Начало в статье «Ссылка Овидия в город Томы». Овидий вынужденно оказавшись в городе Томы, в поэме «Скорбные элегии» описал особенности местной жизни в то время. Понятно слегка преувеличивал дискомфорт и страдания – т.к. не по своему же желанию приехал, а был сослан (и уехать возможности не имел). При этом описания, оставленные им, достаточно хорошо характеризуют этнический состав и образ жизни местного населения.
В 1 веке на данной территории проживали преимущественно фракийские племена. Наиболее известными (и крупными племенными союзами) среди них были бесы и геты.
В «Скорбных элегиях» у Овидия они как раз упоминаются: «Вкруг – сарматы, народ дикарей, и бессы, и геты, – Как унижают мой дар этих племен имена!»
Геты много веков подряд фиксируются на данной территории. Впервые они упоминаются в V веке до н.э. еще у Геродота в его сочинении «История», так как годы жизни его определяют примерно в 484-425 гг. до н.э. В Книга IV «Мельпомена» он писал: «Не доходя еще до Истра [Дуная], Дарий сперва покорил гетов, которые считают себя бессмертными. Фракийцы же из Сальмидесса и живущие севернее Аполлонии и города Месамбрии, называемые скирмиадами и нипсеями, подчинились Дарию без боя. Однако геты, самые храбрые и честные среди фракийцев, оказали царю вооруженное сопротивление, но тотчас же были покорены».
Геродот относит покорение гетов царем Персидской державы Дарием I Великим к началу его похода на скифов северного Причерноморья. Поход, как известно, состоялся в 512 году до н.э. (т.е. это еще VI век до н.э.).
К северо-западу от гетов, по другую сторону реки Дунай (Истр), проживал народ им близкородственный – даки. Многие античные авторы даже считали, что это один народ. У Страбона в книге VII отмечается: «Существует и другое деление этой страны, сохранившееся с древних времен: одних жителей ее называют дакийцами, а других – гетами; гетами – тех, что обращены к Понту и на восток, а дакийцами – обращенных в противоположную сторону, к Германии и к истокам Истра».
Последние упоминания гетов относятся ко II или даже к III веку н.э., таким образом, на одной и той же территории эта племенная группа находилась как минимум восемь столетий. В III веке н.э. на территорию Фракии начали совершать набеги готы (или гёты), осевшие за Дунаем (Истром). Созвучие названий гётов и гетов привело к путанице и их отожествлению рядом авторов уже в V веке н.э. (тем более что геты к этому времени уже исчезли).
Бессы – это тоже фракийское (или иллирийско-фракийское) племя или группа племен. Их локализуют на юго-западе Фракии в Родопских горах. В окрестностях города Томы большинство фракийцев (не следует забывать, что город основан греками и побережье давно уже было колонизировано греческими поселенцами) должны были составлять геты, а бессы представлены уже переселенцами мигрантами.
Сарматы же (как считается ираноязычный народ, родственный скифам) в этот период захватили всей северное Причерноморье и жили (кочевали) за Истром (Дунаем), но регулярно приходили в набеги за добычей на земли римской провинции. Набеги совершались в основном зимой, и на другой берег сарматы приправлялись по льду. Да, климат тогда был гораздо суровее, чем сейчас (а что хотите последствия малого ледникового периода). О климате и о набегах больше всего переживает автор стенаний, то есть «Скорбных элегий» (Книга III, Элегия 10) :
«В теплое время, с весны, защитой вам Истра теченье,
Он преграждает волной вылазки дерзких врагов,
Но лишь унылой зимы голова заскорузлая встанет,
Землю едва убелит мрамором зимним мороз,
Освободится Борей, и снег соберется под Арктом, –
Время ненастья и бурь тягостно землю гнетет.
Снега навалит, и он ни в дождь, ни на солнце не тает, –
Оледенев на ветру, вечным становится снег.
Первый растаять еще не успел – а новый уж выпал,
Часто, во многих местах, с прошлого года лежит.
Столь в этом крае могуч Аквилон мятежный, что, дуя,
Башни ровняет с землей, сносит, сметая, дома.
Мало людям тепла от широких штанин и овчины:
Тела у них не видать, лица наружу одни.
Часто ледышки висят в волосах и звенят при движенье,
И от мороза блестит, белая вся, борода.
Сами собою стоят, сохраняя объемы кувшинов,
Вина: и пить их дают не по глотку, а куском.
Что расскажу? Как ручьи побежденные стынут от стужи
Или же как из озер хрупкой воды достают?
Истр не уже реки, приносящей папирус: вливает
В вольное море волну многими устьями он,
Но, если дуют ветра беспрерывно над влагой лазурной,
Стынет и он и тайком к морю, незримый, ползет.
Там, где шли корабли, пешеходы идут, и по водам,
Скованным стужею, бьет звонко копыто коня.
Вдоль по нежданным мостам – вода подо льдом протекает –
Медленно тащат волы тяжесть сарматских телег».
Не знаю, преувеличивал ли Публий Овидий Назон жесткие морозы на территории Причерноморья, но как житель Севера могу сказать, что описания очень достоверный. Для замерзания вина нужно понижение температуры всего лишь до минус 7 градусов по Цельсию. Впрочем, снег, лежащей с прошлого года, всё же преувеличение. А вот случаи, когда морская вода Черного моря становилась устойчивым льдом в прибрежной зоне, отмечались даже в XXI веке. Подтверждением могут послужить фотографии замершего Черного моря у Евпатории, сделанные 2 февраля 2012 года.
Шикарен пассаж Овидия о замершем море:
«Трудно поверить! Но лгать поистине мне бесполезно –
Стало быть, верьте вполне правде свидетельских слов.
Видел я сам: подо льдом недвижен был Понт необъятный,
Стылую воду давил скользкою коркой мороз.
Мало увидеть – ногой касался я твердого моря,
Не намокала стопа, тронув поверхность воды».
Дополняет описание последствий морозов пример рыб, вмерзших в лед:
«Видел я сам: изо льда торчали примерзшие рыбы,
И между прочим средь них несколько было живых».
Состояние с набегами разных местных племен также красочно описано у Овидия. Можно предполагать, что речь, прежде всего, идет о сарматах, хотя нельзя исключать, что такие набеги могли совершать и фракийские племена, как жившие по другую сторону Истра (Днепра), пример даки, так и обитавшие по эту сторону реки (те же геты и бесы):
«Дикие тут племена – не счесть их! – войной угрожают,
Мнят позорным они жить не одним грабежом.
Небезопасно вне стен, да и холм защищен ненадежно
Низкой непрочной стеной и крутизною своей.
Ты и не ждал, а враги налетают хищною стаей,
Мы не успеем взглянуть – мчатся с добычею прочь.
Часто в стенах крепостных, хоть ворота всегда на запоре,
Стрелы, сулящие смерть, мы подбираем с дорог.
Редко решается кто обрабатывать землю; несчастный
Пашет одною рукой, держит оружье другой.
В шлеме играет пастух на скрепленной смолою цевнице,
Не перед волком дрожат овцы – боятся войны».
Набеги начинаются после замерзания Дуная (Истра) и отличаются непредсказуемостью и внезапностью. По описанию Овидия они парализуют всю хозяйственную деятельность и держат население в постоянном напряжении:
«Так едва лишь Борей могучею, грозною силой
Полые воды реки, волны на море скует,
Истр под ветром сухим становится ровен и гладок
И по нему на конях дикий проносится враг.
Враг, опасный конем и далеко летящей стрелою,
Все истребляет вокруг, сколько ни видно земли.
Многие в страхе бегут. Никто за полями не смотрит,
Не охраняют добра, и разграбляется все:
Бедный достаток селян и скотина с арбою скрипучей –
Все, что в хозяйстве своем житель убогий имел.
В плен уводят иных, связав им за спины руки, –
Им уж не видеть вовек пашен и Ларов своих!
Многих сражает степняк своей крючковатой стрелою —
Кончик железный ее красящий яд напитал.
Все, что не в силах беглец унести или вывезти, гибнет,
Скромные хижины вмиг вражий съедает огонь.
Здесь внезапной войны и в спокойное время страшатся,
Не налегают на плуг, землю не пашет никто.
Или же видят врага, иль боятся его, хоть не видят,
Как неживая лежит, брошена всеми, земля».
Город Томы был укреплен неплохой крепостной стеной (возможно не особо высокой), которая частично сохранилось и до настоящего времени.
Овидий описывает свои опасения об угрозе исходящей от местных жителей из фракийских племен, составлявших более половины жителей города. Также жалуется на смешение культур, в особенности на проникновение культурных традиций местных жителей в быт населения города Томы:
«Нас укрепленья едва защищают, и даже внутри их,
Смешаны с греками, нас скопища диких страшат.
Ибо живут среди нас, безо всякого с нами различья,
Варвары: ими домов большая часть занята.
Пусть в них опасности нет, но они отвратительны с виду
В шкурах звериных своих, с космами длинных волос.
Даже и те, кто себя от греков считает рожденным.
Платье отцов позабыв, носят, как персы, штаны.
Между собою они говорят на здешнем наречье,
Я же движеньями рук мысль выражаю для них.
Сам я за варвара здесь: понять меня люди не могут,
Речи латинской слова глупого гета смешат.
Верно, дурное при мне обо мне говорить не боятся,
Может быть, смеют меня ссылкой моей попрекать.
Если качну головой, соглашаясь иль не соглашаясь,
Мненье мое все равно против меня обратят».
Да, греки и римляне штанов долгое время не носили и как раз заимствования легионерами данного элемента одежды начинают происходить в 1 веке от так называемых «варварских» племен. И одним из мест, где происходило заимствование, была область Фракии и Мёзии.
В «Скорбных элегиях» Овидий, прежде всего опасаясь регулярных набегов варваров, обращается к Октавиану Августу:
«Я заклинаю меня в безопасное место отправить,
Чтобы, отчизны лишен, мира я не был лишен.
Чтоб не боялся врагов за непрочной оградой Дуная,
Чтобы твой гражданин к варварам в плен не попал.
Не подобает тому, кто рожден от крови латинской,
Цепи носить, доколь Цезарей род не угас».