В одном из залов реабилитационного центра играла тихая спокойная музыка. Мила степенно и размеренно руководила действиями мальчика, полулежащего перед ней в специальном кресле, направляя в нужную сторону его ручки и ножки, то сгибая, то разгибая их, сжимая его кулачки и попутно разминая их. Алёша вместе с мамой посещал её занятия уже третью неделю и состояние маленького пациента за это время, к удовольствию Милы, значительно улучшилось. Семилетний Алёша уже намного увереннее мог наступать на всю стопу, а не только на цыпочки, как было вначале, а пальцы рук крепко удерживали игрушку и небольшой мячик. Мама украдкой утирала слёзы, радуясь сдвигам в состоянии сына, а Мила, по заведённой привычке, успевала не только провести лечебную физкультуру с ребёнком, но и поговорить по душам с родительницей. За столько лет работы с детками, поражённым тем или иным недугом, она давно уяснила, как важны в её профессии не только физические действия, но и поддерживающее слово, опытный совет. Сколько исповедей она услышала за эти годы, сколько отчаяния и боли пропустила через собственное сердце… Как важно было донести до родителей таких детей, что они непременно сделают успехи, рывок в развитии, лечении, поправятся. Ведь вера это уже половина дела. А работать в тандеме всегда легче и результаты совсем иные. Мила следила, как роботизированный ск.ел.ет, их новейшее приобретение центра, переставляет ноги мальчика, пристёгнутого к нему ремешками, уча его двигаться правильно. Дальше он будет делать это с помощью Милы, а позже, Мила искренне верила в это, и самостоятельно.
Руки её работали, мысли же витали совершенно в другом месте, и Миле это абсолютно не нравилось. Ведь её неизменным девизом и принципом было – всё личное оставляем за пределами больницы, едва ступая на её порог. Но сегодня у неё это не получалось, то и дело тревожные навязчивые думы вытесняли из головы рабочие моменты. На качестве приёма это, к счастью, не сказалось. Все ребятишки были приняты, обласканы и отправлены домой до завтра, а Мила, оставшись в кабинете одна, устало опустилась на мягкий ковёр, которым был устлан пол и, стянув шапочку, взъерошила волосы. Обведя рассеянным взглядом приборы и инвентарь, необходимый ей, как реабилитологу, для работы, она уронила голову на колени, прикрыла глаза. Отчего ей так плохо? Выжатая, как лимон. Сил совершенно не осталось, хотя ничего сверхъестественного она сегодня не сделала. То же количество пациентов, уже знакомые детки, чётко поставленные задачи и планы. Но что-то вымотало её не на шутку. Она подняла голову и встретилась взглядом с зеркалом, занимавшим всю противоположную стену. На неё глянуло осунувшееся, с желтоватым оттенком лицо, под глазами залегли тени. Да уж, ну и видок. Ночь, конечно, выдалась не ахти, кошмары снились, но ведь нельзя же вот так измениться за одну какую-то ночь! Отражение подтвердило, что можно. Ещё и этот странный, невесть откуда взявшийся кашель, что досаждал ей уже с самого утра. Вредных привычек у Милы не имелось. На сквозняках она не находилась. Вода в бассейне, который она посещала, всегда была комфортной температуры. Непонятно… В горло словно насыпали мокрой, пахнущей гнилыми корнями и грибами, земли. Саднило, першило и постоянно хотелось откашляться. Она уже сбегала в обеденный перерыв на первый этаж, где располагалась аптека, и купила леденцы, но толку от них было чуть. И ещё этот неприятный привкус во рту. Будто она съела горсть дождевых червяков. Червяков Мила никогда не пробовала, но ей казалось, что они должны быть на вкус именно такими. Ломило шею и руки.
- М-да, что-то я расклеилась. Надо будет лечь сегодня пораньше.
И Мила, вздохнув, поднялась и зашагала в комнату для персонала, чтобы переодеться.
По пути домой она зашла на небольшой рынок, почти у самого его входа всегда сидела компания старушек, продававших с деревянных ящичков, поставленных кверху дном, свой нехитрый урожай с огородов, варенья, соленья, вязаные варежки с носками и сушёные яблоки. Баба Валя, у которой она обычно закупалась, заприметила её уже издалека и приветливо замахала ей. Но едва Мила подошла ближе, добродушное морщинистое лицо старушки вытянулось в растерянной гримасе, а улыбка сошла на нет.
- Милушка, а ты чего это, приболела что ли? – спросила она вместо приветствия.
Мила вздохнула.
- Очень заметно, да, баб Валь? Сама не знаю, что-то неважно себя сегодня чувствую. Сны снились плохие, не выспалась.
Мила умолчала о том, что вот уже весь день настойчиво подсказывала ей душа, стучась в сознание, и от чего она упорно пыталась отмахнуться, хотя прекрасно знала, интуиция никогда её не подводит – что-то идёт не так. Она ощущала чьё-то вмешательство в свою жизнь. Грубое, тёмное, злое. Но в спешке дня, пока шёл приём, об этом некогда было и подумать, да и оставалась надежда, что это всё же банальное недомогание.
- Можно мне пучок укропа, зелёного лука и петрушки, и огурчиков ваших замечательных ещё? – с трудом изобразив улыбку, попросила Мила.
- Конечно, люба моя, сейчас всё соберу, - баба Валя шустро принялась укладывать свежую зелень в выуженный из стоящей рядом сумки на колёсиках чистый пакет. Руки её с узловатыми пальцами споро управлялись с работой.
- Спасибо тебе, Милушка, за совет, насчёт мази-то, сколь лет у меня суставы болят, ничего не брало, а то, что ты посоветовала, сразу облегчение принесло. Теперь вот каждый день перед сном мажу. Да главное и недорогая мазь, а то ведь, как в аптеку не зайдёшь, так половину пенсии оставишь.
- Очень рада это слышать, баба Валя, - искренне порадовалась за старушку Мила, - А упражнения делаете?
- А то ж! И упражнения, и шарики эти твои, которые ты мне подарила, катаю, и скалочку, всё делаю!
- Вот и славно. Продолжайте, тут главное регулярность, и ручкам вашим хорошо будет.
Передав Миле объёмный пакет, старушка озвучила сумму. Мила протянула ей купюры в два раза больше названной цены.
- Ты что это? Это много, - попыталась было протестовать та.
- Я знаю, что вы занижаете цену, баб Валь, а я не хочу обесценивать ваш труд. Возьмите, пожалуйста, это вовсе не много. Спасибо вам за всегда свежие и вкусные продукты, - Мила погладила старушку по плечу, - Ну, я пойду, скорее хочется добраться до дома.
Но та вдруг, как-то воровато оглянувшись направо и налево, подхватила Милу под локоть, и повела в сторонку.
- Может не моё дело, Милушка, но уж ты прости старую бабку, ты мне столько добра сделала, не могу я смолчать.
- Говорите, конечно, баб Валь, – Мила, нахмурившись, сосредоточенно смотрела на собеседницу, но очередной приступ неожиданно прервал её фразу и женщина, прикрыв рот и отвернувшись, зашлась в кашле, мучительном до тошноты.
- Извините, - вновь повернулась она к старушке, что наблюдала за этим с обеспокоенным видом.
Та махнула рукой, мол, ничего.
- Вижу, что не зря решила с тобой поговорить. Беда какая-то над тобой нависла, голубка ты моя. Позавидовал тебе кто-то крепко, красоте твоей, доброте, счастью семейному.
- Почему вы так решили? – внутренне похолодев от подтверждения собственных подозрений, произнесла Мила.
Старушка вздохнула.
- У нас по маминой линии бабы знающие были. Мне-то не передалось. Ничего не умею. Но вот видеть – вижу. Ты сегодня едва только подошла ко мне, я сразу это и приметила.
- Что приметили?
- Сгусток чёрный у тебя над головой висит, а от него как щупальца у осьминога вниз спускаются, прямо вот сюда, - с этими словами баба Валя ткнула пальцем в шею Милы. – А это пока только, дальше щупальца-то эти и в другие места присосутся, чтобы соки жизненные из тебя тянуть. Видать, недавно на тебя, девка, сделали. Свежее ещё.
Мила молчала.
- Думаешь, небось, дура старая ерунду мелет? Прости, ежели что не так сказала. Ты человек образованный, доктор, в такое не веришь, конечно.
- Почему же? – возразила Мила, - Как раз-таки и верю, потому что знаю, насколько сильна связь между духовным телом и физическим. Многие болезни у человека идут от нарушения этого баланса, потому что душа болит, а не "оболочка". Оттого и врачи порой помочь не могут, как не бьются. Все исследования в норме, а человеку хуже день ото дня.
- Верно баешь! – подхватила баба Валя, - Ой, как хорошо, что ты меня поняла, голубка ты моя! Только вот жаль, что помочь я тебе ничем не могу, уж ты меня прости.
- Это ничего, спасибо вам, баба Валя, вы мне очень помогли. Я и сама это чувствовала, да не хотелось верить. Но теперь…
- Что делать будешь? – спросила та.
- Посмотрим. Но так этого не оставлю. Разберёмся, - твёрдо ответила Мила.
- Да вот ещё что, - спохватилась старушка, - У тебя Род сильный, Милушка. Он тебе всегда помогает. Снятся, небось, часто? Предки твои усопшие.
- Снятся, - Мила помялась, словно думая открыться ли старушке, - И не только снятся. Я и наяву вижу усопших. И не только своих.
Баба Валя ахнула.
- Вот оно что… Так ты вовсе девка не простая. И как я сразу в тебе этого не почуяла? Но сердцем то я с первой встречи к тебе потянулась. Тёплая ты, будто солнышко. Знать сила твоя светлая.
- Спасибо вам, баб Валь, я пойду, ладно? Вы не обижайтесь. Тяжело что-то.
- Ступай-ступай, доча! – спохватилась старушка, - Прости, что тебя держу. Ванну с солью прими, как придёшь домой, натрись вся от макушки до пят. Всё легче станет. А там, глядишь, найдёшь способ справиться с этим, - баба Валя непроизвольно перевела взгляд на нечто, над головой Милы, видимое только ей одной, снова вздохнула.
- Валентина! Покупатель у тебя! – окликнули её товарки.
- Бегу, бегу! Ну, бывай, девка, Бог тебе в помощь. А тому, кто это зло сделал, пущай оно назад и воротится стократ. Нелюди, кто таким занимается. Я верю, что ты избавишься от этого подселенца.
Она обняла Милу и, чуть прихрамывая, поспешила к своему месту, где её уже поджидал мужчина средних лет. Проводив бабу Валю взглядом, Мила развернулась и зашагала к дому. Голова кружилась, а тело налилось ватной слабостью. «Хоть бы Володя уже был дома», - подумала она про себя. Так хотелось скорее прижаться к плечу мужа и прикрыть глаза, ощущая его защиту и тепло.