Темная материя науки
В школьном кабинете физики, где пахнет мелом и старыми приборами, вы наверняка слышали фамилию Гук. Обычно она всплывает в контексте пружин: закон Гука, сила упругости, F = -kx. Скука смертная. Иногда, если учитель биологии был в ударе, вам могли рассказать, что именно Гук придумал слово «клетка», разглядывая пробку в микроскоп.
На этом, собственно, все. Роберт Гук в массовом сознании — это такой полезный, но скучный персонаж второго плана, который подавал инструменты настоящим гениям.
Но если мы сдуем пыль с архивов XVII века, то обнаружим фигуру настолько масштабную, что она заслоняет собой горизонт. Гук не просто «придумал пружину». Он был Леонардо да Винчи Лондона, человеком, который умел все. Он открыл клеточную структуру живого, объяснил природу горения, догадался о волновой природе света, предложил идею всемирного тяготения (да-да, до того самого яблока) и отстроил Лондон после Великого пожара вместе с Кристофером Реном.
Он был первым в истории профессиональным ученым — тем, кто получал зарплату за то, чтобы каждый день удивлять мир. И тем не менее, вы, скорее всего, не знаете, как он выглядел. Потому что его главный враг, Исаак Ньютон, сделал все, чтобы стереть память о нем. И не только метафорически. Ньютон, этот сумрачный гений с характером мстительного подростка, уничтожил единственный портрет Гука.
Эта история — о том, как за спиной величайшего физика всех времен стоял маленький, скрюченный человек с горящими глазами, который построил фундамент для всей современной науки, а в награду получил забвение.
Клуб джентльменов и собачьи легкие
Середина XVII века. Англия. Наука тогда называлась «натурфилософией» и была уделом богатых бездельников. Джентльмены в париках и камзолах собирались, чтобы обсудить, может ли порошок из рога единорога вылечить подагру, и как именно влияет Луна на рост репы.
В 1660 году дюжина таких энтузиастов собралась в колледже Грешем в Лондоне и организовала «Королевское общество». Входной билет — 10 шиллингов и еще шиллинг еженедельно. Никаких дипломов не требовалось, главное — любопытство и кошелек. Король Карл II, человек веселый и прогрессивный, дал им хартию, и понеслось.
Это было странное место. Сегодня мы назвали бы его цирком уродов с научным уклоном. Почтенные мужи на полном серьезе обсуждали рождение щенка без рта, целебные свойства коровьей мочи и анатомию пениса опоссума. Они пытались вырастить мох на черепе мертвеца (считалось, что это помогает от эпилепсии) и пришивали петуху шпоры на голову, чтобы посмотреть, приживутся ли.
Апофеозом этого научного сюрреализма стал эксперимент с переливанием крови. Не зная ничего о группах крови и резус-факторах, они влили 12 унций овечьей крови в вены несчастного Артура Кога. Самуэль Пипс, знаменитый диарист того времени, записал в дневнике: «Пациент говорит, что чувствует себя лучше... но головой он немного поехал». Удивительно, что пациент вообще выжил.
Над Королевским обществом смеялся весь Лондон. Джонатан Свифт в «Путешествиях Гулливера» издевательски описал академию в Лапуте, где ученые пытались извлечь солнечный свет из огурцов. Чарльз Диккенс позже пройдется по ним как по «Ассоциации Мадфог по продвижению всего на свете».
И вот в эпицентре этого бедлама находился Роберт Гук. В 1662 году его назначили Куратором экспериментов. Это была не почетная должность, а каторга. Он был обязан готовить минимум три новых опыта к каждому еженедельному собранию.
Представьте себе этот ритм. Каждую неделю нужно было придумать и показать что-то, что заставит скучающих аристократов открыть рты. Гук работал как проклятый. Сегодня он конструирует воздушный насос (вместе с Бойлем, которому досталась вся слава), завтра режет живую собаку, вдувая ей воздух в легкие мехами, чтобы понять механизм дыхания, послезавтра шлифует линзы для микроскопа. Он был мотором, который вращал колеса научной революции, пока остальные писали трактаты.
Гений с характером ежа
Роберт Гук был гением, но с ним было невозможно дружить. У него был талант наживать врагов. Мнительный, желчный, вечно подозревающий всех в воровстве идей, он напоминал ежа, который сворачивается в клубок при любом прикосновении.
Его паранойя не была беспочвенной. В науке того времени царил принцип: «Кто первый опубликовал, тот и папа». Гук же, разрываясь между сотней проектов, часто бросал идеи на полпути. Он заявлял: «Я изобрел часы для определения долготы!», но не показывал работающий прототип. Он говорил: «Я знаю, как летают планеты!», но не предоставлял формул.
Он был мастером интуитивных прозрений. Его мозг работал быстрее, чем руки. Он видел суть вещей, но ему не хватало терпения (или времени), чтобы довести дело до конца. И это стало его главной трагедией. Он разбрасывал золотые самородки идей, а подбирали их и шлифовали другие.
Свет и тень: первый раунд против Ньютона
Главная драма жизни Гука началась в 1672 году, когда в Королевское общество приняли молодого математика из Кембриджа — Исаака Ньютона. Ньютон прислал работу о природе света и цвете. Он утверждал, что белый свет состоит из смеси всех цветов радуги. Это было революционно, смело и... правильно.
Но Гук, который считал себя главным экспертом по оптике (его книга «Микрография» была бестселлером), воспринял это как личное оскорбление. Он написал отзыв в своем фирменном покровительственном тоне: мол, эксперименты милые, но выводы никуда не годятся, моя волновая теория лучше.
Ньютон был не тем человеком, который умеет держать удар. Это был невротик высшей пробы. Критика Гука довела его до истерики. Он угрожал выйти из Общества, замкнулся в себе и затаил на Гука лютую, холодную ненависть, которая будет тлеть десятилетиями.
Через полтора года Ньютон вроде бы остыл и написал Гуку (который к тому времени стал секретарем Общества) примирительное письмо о новом телескопе. Что сделал Гук? Он нашел в письме маленькую ошибку и радостно раструбил о ней коллегам. Ньютон был в бешенстве. Мосты были сожжены.
Спор на 40 шиллингов, изменивший Вселенную
Но настоящий взрыв произошел в 1683 году. Сцена достойна голливудского фильма. Лондонская кофейня. За столом сидят трое: наш герой Роберт Гук, астроном Эдмунд Галлей (тот самый, чьим именем названа комета) и Кристофер Рен — великий архитектор, который, кстати, был еще и профессором астрономии.
Разговор заходит о планетах. Все трое знают, что планеты движутся по эллипсам (спасибо Кеплеру), но никто не понимает почему. Какая сила заставляет их это делать? Рен, человек богатый и азартный, кладет на стол 40 шиллингов. Приз получит тот, кто даст математическое доказательство закона, управляющего движением планет.
Гук, прихлебывая кофе, заявляет: «Я уже решил эту задачу. У меня все есть».
— Так покажи! — требуют друзья.
— Нет, — отвечает Гук с хитрым прищуром. — Я пока придержу это в тайне. Пусть остальные помучаются, тогда они больше оценят мое открытие.
Рен и Галлей переглянулись. Они уже слышали такое от Гука — он утверждал, что открыл секрет полета человека, но тоже «придержал» его.
Галлей, не дождавшись от Гука ничего, кроме туманных намеков, решил обратиться к тяжелой артиллерии. Он поехал в Кембридж к Ньютону.
— Исаак, — спросил он, — по какой орбите будет двигаться планета, если сила притяжения к Солнцу обратно пропорциональна квадрату расстояния?
— По эллипсу, — не задумываясь ответил Ньютон.
— Откуда ты знаешь?
— Я это уже вычислил. Давно.
Ньютон полез в свои бумаги искать расчеты... и не нашел их. Типичный Ньютон: открыть закон всемирного тяготения и потерять листок с формулой. Но Галлей заставил его восстановить выкладки. Результатом стала книга «Математические начала натуральной философии» — библия классической физики.
Закон обратных квадратов и украденная слава
Когда Гук узнал о выходе «Начал», он взвился. Он утверждал, что именно он в письмах подсказал Ньютону идею, что сила тяготения убывает пропорционально квадрату расстояния. «Я дал ему идею, он только сделал математику!» — кричал Гук на всех углах.
И знаете что? Он был отчасти прав. Гук действительно высказывал эту гипотезу. Но в науке идея без математического доказательства — это просто фантазия. Ньютон проделал титаническую работу, создав математический аппарат для описания Вселенной. Гук же остался на уровне гениальной догадки.
Ньютон, узнав о претензиях Гука, пришел в ярость. Он хотел вообще запретить публикацию третьей книги «Начал». Потом передумал, но сделал кое-что похуже. Он прошелся по рукописи с карандашом и вычеркнул имя Гука отовсюду, где только мог. Он систематически удалил все упоминания о вкладе своего соперника. Даже знаменитая фраза Ньютона «Если я видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов» — это не скромность. Это издевка. Он написал это в письме к Гуку. Учитывая, что Гук был низкорослым и горбатым, фраза про «плечи гигантов» звучала как изощренное оскорбление инвалидности оппонента.
Театр абсурда и личная трагедия
Гука травили не только ученые. В 1676 году драматург Томас Шедвелл поставил пьесу «Виртуоз». Главный герой, сэр Николас Гимкрэк, был злой карикатурой на Гука. Он тратил тысячи фунтов на микроскопы, чтобы изучать угрей в уксусе, переливал овечью кровь сумасшедшим и читал Библию при свете гнилой свинины (намек на изучение биолюминесценции).
Гук пошел на премьеру. Это была ошибка. «Проклятые псы, — записал он в дневнике. — Люди почти показывали на меня пальцем». Быть посмешищем для Лондона — удар по самолюбию, от которого он так и не оправился.
Его личная жизнь была еще более трагичной. Гук был уродлив. Друзья описывали его как «жалкого, очень скрюченного» человека, бледного, кожа да кости, с длинными нечесаными волосами, свисающими на лицо. Прохожие шарахались от него или смеялись.
Но даже у такого человека была потребность в любви. И он нашел ее, но способом, который сегодня вызвал бы оторопь. После самоубийства брата Гук взял к себе его десятилетнюю дочь Грейс. Он стал ее опекуном. Он покупал ей платья, учил ее. А когда Грейс исполнилось шестнадцать, она стала его любовницей.
Это была странная, болезненная связь. Гук, похоже, действительно любил племянницу. Он выводил ее в свет, не стесняясь пересудов. Когда Грейс умерла в 27 лет, Гук был раздавлен. Он потерял единственного человека, который был ему близок.
Самолечение ртутью и коноплей
Чтобы заглушить душевную и физическую боль (он страдал от головных болей, головокружений и проблем с пищеварением), Гук превратил свое тело в химическую лабораторию. Его дневник — это хроника фармакологического самоубийства.
Он принимал ртуть, железо, полынь, лауданум (настойку опия). Он глотал нашатырь (хлорид аммония) — вещь, от которой нормального человека вывернет наизнанку. В 1689 году он прочитал в Королевском обществе лекцию о новом растении из Индии — конопле. Гук хвалил ее как отличное средство от болей и афродизиак. Похоже, он был первым европейским ученым, который провел клинические испытания каннабиса на себе.
К старости Гук превратился в параноидальную развалину. Он перестал мыться, не менял одежду, жил в грязи. Ходили слухи, что он заморил голодом свою служанку. Он ослеп, слег в постель и умер в 1703 году, одинокий и всеми забытый. В его подвале нашли сундук с огромной суммой денег — он был скрягой и копил все, что зарабатывал, не тратя ни гроша на комфорт.
Последняя месть Ньютона
Казалось бы, смерть врага должна была успокоить Ньютона. Но нет. Ньютон хотел не просто победить, он хотел аннигилировать память о Гуке.
В 1703 году, сразу после смерти Гука, Ньютон стал президентом Королевского общества. Первым делом он организовал переезд в новое здание. Во время переезда таинственным образом исчезли многие приборы Гука и, самое главное, его единственный портрет.
У историков мало сомнений в том, что случилось. Портрет не потерялся. Его уничтожили. Ньютон лично проследил, чтобы лицо человека, который посмел оспорить его первенство, исчезло из истории.
Сегодня, открывая учебник физики, мы видим закон Гука. Но за этой сухой строчкой о пружинах скрывается драма шекспировского масштаба. Роберт Гук был великим ученым, который совершил одну фатальную ошибку: он перешел дорогу Исааку Ньютону. И Ньютон стер его, оставив нам только тень горбатого человека с микроскопом, без которого, возможно, не было бы никакой современной науки.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера