хоть на «вы» перешли. Не нужно меня благодарить. Просто… Следите за малышкой… Она у вас такая непоседа!
— Да вы просто ангел! Стоять тут, на морозе, ребёнка спасти и даже ничего за это не попросить? Знаете, а у меня идея! Точнее, деловое предложение… Как вас зовут, напомните?
— Лена, – вновь представляюсь, радуясь, что вроде бы его помутнение прошло. – И я не ангел. Любая на моём месте поступила бы так. Простите, Михаил, но мне и правда уже пора, – киваю в сторону детей, толпящихся в стороне.
— Снегу-урочка, давай к нам! – зовут ребята, заметив, что я на них смотрю.
— А сколько стоит фотка у ёлки? С вами... – спрашивает женщина с сынишкой на руках.
— Двести рублей, если только с малышом. Если ещё и с вами, то двести пятьдесят, – отвечаю на автомате.
— Мы первые в очереди, простите, – культурно оттесняет её Михаил.
— Ок, жду, – отвечает женщина и отводит сына к ёлке.
— Уделите мне ещё минутку, Лена! – просит Михаил, следя взглядом за дочкой. – Сфоткаемся с Машенькой? Все вместе…
— Да, без проблем, – немного удивлённо отвечаю. – Двести пятьдесят рублей.
— Конечно-конечно, – достаёт из кошелька деньги и протягивает их мне. – Ма-аша! Хватай Муську и беги сюда! – кричит дочери, которая носится вокруг ёлки за тем самым мальчиком. – Скорее! Сфоткаемся со Снегурочкой.
— Бегу, пап! – радостно кричит малышка, тщетно пытаясь поймать свою кошку.
Михаил помогает дочери отловить Муську и поднимает малышку на руки. Становимся у ёлки. Машенька на руках папы, а Муська почему-то рвётся ко мне. Беру эту странную кошечку, и она тут же начинает мурчать. Такая тяжёлая и вся в снегу. Такая... Родная?
Михаил вытягивает руку с мобильником.
— Улыбаемся, девочки! – командует, и мы щёлкаемся.
Снимок готов. Получилось прямо настоящее семейное фото. На долю секунды мне даже становится грустно, что этот симпатичный незнакомец, милая девочка и белая кошечка – не моя семья. Трясу головой, желая выкинуть из неё столь странные мысли.
Машенька спрыгивает с рук отца и вновь летит к ёлке.
— Я кружочки ловить… – выкрикивает, убегая. Малышка поднимает и с интересом рассматривает разноцветные конфетти, сияющие на снегу в свете фонарей.
— Снегу-урочка, мы ждём! – вновь зовут дети.
— Вы освободились? Можно теперь и с нами фотку? – напоминает о себе та самая женщина с сыном.
— Да, разумеется…
На автомате встаю с ними в нужный ракурс и улыбаюсь. Делаем снимок на фоне ёлки.
— Спасибо, – женщина передаёт мне двести пятьдесят рублей.
Прямо чувствую на себе взгляд Михаила.
— Теперь к нам, Снегурочка! – зовут мальчишки у ёлки. – Давай хоровод водить?
— Не ходите, прошу! – мягко, но настойчиво останавливает меня Михаил. Даже за руку хватает, но тут же отпускает, явно понимая, что перешёл границу. – Скажите, Лена, сколько вы планируете получить за этот вечер? За всю новогоднюю ночь?
Вопрос застаёт меня врасплох. Пытаюсь прикинуть.
— Тысяч двадцать. Сегодня же самый пик! Новый год! Это за сто фотографий. Вряд ли будет меньше, – отвечаю с надеждой.
Повезёт, если заработаю за эту ночь, как за три предыдущие. А после уже отосплюсь. Днём.
Улыбаюсь мечтам о тёплой постели.
— Я заплачу в десять раз больше! За одну эту ночь… – внезапно обещает Михаил.
Новый залп салюта оглушает. И я зависаю…
Двести тысяч?! Да это же баснословные деньги! Даже для Москвы…
Нельзя их брать! Это просто нечестно.
Уже хочу отказаться, как внезапно осознаю, что этого хватит на обследование мамы и даже на лечение ещё останется.
Значит, соглашусь?
В конце концов, его деньги. Раз предлагает столько, значит, может себе это позволить. А мы с отцом – нет. У нас жизнь родного человека зависит от этой суммы. Надо соглашаться. Ради мамы.
Уже открываю рот, как тут до меня доходит.
Двести тысяч – это за что?! Не за фотки же у ёлки…
«Да за кого он меня принимает?!» – мгновенно вспыхиваю от своей догадки.
— Да как вы смеете?! – восклицаю, чувствуя, как к лицу приливает краска. – И это ваша благодарность за спасение дочери?! Вы за кого вообще меня принимаете?! За доступную…
Михаил тут же поднимает руки в знак капитуляции.
— Нет-нет, не обижайся, На… Простите, Лена. Вы не так меня поняли. Я лишь прошу составить нам с Машенькой компанию. Сами же видите… – с грустной улыбкой указывает на дочь, которая уже снова гоняется за кошкой. – Я не справляюсь с этой непоседой и Муркой. Разбегутся как пить дать.
— Провести вечер с вашей дочерью? – уточняю, сомневаясь.
— Да, и со мной, – кивает Михаил, и в его взгляде появляется что-то такое… Тёплое и знакомое, отчего сердце странно ёкает. – Салатики нарежем, конфетки с мандаринами поедим, пообщаемся, потанцуем. Это по настроению, разумеется. Короче, просто встретим Новый год. Салют малышке покажем, спать уложим, и всё… Вы свободны.
— Снегурочка, а ты со мной поиграешь? – вдруг спрашивает Машенька, хватая меня за рукав и доверчиво заглядывая в глаза. Сердце сжимается. Она такая милая, беззащитная... В своей красной курточке и шапочке с бубенчиком.
— Даже и не знаю… – медленно отвечаю, переводя взгляд с неё на Михаила. – Мне и правда очень нужны деньги. Маме на лечение. Но такое щедрое предложение… Двести тысяч за «просто встретить Новый год»?! Ещё и в тепле, не на морозе…
— Не сомневайтесь, Лена. Вы ничем не рискуете. Как придём ко мне, сразу скинете родителям адрес. Если что, они будут знать, где вас искать…
Родители далеко. Но ведь чудаку не обязательно об этом говорить.
— Ваш муж же не будет против? – спрашивает Михаил скорее из вежливости. Он будто и сам в шоке от своего вопроса.
— Я не замужем, потому, нет, не будет. Да и потом… Минуту назад вы называли себя моим мужем, – полушутя напоминаю.
— По правде говоря, я и сейчас так считаю. Но… – мужчина запинается, делает шаг ближе, и его голос становится тихим, почти умоляющим. – Дайте мне шанс доказать свою правоту! Просто проведите с нами один вечер. Уверен, вы не пожалеете. Да и потом... Если я ошибаюсь – вы ничего не теряете. Только денег заработаете как за десять вечеров на улице. А если я прав… – замолкает, но его глаза говорят сами за себя. – Вы вернёте себе дочь, мужа, сестру. Семью… И любовь! Соглашайтесь, Лена!
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Новогоднее чудо! Мама в подарок", Василиса Горная ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение