– Что? – Лена замерла. – Ты серьёзно сейчас?
Дмитрий сидел напротив, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у неё когда-то замирало сердце: чуть прищуренные глаза, ямочки на щеках. Сейчас эта улыбка показалась ей слишком уверенной, почти деловой.
– Ну конечно серьёзно, Леночка, – он наклонился ближе, взял её свободную руку в свои ладони. – Мы же скоро станем семьёй. Одна семья – одно имущество. Зачем эти формальности? Тем более квартира твоя однокомнатная, а у нас с тобой будут дети, надо думать о будущем.
Из кухни донёсся приглушённый смешок. Там гремела посудой Галина Петровна, будущая свекровь, которая приехала «помочь с подготовкой к свадьбе» и уже третью неделю жила у них. Лена тогда ещё удивилась – зачем помогать, если до свадьбы два месяца, а список гостей и так почти готов. Но Дима настоял: «Мама хочет быть полезной».
– Подожди, – Лена осторожно высвободила руку и поставила чашку на стол. – Квартира досталась мне от бабушки. Я в ней выросла. Это единственное, что у меня осталось от неё. И потом… мы же ещё не расписаны.
Дмитрий чуть нахмурился, но тут же снова улыбнулся – уже шире, почти по-отечески снисходительно.
– Лен, ну что ты как чужая. Я же не прошу её продать или ещё что-то. Просто переоформим на меня, чтобы потом не бегать по нотариусам. Всё равно всё будет наше. Общее.
Снова хихикнула Галина Петровна. На этот раз громче. Лена почувствовала, как щёки начинают гореть.
– Я подумаю, – сказала она тихо и встала из-за стола. – Мне нужно в душ.
В ванной она долго стояла под струёй горячей воды, глядя, как капли стекают по плитке. Два года отношений. Два года, когда она верила, что наконец-то нашла своего человека. Дима был внимательным, заботливым, всегда звонил, если задерживался, приносил цветы без повода. А теперь вот это.
«Одна семья – одно имущество». Слова крутились в голове, как заезженная пластинка.
Когда она вышла, Дима уже смотрел телевизор, а Галина Петровна сидела рядом и что-то шепотом ему рассказывала. Оба замолчали, едва Лена появилась в дверях.
– Леночка, чай будешь? – бодро спросила свекровь. – Я свежий заварила, с мятой.
– Нет, спасибо, – Лена заставила себя улыбнуться. – Я устала, лягу пораньше.
Ночью она долго не могла уснуть. Дима спал рядом, ровно дыша, будто ничего не произошло. Лена смотрела в потолок и вспоминала, как бабушка перед смертью взяла её за руку и сказала: «Квартира твоя, Леночка. Никому не отдавай. Это твой дом. Твой кусочек безопасности».
Тогда она посмеялась – какой ещё кусочек безопасности в тридцать лет? А теперь слова бабушки звучали совсем по-другому.
Утром Дима ушёл на работу пораньше, поцеловав её в щёку и шепнув: «Подумай, ладно? Это важно». Галина Петровна осталась – «я же помогаю».
Как только дверь за Дмитрием закрылась, свекровь появилась на кухне с улыбкой до ушей.
– Ну что, Леночка, подумала? – спросила она, наливая себе кофе из Лениной любимой кружки с котиками. – Дело-то житейское. Мы с Дмитрием всё обсудили. Лучше сейчас переоформить, пока вы молодые и глупостями не занимаетесь.
Лена замерла с ложкой в йогурте.
– Галина Петровна, я пока не готова, – сказала она как можно спокойнее. – Это серьёзный шаг.
– Ой, да ладно тебе, – свекровь махнула рукой. – Я в своё время всё на мужа переписала, и ничего, жили душа в душу. А потом он… ну, да это неважно. Главное – доверие в семье.
Лена посмотрела на неё внимательно. В глазах Галины Петровны было что-то хищное, несмотря на всю эту приторную доброжелательность.
– Я подумаю, – повторила Лена и ушла в комнату, закрыв за собой дверь.
Весь день она провела как в тумане. На работе отвечала клиентам автоматически, а в голове крутилась одна мысль: почему именно сейчас? Почему за два месяца до свадьбы? И почему так настойчиво?
Вечером она решила поговорить с подругой Катей – той самой, которая с самого начала косилась на Дмитрия и говорила: «Что-то он слишком идеальный».
– Лен, ты серьёзно? – Катя чуть не поперхнулась в трубку. – Он просит переписать квартиру на себя до свадьбы? Это же красный флаг размером с Кремль!
– Я знаю, – Лена закусила губу. – Но вдруг он правда так думает? Про общую семью и всё такое…
– Лена, милая, – голос Кати стал мягче. – Мужчины, которые правда так думают, не просят переписывать квартиру на себя. Они предлагают брачный договор, где всё по-честному. Или вообще молчат до свадьбы. А тут… ты уверена, что у него нет долгов?
Лена замерла.
– Долгов?
– Ну да. Проверь. На всякий случай. Сейчас это не сложно.
После разговора Лена долго сидела в темноте, глядя на экран телефона. Потом открыла сайт судебных приставов и ввела фамилию Дмитрия.
То, что она увидела, заставило её сердце ухнуть куда-то в пятки.
Исполнительных производств – двенадцать. Общая сумма – почти три миллиона рублей. Кредиты, микрозаймы, неоплаченные штрафы. Последнее – решение суда от прошлого месяца.
Лена закрыла ноутбук и долго сидела неподвижно. Всё складывалось. Слишком складывалось.
На следующий день она сделала вид, что ничего не произошло. Улыбалась, готовила ужин, даже позволила Галине Петровне снова завести разговор про квартиру.
– Я подумала, – сказала Лена за ужином, глядя Дмитрию прямо в глаза. – Может, ты и прав. Надо оформить всё по-семейному.
Дмитрий просиял. Галина Петровна чуть не захлопала в ладоши.
– Вот и умница! – воскликнула она. – Я же говорила, Димочка, наша Леночка девочка разумная.
– Только одно условие, – Лена улыбнулась самой сладкой улыбкой. – Сначала съездим к нотариусу, составим брачный договор. Чтобы всё было честно и прозрачно. Ты же не против?
Улыбка Дмитрия слегка дрогнула.
– Брачный договор? – переспросил он. – Зачем это?
– Ну как же, – Лена удивлённо подняла брови. – Ты же сам сказал – одна семья, одно имущество. Значит, и твоё имущество тоже станет общим. Машина твоя, гараж, вклады… всё будем делить поровну. Это же справедливо?
Галина Петровна поперхнулась чаем.
Дмитрий молчал. Долго. Потом выдавил:
– Лен, я думал, мы без этих бумажек…
– А я думала, что мы доверяем друг другу, – Лена всё ещё улыбалась, но глаза её были холодными. – Или есть что скрывать?
Повисла тишина. Такая густая, что казалось, её можно потрогать руками.
И в этой тишине Лена впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему спокойно. Потому что теперь она точно знала, что будет дальше.
А дальше предстоял разговор. Настоящий. Без улыбок и без мамы на кухне.
Но это будет завтра. А пока она просто смотрела на своего жениха и понимала: бабушка была права. Некоторые вещи действительно нельзя отдавать. Никому.
– Лена, ты что, мне не доверяешь? – Дмитрий отложил вилку и смотрел на неё так, будто она только что предложила ему прыгнуть с парашютом без парашюта.
– Доверяю, – Лена спокойно доела кусочек курицы и промокнула губы салфеткой. – Просто хочу, чтобы наше доверие было оформлено красиво. По закону. Чтобы потом никто не говорил, что я вышла за тебя из-за твоей машины, а ты за меня – из-за бабушкиной квартиры.
Галина Петровна шумно втянула воздух, но промолчала. Видимо, сын взглядом дал понять, что вмешиваться не стоит.
– Это как-то… не по-людски, – Дима попытался улыбнуться, но получалось криво. – Мы же любим друг друга.
– Любим, – согласилась Лена. – Поэтому мне будет спокойно, если мы оба подпишем бумагу, где честно напишем, что у кого есть. Я свою квартиру вношу в брак, ты – свои активы. Всё по-честному.
Дмитрий побледнел. Совсем чуть-чуть, но Лена заметила.
– У меня, кроме машины, ничего особо и нет, – он пожал плечами, стараясь казаться равнодушным. – Да и машина в кредите ещё три года.
– Вот и отлично, – Лена улыбнулась ещё шире. – Значит, кредит тоже будет общий. Я помогу выплатить. Мы же теперь команда.
Галина Петровна не выдержала:
– Леночка, ты что, с ума сошла? Какие кредиты общие? Это же мужское дело – долги закрывать!
– Галина Петровна, – Лена повернулась к ней с самым невинным видом, – а когда вы предлагали переписать мою квартиру на Дмитрия до свадьбы, вы тоже считали, что долги должны быть только мужскими?
Свекровь открыла рот и закрыла. Потом снова открыла. Слов не нашла.
Дмитрий встал из-за стола так резко, что стул скрипнул по ламинату.
– Я пойду покурю, – буркнул он и вышел на балкон.
Как только дверь за ним захлопнулась, Галина Петровна наклонилась к Лене через стол:
– Ты его сейчас совсем замучила! Мужчина должен чувствовать себя хозяином, а не подкаблучником!
– Хозяином чего? – тихо спросила Лена. – Моей квартиры?
– Ну не моей же! – выпалила свекровь и тут же прикусила язык.
Лена посмотрела на неё долгим взглядом. Всё стало на свои места. Совсем.
На балконе Дима курил одну за другой. Лена видела в отражении стекла, как он нервно ходит туда-сюда, разговаривая по телефону. Голос доносился обрывками:
– …да откуда я знал, что она такая упёртая… нет, мама, я всё сделал, как ты говорила… теперь она про договор заикнулась… да понимаю, что приставы уже на пороге…
Лена отошла от окна и пошла в спальню. Открыла ноутбук, зашла на сайт банка, где у неё был вклад – тот самый, про который Дима знал только то, что «что-то есть на чёрный день». Перевела все деньги на новый счёт, который открыла утром, пока они с Галиной Петровной ходили в магазин. Потом зашла в личный кабинет коммуналки и сменила пароли. Мелочь, но приятно.
Когда Дима вернулся, от него пахло сигаретами и тревогой.
– Лен, – начал он, садясь на край кровати, – давай по-честному. Я не хочу никакого договора. Мне это неприятно. Как будто ты меня подозреваешь.
– А ты меня не подозреваешь? – Лена закрыла ноутбук. – Когда просишь переписать единственное жильё на себя за два месяца до свадьбы?
– Это другое!
– Чем другое?
– Я мужчина, – выдохнул он. – В случае чего я тебя защищу. А если мы разведёмся…
Он осёкся. Поздно.
Лена медленно встала.
– То есть ты уже думаешь о разводе? Ещё не женившись?
– Я не то имел в виду, – Дима схватился за голову. – Лен, я просто хочу, чтобы у нас всё было по нормальному. Как у людей.
– У нормальных людей, Дим, – Лена подошла к шкафу и достала чемодан, – квартира, купленная до брака, остаётся у того, кто её купил. А долги тоже остаются у того, кто их набрал.
Она открыла чемодан и начала аккуратно складывать свои вещи. Сначала бельё. Потом свитера.
Дмитрий смотрел на неё, как на привидение.
– Ты куда?
– К Кате поживу пару дней, – спокойно ответила Лена. – Пока вы с мамой решите, где будете жить после свадьбы, которой, как я понимаю, не будет.
– Лена, подожди! – он вскочил, попытался взять её за руку. – Я всё объясню! Это мама… она меня подговорила… у меня действительно проблемы, но я собирался всё закрыть после свадьбы…
– После того, как квартира станет твоей, да? – Лена высвободила руку. – И судебные приставы уже не смогут на неё претендовать?
Дмитрий молчал. Молчал красноречивее любых слов.
В этот момент в дверях появилась Галина Петровна с перекошенным лицом.
– Ты что творишь, девка?! – почти крикнула она. – Мой сын тебе счастье предлагает, а ты…
– Счастье с долгами на три миллиона и мамой в придачу? – Лена застегнула чемодан. – Спасибо, я пас.
Она взяла сумку, телефон, ключи. Прошла мимо остолбеневшей свекрови, мимо жениха, который всё ещё пытался что-то сказать, но уже не находил слов.
В прихожей она остановилась, обернулась.
– Ключи от квартиры я оставлю у консьержки. Через неделю зайдёте и заберёте свои вещи. И ещё… Дима, кольцо верни, пожалуйста. Оно мне от бабушки досталось. Как и квартира.
Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
В лифте Лена впервые за последние дни глубоко вдохнула. Воздух казался невероятно чистым.
На улице шёл мелкий осенний дождь. Она подняла лицо к небу, подставляя его каплям, и вдруг рассмеялась. Тихо, почти беззвучно.
Бабушка была права.
Некоторые вещи действительно нельзя отдавать. Никому.
А дальше… дальше будет новая жизнь. Без долгов, без чужих мам и без мужчин, которые видят в тебе не жену, а спасательный круг.
И эта жизнь уже начиналась прямо сейчас – под дождём, с чемоданом в руке и с лёгким сердцем.
– Лена, ты уверена, что не хочешь хотя бы поговорить? – голос Кати звучал мягко, почти виновато, будто это она виновата в том, что Лена теперь живёт у неё на диване.
– Уверена, – Лена аккуратно складывала вещи в новый шкаф, который они с подругой купили вчера в гипермаркете. – Говорить больше не о чем.
Прошёл почти месяц. Месяц тишины от Дмитрия и его мамы. Сначала были звонки – десятки пропущенных. Потом сообщения: «Лен, прости, я всё исправлю», «Это мама виновата, я её отправил домой», «Давай встретимся, я всё объясню». Потом – тишина.
Лена не отвечала. Не потому, что злилась. Просто не видела смысла.
Квартиру она вернула себе полностью через две недели. Димины вещи – пару коробок с одеждой, ноутбук и его любимую кружку с надписью «Лучший мужчина» – консьержка передала без лишних вопросов. Кольцо он вернул сам. Принёс лично, в тот самый день, когда она забирала ключи. Стоял в подъезде, бледный, с опущенными плечами.
– Вот, – протянул коробочку. – И… прости меня. Правда.
Лена взяла кольцо, посмотрела на него долгим взглядом.
– Спасибо, – сказала она просто и закрыла дверь.
Больше они не виделись.
А потом началась новая жизнь.
Сначала Лена просто дышала. Спокойно, без оглядки. Ходила на работу, пила кофе по утрам в тишине, не боясь, что кто-то тут же начнёт обсуждать, почему она кладёт два куска сахара, а не один. Вечерами гуляла по району, который знала с детства, и каждый раз, заходя в подъезд, чувствовала – дом. Её дом. Её крепость.
Потом она записалась на курсы фотографии – то, о чём мечтала ещё в университете, но всё время откладывала «потому что некогда», «потому что свадьба», «потому что надо помогать Диме с его проектами».
Потом познакомилась с людьми. Новыми. Смеющимися. Свободными.
А однажды, в конце ноября, когда снег уже укрыл город белым одеялом, ей позвонила Галина Петровна.
Лена чуть не сбросила вызов, но потом всё-таки взяла трубку.
– Леночка, – голос свекрови был непривычно тихим, почти робким. – Здравствуй. Не знаю даже, как начать…
– Здравствуйте, Галина Петровна, – спокойно ответила Лена.
– Я… хотела извиниться. За всё. За то, что лезла не в своё дело. За то, что подтолкнула сына к этой глупости. Я думала… думала, что так лучше для него. А получилось… вот так.
Лена молчала. Не потому, что не знала, что сказать. Просто слушала.
– Дима сейчас у меня живёт, – продолжила Галина Петровна. – Работу потерял. Долги… ну, ты, наверное, и так всё знаешь. Я ему сказала: сам виноват. Сам и расхлёбывай. А я… я просто хотела, чтобы у него всё хорошо было. Как у всех.
– Я понимаю, – наконец сказала Лена. – Правда понимаю. Вы мать. Вы хотели защитить сына. Просто выбрали не тот путь.
– Да, – голос женщины дрогнул. – Не тот. Прости меня, Леночка. Если сможешь.
– Прощаю, – Лена улыбнулась, хотя Галина Петровна этого не видела. – Желаю вам обоим найти выход. И… берегите себя.
Она положила трубку и долго стояла у окна, глядя, как падает снег.
Прощение – это не слабость. Это свобода.
А потом, в декабре, она встретила Сергея.
Он пришёл на выставку её фотографий – ту самую первую, маленькую, в уютной галерее в центре. Стоял у снимка зимнего парка и вдруг сказал:
– У вас удивительный взгляд. Как будто вы видите то, что другие пропускают.
Лена обернулась. Высокий, в тёмном пальто, с добрыми глазами и лёгкой улыбкой.
– Спасибо, – ответила она. – А вы что видите?
– Тишины много, – сказал он. – И света. Даже в сером дне.
Они проговорили до закрытия галереи. Потом пошли пить кофе. Потом – гулять по заснеженным улицам.
Он не спрашивал про бывших. Она не рассказывала.
Просто шли рядом, и Лена вдруг поняла: вот оно. То самое чувство, когда не нужно ничего доказывать. Когда не страшно быть собой. Когда можно просто быть.
А весной, когда снег растаял и в городе запахло сиренью, Сергей сам пришёл к ней с предложением.
Не с просьбой переписать квартиру.
Не с брачным договором.
А просто с кольцом – скромным, серебряным, с маленьким камешком.
– Лена, – сказал он, стоя на коленях в её кухне, где всё ещё висели те самые шторы, которые она выбрала с бабушкой, – я не прошу у тебя ничего, кроме тебя самой. Квартира – твоя. Прошлое – твоё. Будущее – наше, если ты захочешь.
Лена посмотрела на него, потом на кольцо, потом снова на него.
И улыбнулась. – Да, – сказала она. – Захочу.
А потом обняла его так крепко, будто боялась, что он исчезнет.
Но он не исчез. Он остался.
Как и её квартира. Как и её свобода. Как и её сердце – теперь уже не одно.
И когда они сидели вечером на балконе, глядя на огни города, Лена вдруг вспомнила слова бабушки.
«Квартира – это твой кусочек безопасности». Оказывается, безопасность – это не стены.
Это человек рядом, который никогда не попросит тебя отдать то, что тебе дорого. Просто потому, что ты сама – ему дороже всего.
Рекомендуем: