Рассказ «Пустая копилка»
Милана прижала лоб к прохладному стеклу вагона метро. В висках стучало в такт колесам. Сегодня была вторая смена, а перед этим — три часа репетиторства. Пальцы до сих пор пахли мелом и дешевым офисным мылом. В сумке тяжелым комом лежали продукты: молоко, хлеб и два йогурта по акции. На полноценный ужин сил не осталось, только бы доползти до кровати.
Квартира встретила ее темнотой в прихожей и резким запахом жареного лука. Максим был дома. Его кроссовки валялись прямо посреди прохода — один правым боком, другой подошвой вверх. Милана вздохнула, перешагнула их и поставила сумки на пол. Ноги гудели так, будто в ботинки насыпали битого кирпича.
— О, пришла, — Максим высунулся из кухни, жуя бутерброд. — А че так поздно? Я уже сам пельмени сварил, тебя не дождаться. Чай будешь?
— Буду, Макс. Только сначала душ, — она устало стянула пальто. — Как на работе? Что-нибудь слышно про премию?
— Да ну их, копейки одни, — Максим махнул рукой и скрылся в комнате. — Слушай, там Артем заходил, принес зарядку твою, ты на кухне оставляла.
Милана не ответила. Она зашла в ванную, включила воду и просто стояла под струями, закрыв глаза. Мысли лениво крутились вокруг одной цифры: восемьсот сорок три тысячи. Столько лежало на их общем счете еще вчера. Еще сто тысяч — и они подают документы на ипотеку. Своя квартира. Не эта съемная однушка с вечно подтекающим краном и соседским телевизором за стенкой, а своя. С большой кухней и местом под детскую кроватку.
Выйдя из душа, она машинально взяла в руки телефон. Пришло уведомление из банковского приложения. Наверное, проценты капнули, подумала она с легкой улыбкой.
Милана открыла приложение. Смайлик в углу экрана привычно приветствовал ее, но цифры под ним заставили сердце пропустить удар. В животе мгновенно похолодело, как от глотка ледяной воды.
«Доступно: 12 400 ₽».
Она моргнула. Потрясла головой, уверенная, что это глюк системы или спросонья двоится в глазах. Обновила страницу. Цифры не изменились. Двенадцать тысяч четыреста рублей. Восемьсот тысяч просто испарились.
Руки начали мелко дрожать. Милана зашла в историю транзакций. Два часа назад. Один перевод. Огромная сумма ушла на карту... Максим С.
— Макс? — голос прозвучал как чужой, сиплый и ломкий. — Максим!
Он вышел из комнаты, почесывая живот под растянутой майкой. На лице — выражение легкой скуки, которое мгновенно сменилось настороженностью, когда он увидел ее телефон.
— Ты чего орешь? Соседей перебудишь.
— Где деньги? — она ткнула экраном ему почти в лицо. — Максим, где наши деньги на квартиру? Что это за перевод самому себе?
Максим замер на секунду, а потом вдруг выпрямился, расправил плечи и принял позу человека, которого незаслуженно оскорбили в лучших чувствах.
— А, ты об этом... — он прошел к столу и сел, сложив руки на груди. — Ты только не начинай, ладно? Ситуация экстренная была. У Артема проблемы. Серьезные. Его бы в асфальт закатали, если бы он до завтра долг не закрыл.
— Какой долг? — Милана чувствовала, как внутри все начинает звенеть от напряжения. — Он снова проиграл? Максим, мы же договаривались! Больше ни копейки твоему брату! Мы три года на эту квартиру копили! Я в две смены пахала, пока ты «искал варианты поинтереснее»!
— Деньги общие! — вдруг рявкнул Максим, и его голос перекрыл шум воды в ванной. — Мы семья или кто? Брат — это кровь! А ты из-за каких-то бумажек готова человека на тот свет отправить? Не ожидал я от тебя такой жадности, Милана. Деньги еще заработаем, а Артем у меня один.
Милана смотрела на него и не узнавала. Перед ней сидел человек, который только что хладнокровно украл их общее будущее, и он же обвинял ее в отсутствии сердца. В прихожей в сумке закисали акционные йогурты, а в голове у Миланы набатом била одна мысль: он даже не спросил ее. Он просто взял.
***
Милана стояла посреди кухни, сжимая телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели. В голове не укладывалось. Восемьсот тысяч. Это не просто цифры. Это три года без отпуска. Это ботинки, которые она донашивала, заклеивая подошву суперклеем. Это дополнительные смены, после которых она не чувствовала рук.
— Артем проиграл их? — голос Миланы стал пугающе тихим. — Снова? Максим, это был четвертый раз. Четвертый!
Максим даже не поднял глаз от тарелки с пельменями. Он методично поливал их уксусом, и этот резкий, кислый запах вдруг стал для Миланы запахом его предательства.
— Он не проиграл, а... попал в неудачную ситуацию. Инвестиции не выгорели, пришлось брать у серьезных людей под процент. Ты не понимаешь, там счет шел на часы.
— Инвестиции?! В онлайн-казино? — Милана шагнула к нему, вырывая вилку из его руки. — Максим, это наши деньги! Мои деньги! Я работала на них, пока ты «ждал звонка от крупного заказчика». Мы завтра должны были идти в банк!
Максим медленно поднялся. Он был выше Миланы на голову, и сейчас он использовал это преимущество, нависая над ней всей своей массой.
— Слушай сюда, дорогая. Мы в браке. У нас по закону все — общее. Твоя зарплата, моя зарплата... — он усмехнулся. — Хотя какая там у меня зарплата, временные трудности. Но суть ты поняла. Я — глава семьи. И я решил, что спасти брата важнее, чем купить бетонную коробку. Коробку еще купим. А брата из-за решетки или из морга не вытащишь.
В этот момент в дверь позвонили. Коротко, нагло. На пороге стоял Артем. На нем была новенькая кожаная куртка, от него пахло дорогим парфюмом — явно не из масс-маркета.
— О, здорово, родня! — Артем ввалился в прихожую, даже не думая разуваться. — Макс, выручил, от души! Реально, бро, я твой должник.
Милана смотрела на его «страдальческое» лицо, на эту куртку, которая стоила как ее месячная зарплата, и чувствовала, как внутри все немеет.
— Артем, — процедила она, — верни деньги. Сейчас же. Переводи обратно все, что осталось.
Артем удивленно вскинул брови и посмотрел на брата.
— Макс, а чего она у тебя такая дерзкая? Я же сказал — я все раскручу и верну с процентами. Через месяц, край — через два. У меня там верная схема в приложении, один занос остался.
— Схема? — Милана почувствовала, как по спине пробежал холод. — Максим, ты слышишь? Он собирается их отыгрывать!
— Милана, замолчи! — Максим рявкнул так, что на полке зазвенели стаканы. — Ты позоришь меня перед братом. Уйди в комнату. Мы сами разберемся.
— Никуда я не уйду. Это моя квартира. И деньги были мои! — она рванулась к ноутбуку, но Максим перехватил ее за предплечье. Больно, до синяков.
— Деньги общие! — прошипел он ей прямо в лицо. — И правила здесь устанавливаю я. Мама была права, ты из тех женщин, которые за копейку удавятся. Артем, не слушай ее. Пойдем на балкон, обсудим дела.
Они ушли, оставив Милану в пустой кухне. Она слышала их приглушенный смех, хлопок открываемого пива. А потом зазвонил телефон. На экране высветилось: «Нина Ивановна».
— Миланочка, — голос свекрови был сладким, как забродившее варенье. — Ты уж не серчай на Максима. Он мне все рассказал. Ты пойми, Артемка — он же младшенький, непутевый. Но мы же семья. Ты вот работаешь, молодец, Господь тебе еще даст. А брата надо выручать. Ты же не хочешь, чтобы у Максима на совести грех был? Потерпите еще годик на съемной, делов-то. Зато у Артема жизнь наладится.
Милана слушала этот вкрадчивый голос и понимала: это не случайность. Это план. Они все трое — Максим, его брат и их мать — считали ее просто удобным ресурсом. Батарейкой, которая должна работать, пока не кончится заряд, чтобы им было тепло и комфортно.
Она медленно опустила руку с телефоном. Взгляд упал на пакеты с едой, которые она принесла. Йогурты по акции.
Милана почувствовала странное спокойствие. То самое, которое приходит, когда дом уже сгорел и спасать больше нечего. Она зашла в спальню, достала дорожную сумку и начала складывать туда вещи. Не глядя, не выбирая. Просто все, что попадалось под руку.
— Ты куда это собралась? — Максим стоял в проеме, в руке у него была бутылка. — Решила напугать меня уходом? Ну давай, иди. Кому ты нужна, такая злая и жадная? К утру приползешь, когда жрать захочется.
Милана не ответила. Она нашла папку с документами, проверила наличие паспорта и свидетельства о браке. Потом выпрямилась и посмотрела на мужа.
— Знаешь, Макс, ты прав. Деньги — это просто бумажки. Мы еще заработаем. Только «мы» больше не существует. Есть я — и есть твой брат. И ипотеку теперь ты будешь брать вместе с ним.
Она вышла из квартиры, не закрывая дверь. Спускаясь по лестнице, Милана чувствовала, как каждый шаг отдается в груди глухим стуком. Ей не было страшно. Ей было наконец-то легко. Словно она сбросила с плеч огромный, грязный мешок, который тащила на себе три долгих года.
***
Утро в хостеле пахло дешевым освежителем и чужой тревогой. Милана сидела на узкой железной койке, глядя на экран ноутбука. Ноги после вчерашнего забега с сумками ныли, а в голове была странная, звенящая пустота. Она открыла банковское приложение. Счет, на котором еще три дня назад светилась сумма для ипотеки, теперь напоминал выжженное поле.
Телефон вибрировал, не замолкая. Максим перешел от угроз к жалкому заискиванию.
«Милан, ну хватит дурить. Артем уже нашел вариант, как все вернуть. Нам просто нужно немного подождать. Вернись, дома жрать нечего, и ключи ты вторые забрала».
Милана не отвечала. Она методично листала историю своих переводов за последние три года. Она нашла то, что искала — регулярные пополнения общего счета со своей зарплатной карты. Каждая копейка была задокументирована. Она сделала скриншоты и отправила их своему знакомому юристу.
— Он снял все подчистую, — написала она. — Это были деньги на жилье.
Ответ пришел быстро: «Если докажем, что траты были не в интересах семьи, а на его личные хотелки или долги брата — можем попробовать взыскать при разделе. Но лучше начни с блокировки доступа».
Милана заблокировала все счета, к которым Максим имел доступ. Это был первый «щелчок». Второй случился через час, когда она позвонила хозяйке их съемной квартиры.
— Елена Викторовна, добрый день. Я съехала. Договор был на меня, залог за последний месяц — в счет оплаты. Да, Максим остается, но теперь все вопросы по оплате к нему.
Она знала: у Максима за душой не было ни гроша. Его «поиски себя» обычно заканчивались диваном и пивом. Через неделю, когда придет срок платить, его просто выставят на улицу. Вместе с его кожаным братом-игроманом.
Прошло две недели. Милана сидела в небольшом кафе рядом с новой работой. Она нашла подработку администратором, сняла крошечную комнату у тихой старушки и впервые за долгое время спала по восемь часов.
Дверь кафе скрипнула, и вошел Максим. Он выглядел паршиво: щетина, помятая куртка, бегающий взгляд. Он сел напротив, не дожидаясь приглашения.
— Довольна? — выплюнул он. — Артема прессуют, мне жить негде. Мать плачет каждый день. Ты разрушила семью из-за этих проклятых денег!
Милана отставила чашку. Она смотрела на него и удивлялась — как она могла считать этого человека своей опорой?
— Семью разрушил ты, Максим, когда решил, что мой труд принадлежит твоему брату. Деньги — это просто инструмент. И ты этот инструмент сломал.
— Да подавись ты своими бабками! — он сорвался на крик, привлекая внимание посетителей. — Думаешь, ты такая умная? Да ты без меня завянешь! Кому ты нужна, сухарь в юбке?
— Мне, Максим. Я нужна себе, — она спокойно поднялась. — Документы на развод у твоего адвоката. И да, я подала иск о признании твоего долга перед семьей. Те восемьсот тысяч Артема... ты будешь возвращать их мне. Официально. Из своей будущей зарплаты. Если, конечно, соизволишь ее когда-нибудь получить.
Максим открыл рот, но не нашелся, что сказать. Он привык, что Милана — это тихая гавань, которая все поймет и примет. А столкнулся с ледником.
Милана вышла из кафе. Весенний ветер был резким, он обжигал лицо, но ей это нравилось. Она зашла в обувной магазин. Не в тот, где скидки «три по цене одной», а в обычный, нормальный магазин. Выбрала пару крепких, качественных кожаных ботинок.
Когда она расплачивалась, на кассе возникла заминка.
— У вас карта не проходит, — сказала продавщица. Сердце Миланы на секунду екнуло — старый страх, что денег нет. Но она заглянула в телефон и поняла: просто плохой сигнал терминала. На ее личном счету было достаточно для этой покупки. Для этой жизни. Для себя.
Она вышла на улицу в новых ботинках. Шаг стал уверенным, твердым. Впереди была неопределенность, долгие суды и тяжелая работа. Но над ней больше не висело чужое «надо» и чужое «дай». Она шла по городу, и тишина внутри нее больше не была гнетущей. Это была тишина свободы.
***
P.S. Кстати, самые жесткие истории о том, как мужья втихую обчищают семейные счета, я выкладываю в нашем закрытом сообществе. Там без цензуры: [ссылка]