Как я уже говорила выше, Евдокия очень любила свою родню, а батюшку больше всех. Лопухины вообще род был дружный, Многим боярам не нравилось, что они всегда друг за друга стеной стояли. Когда Евдокия-Прасковья стала женой царя Петра, его, что вполне объяснимо, стали считать членом своей семьи.
Вполне понятно, что батюшка Федор Абрамович Лопухин очень не одобрял компанию зятя и более всего, его ближайшего друга «французского дебошана» Франца Лефорта. Вполне естественно говорил об этом дочери, она в свою очередь стала высказываться супругу… Естественно, Петру подобное очень не понравилось.
А вскоре в семье случилась первая беда. Умер младенец Александр. Молодая мать очень горевала по умершему мальчику, а Петр, как все мужчины, хотел, чтобы пожалели его… Опять пошло полное не понимание…
К тому же, став супругой царской женой, Евдокия быстро поняла: что ее жизни завидовать совсем не стоит. Одна радость: при встрече все кланяются в пояс да обращаются почтительно. Так ей дворня, когда в отцовском тереме жила, и без этого кланялась. В общем, она о несколько иной жизни мечтала, когда девицей была.
Довольно быстро она поняла, что жизни русских цариц, о которой говорили с придыханием,завидовать не стоит. Жили они, скажем мягко, не совсем хорошо.
Супруга царя Михаила Федоровича Евдокия Лукьяновна Стрешнева, как впрочем и Евдокия Федоровна Лопухина,свекрови слова поперек сказать не могла, шагу сама ступить права не имела… Грозная инокиня Марфа, в миру Ксения Иоанновна Шестова, матушка первого царя из династии Романовых Федора Михайловича, крепко двор в руках держала! А уж Евдокия Стрешнева и вовсе пикнуть не могла. Все ее мысли свекрови были ведомы. Даже духовника к ней своего приставила. Не удивительно, что боярыня молодой умерла. Такую жизнь мало кто бы выдержал… На мой взгляд, в такой тяжелой обстановке еще долго продержалась.
Супруге царя Алексея Михайловича Марии Ильиничне Милославской в этом плане очень повезло. Жизнь царицы была подчинена строгому распорядку. Вечно беременная царица не могла покидать покоев царского дворца в Кремле, не имела права участвовать в официальных церемониях, где присутствовали мужчины... По счастью, грозной свекрови рядом не имелось, зато был муж, которому не сиделось на месте. Тоже не подарок. Свою супругу он постоянно за собой таскал на различные богомолья, не взирая на ее частые беременности... Так что неизвестно, что хуже: злая свекровь или супруг которому не сиделось на месте…
Каждый выезд сопровождался ограничениями. Ехать она могла только в закрытом возке, а когда выходила, слуги разворачивали вокруг нее полотнища, чтобы кто-либо из посторонних не увидел ее лица. Правда, у царицы имелся свой церемониальный зал — «Золотая царицына палата», где она принимала гостей во время крупных православных праздников и своих именин. Но прогуляться просто так и подышать свежим воздухом, когда хотелось, не имела права. Вроде как ради своей же безопасности. И это касалось не только царских жен, но и их дочерей.
Первой кто выступали против такой жизни была царевна Софья Алексеевна. Именно она попыталась поменять уклад жизни женщин из царской семьи. Где-то в глубине души Евдокии очень хотелось быть похожей на золовку, но бросала украдкой испуганный взгляд на Наталью Кирилловну, которая всегда была недовольна невесткой,и ей уже ничего не хотелось…
Сточки зрения старой Москвы молодая Евдокия Лопухина была идеальной кандидатурой для молодого правителя. Она прекрасно понимала, что ее главная задача заключается в рождении наследника, и была рада, когда придворный доктор объявил об ее первой беременности. Что говорить, была горда. А уж родня и вовсе едва не лопалась от собственной значимости.Потом родились еще два сына.
К сожалению, они оба умерли в младенчестве, но как бы там ни было, главная задача выполнена. Если бы Петр Алексеевич почаще заглядывал в ее опочивальню, она бы еще деток много нарожала! Да видно, не судьба ей была колыбель качать...
Что же до приема просительниц, во время которого царица рассматривала челобитные вдов и сирот, просили помилования и прощения, деньги и помощь, то Евдокии Федоровне подобного делать не позволялось. Свекровь считала, что прекрасно без нее справится! Единственное, что ей позволялось, так только ездить с Натальей Кирилловной ездить по ближайшим монастырям и раздавать милостыню.
Все остальное не царским делом считалось… Вот и приходилось молодой царице вместе с ближними боярынями сутками вышивать церковные атрибуты, шить одежды для высшего духовенства, изготавливать украшения для икон и храмов. Нельзя сказать, что Евдокии это очень нравилось, но чем-то же надо было заниматься. Еще ей позволялось читать, но только Библию и духовную литературу, да слушать истории, рассказанные путешественниками или паломниками. Разве это жизнь? Боярыням в своих теремах гораздо веселее жилось!
Даже родному мужу письма писать могла только под присмотром строгой Натальи Кирилловны.
— Разве я хотела замуж за царя? — вновь и вновь задавала себе вопрос Евдокия, — разве просила свах, чтобы царица свой взор на меня бросила? Без меня все решили, обсудили и меня еще виноватой оставили! А я ведь не тварь какая бессловесная, я любить хочу!
В довершении всех бед в сердце Петра прочно поселилась девица Анна Монс, с которой он встретился в ненавистной немецкой слободе.
Предыдущая публикация по теме: Евдокия-Елена, часть 16
Начало по ссылке