Помощница засунула голову в кабинет и протараторила:
- Елизавета Николаевна, выезд сегодня в пять, автобус подадут к главному зданию. Из руководства поедут Крючков и Поликарпов. Дресс-код спортивный, с собой можно ничего не брать, кроме хорошего настроения. Так в пресс-релизе написано.
- Зайди, - Елизавета поманила девушку рукой, и когда та материализовалась перед ней вся целиком, спросила: - Думаешь, мне стоит ехать? Это ведь юбилей компании, а я работаю здесь всего три дня.
- Конечно, стоит! Пообщаетесь с людьми, так сказать, в неформальной обстановке.
В сущности, на этом можно было бы остановиться, но помощница оказалась говорливой, как скворец, и выдавала аргументы один за другим, пока у Елизаветы не закончилось терпение.
- Хорошо, остальное расскажешь по дороге на пикник, - сказала она.
- Ой, а я не поеду, - помощница округлила глаза. – Мой брат сломал ногу, мне нужно ухаживать за племяшкой.
Это было то самое роковое стечение обстоятельств, с которого начинаются все в мире неприятности. Ведь если бы помощница тоже плясала у костра и зубами срывала куски мяса с шампуров, она наверняка время от времени посматривала бы на свою новую начальницу и, вероятно, предотвратила бы катастрофу.
Но помощницы не было, и Елизавета оказалась одна среди целого сонма малознакомых и совсем незнакомых людей, которые поглядывали на неё кто с опаской, а кто и с усмешечкой. Нашлась, конечно, и парочка местных гадюк, которым симпатичная Елизавета одним своим видом портила настроение.
- А сколько этой Шаховской лет? – спросила одна из гадюк, кося червивым глазом на новую начальницу отдела. – Как-то больно молода.
- Двадцать девять, - ответила вторая, более осведомлённая гадюка. – Не замужем, детей нет, папаша академик. И она вся такая волшебная, да? Сказала, что совсем-совсем не пьёт. Только иногда по праздникам два глотка белого вина. Два глотка, девочки!
- Прынцесса, - подытожила третья гадюка. – Смотри-смотри, присосалась к бутылке с клюквенным морсом. А он ведь такой горьковатый... Понимаете, о чём я?
Втроём они организовали для новенькой полную бутылку клюквенного морса, в которую было добавлено кое-что покрепче. Значительно крепче! И по мере того, как разгоралось веселье, Елизавета ощущала себя всё более странно.
Небо постепенно темнело, и перед глазами у неё начали танцевать яркие назойливые мухи. А музыка всё гремела, люди ходили туда-сюда, хохотали, пели, скакали, взявшись за руки. До Елизаветы никому не было никакого дела. Почувствовав внезапную тошноту, она встала и пошла в лес, подальше от чужих глаз. Где-то в кустах папоротника её стошнило, она ухватилась двумя руками за ствол сосны, сползла по нему вниз и отключилась.
Первым, что она увидела, когда открыла глаза, было иссиня-чёрное, с парчовым отблеском небо. Прямо над головой Елизаветы висела полная луна, похожая на мёртвую жемчужину. Чёрные верхушки сосен торчали вокруг, словно кривые обгоревшие спички.
Елизавета не понимала, где она и что с ней случилось. Тело было вялым, в голове шумело, во рту стоял вкус кислятины. Постепенно в её мир стали возвращаться запахи и звуки. Что-то шелестело в высокой траве, повсюду стрекотали цикады, раскатисто распевали лягушки. Где-то над головой заухало, зашуршало и затихло.
«Я в лесу, на пикнике, - сообразила Елизавета. – А что, уже ночь? И пикник, наверное, давно закончился». Одна мысль потянула за собой следующую, более страшную, а потом понеслось! Вокруг никого, ни единого человека... Её забыли в лесу... Она совершенно одна... Кто угодно может прямо сейчас наброситься на неё... Бандиты, кабаны, волки!!!
Шатаясь, Елизавета встала, держась за ствол, поцарапала ладони о кору и запачкалась смолой. «Коллеги давно уехали, - поняла она. – Все были пьяные и, конечно, не пересчитывали друг друга. Они просто загрузились в автобус и отчалили. Обо мне никто даже не вспомнил!»
Ужас проник в её кровь и заструился по венам. Через минуту она уже была наполнена им до краёв. Зубы начали выбивать чечётку – и от страха, и от холода. Хоть ночь и была тёплой, Елизавета много часов неподвижно пролежала на земле. Подумав о воспалении лёгких, она принялась исступлённо тереть ладонями плечи, постучала себя по бокам. Где её сумочка?! Она приехала с сумочкой, в которой лежали документы и телефон. Где всё это?!
Серо-зелёного света луны не хватало для того чтобы видеть хоть что-нибудь, кроме очертания крупных предметов. Елизавета различала жуткие сугробы кустов крушины, вырезанные из тёмного бархата стволы деревьев, навесы над мангалами. Их серые жестяные крыши были покрыты чёрной паутиной теней. Подавляя панику, Елизавета медленно ходила вокруг остывшего костра, шарила слепыми ладонями по лавкам и пням, пыталась ногами нащупать в траве хоть что-нибудь, похожее на женскую сумку. Тщетно.
Возможно, кто-то другой, храбрый и закалённый, остался бы на месте ждать рассвета. Но Елизавета знала, что шоссе где-то рядом, иногда она даже слышала отдаленный шум мотора, и ей страстно хотелось броситься туда, к людям, замахать руками, попросить о помощи.
Возможно, она смогла бы подавить страх, успокоиться и принять взвешенное решение, но тут совсем рядом с ней громко хрустнула ветка и кто-то невидимый – не то зверь, не то человек, не то нечисть – влажно вздохнул, сказав «Ах-х-р-р».
Сердце Елизаветы сделало подскок с переворотом и пустилось вскачь. Бедняга взвилась в воздух, а потом ломанулась через заросли орешника туда, где, по её расчётам, проходила трасса. Ей казалось, что за ней гонятся, но она не оборачивалась, и только чувствовала, как колючие ледяные слёзы сыплются из глаз, а ветер равнодушно сметает их со щёк.
***
Стояла тёмная ночь. Денис ехал на машине в город, с тревогой поглядывая на приборную панель: стрелка показывала, что бензин практически на нуле. Наконец, увидел вожделенный указатель и свернул.
Он не очень-то любил такие «островки цивилизации». Это трудно было назвать полноценной заправочной станцией: две колонки с бензином, а рядом крохотный домик с пуленепробиваемой дверью и окном, забранным стальным щитом. Дисплей для пластиковых карт был едва доступен. А наличные можно было опускать в окошко, откуда они исчезали, будто внутри сидел не человек, а джинн. Разговаривал джинн в микрофон, и каркающий металлический голос разносился по окрестностям, наводя жуть на водителей, которым пришлось здесь остановиться.
Два фонаря угрюмо смотрели вниз, освещая только пятачок асфальта перед домиком и номер машины. Сам автомобиль оставался в глубокой тени, и Денису казалось, будто подступавший со всех сторон лес вот-вот втянет его в себя. Он невольно поёжился. Сказать по правде, ему даже не хотелось глушить мотор. Если бы не правила безопасности, он так бы и сделал, не стал бы выключать зажигание, чтобы потом как можно скорее прыгнуть за руль и дать по газам.
Наконец, на дисплее запрыгали цифры, потом раздался долгожданный щелчок, и жуткий голос процарапал стылый ночной воздух:
- Первая колонка, девяносто пятый, тридцать пять литров...
Денис подошёл к окошку и расплатился с незримым продавцом бензина. Развернулся, почувствовав, как яростный порыв ветра рвёт из рук сторублёвку. Засунул сдачу в карман и...
Больше он не успел сделать ничего. Потому что из леса прямо на него выскочило олицетворение ужаса. Оно раскинуло руки, прыгнуло на Дениса и сомкнуло пальцы на его спине.
- О, Господи! Вы что?! – воскликнул он, забившись в живом капкане.
Олицетворение ужаса имело вид девицы в джинсах и короткой курточке. На её макушке был накручен огромный пучок с торчащими во все стороны локонами и шпильками, в которые он невольно тыкался носом, когда она ёрзала, стараясь как можно теснее прижаться щекой к его груди.
Отцепить её от себя было так же невозможно, как победить бульдозер, тыча в него отвёрткой.
- За вами гонятся, что ли? - снова спросил Денис, пошевелив плечами.
И тут он впервые услышал её голос.
- Пожалуйста, пожалуйста, возьмите меня с собой! Не оставляйте меня!
- Чтобы взять вас с собой, нужно сначала сесть в машину, - сердито сказал он и сделал несколько шагов, таща на себе неожиданный груз.
Как только он произнёс эти слова, девица отцепилась и в два прыжка очутилась возле пассажирской дверцы. Дёрнула её на себя, скользнула внутрь, двумя руками взялась за сиденье, как делают дети, и крепко зажмурила глаза.
- Фу-у-у! – воскликнул Денис, сев за руль и заводя мотор. – Ну и амбре! Что вы пили-то, дорогуша? Да ладно, не отвечайте. Гадость какую-то вы пили. А гонятся за вами, стало быть, собутыльники?
Он завёл мотор, заблокировал дверцы и бросил встревоженный взгляд в зеркальце заднего вида. Тёмная махина леса недвижно смотрела прямо на него. Денис почувствовал, как по спине медленно поползли мурашки.
Никогда ещё так ловко и быстро он не выруливал с заправочной станции на трассу. Девица сидела с закрытыми глазами, только теперь ещё сморщила нос, будто собиралась зареветь.
Разглядеть её как следует он не мог – из-за того, что был поглощён дорогой; да и в полутьме салона трудно составить мнение о незнакомом человеке.
- Как вас зовут? – спросил Денис, радуясь, что с каждым километром и с каждой минутой встречных машин становится всё больше.
- Тамара, - после секундной заминки выдавила из себя девица и всё-таки заплакала.
Плакала она как-то очень возвышенно – горестно, но тихо.
- С вами что-то случилось? – Денис удивился, что имя Тамара ему неожиданно понравилось, хотя прежде он не обращал на него особого внимания.
Пока он думал, с какого боку к ней подойти и как правильно сформулировать следующий вопрос, его пассажирка заснула. Перед этим она несколько раз оглянулась назад, потом сделала глубокий вдох, откинулась на спинку сиденья – и вырубилась. Вероятно, это была реакция на перенесённое потрясение. Денис несколько раз легонько ткнул её локтем в бок, но всё было бесполезно. Так он и не узнал, как она попала в лес и что с ней случилось.
В итоге он приехал к своем дому, удачно припарковался неподалёку от подъезда и, кое-как растолкав пассажирку, практически за шкирку вытащил её на улицу. Она вяло шла, повиснув на его руке, при этом то таращила, то снова закрывала глаза. А очутившись в квартире, вытянула вперёд руки и, словно слепая, добрела до дивана. Упала на него и затихла.
В гостиной была темнота, занавески задёрнуты, и только свет из коридора мог осветить ей путь. Денис включил торшер.
- Нормальный ход, - вслух сказал он, растерянно глядя на свою нечаянную гостью. – Придётся мне поработать нянькой и мамкой. Хотя бы разуть, уж про раздеть-то я и не говорю.
Он стащил с неё кроссовки и куртку, подсунул под голову подушку и накрыл сверху пледом. На всякий случай потрогал лоб. Лоб был холодным, как и руки. Тогда он заварил чай, подтащил к дивану тумбочку и водрузил на неё чашку. Подобранная на заправке девушка лежала, не шевелясь, и не выказывала никакого желания приступить к чаепитию.
- Ладно, - пробормотал Денис и обшарил карманы её куртки – там не было ровным счётом ничего, кроме фантика от конфеты.
Денис сжевал кусок колбасы, принял душ и лёг спать, оставив дверь в гостиную открытой. Мало ли, вдруг она проснётся и испугается?
Она проснулась часов в восемь утра и, когда Денис воздвигся перед ней, не отрывая головы от подушки, сказала:
- Я невероятно признательна вам за то, что разрешили мне поехать с вами. Вы меня просто спасли. Оказали неоценимую помощь, спасибо.
Она была хрупкой и казалась юной, хотя, приглядевшись, Денис подумал, что она, наверное, его ровесница. Контраст между её чинной благодарностью и растрепанным видом был разительным.
- Ну, и надрались же вы в своём лесу! Хотите есть? – спросил он, стараясь не показывать собственного смущения.
Когда это он притаскивал домой среди ночи незнакомых девиц? Да никогда.
- Да, я очень хочу есть. И ещё... Можно мне в душ?
Он думал, гостья будет долго мыться и прихорашиваться. Но, видимо, она просто постояла под горячей водой. Вышла такая же растрепанная, молча проглотила бутерброд, легла и снова заснула – так же быстро, как вчера в машине.
«Интересно, кто гонял её по лесу ночью? – подумал Денис, чувствуя в животе какое-то странное беспокойство. – Она явно девушка из интеллигентной семьи, попавшая в переделку. Да, именно так. Как там в сказке Пушкина? «Вмиг по речи те спознали, что царевну принимали».
Ему не хотелось уходить из комнаты, но таращиться на спящую незнакомку было неловко. Он поплотнее задёрнул шторы, чтобы солнце, проникнув внутрь, не разбудило её.
Примерно через час зазвонил домофон, но она, как это ни странно, не проснулась. Даже ресницы не дрогнули. Денис наклонился над ней, почувствовав запах собственного геля для душа и нежный медовый аромат её кожи. Немедленно испытал совершенно мальчишеское смущение, волнение и страх. Пробормотал: «Да ну... Нет-нет-нет»». Потряс головой и отправился открывать.
На пороге стоял его лучший друг Федя Костров, держа в охапке огромный крафтовый пакет, из которого торчали перья зелёного лука и горлышко бутылки, обёрнутое жёлтой фольгой.
- Ш-ш-ш! – Денис приложил палец к губам, показывая, что разговаривать громко возбраняется.
- У кого-то тихий час? – шёпотом поинтересовался Фёдор и сделал большие глаза.
Фёдор был крупным, круглолицым мужчиной с оленьими глазами и бородой «канадка», которая делала его совершенно неотразимым в глазах женщин. Своей популярностью он не пользовался, оставаясь примерным семьянином.
- У меня тут... девушка спит.
Оба на цыпочках прошли на кухню, плотно закрыв за собой дверь. Кухня выглядела удивительно – только мебель, занавески и холодильник. Это был поистине холостяцкий храм для варки кофе и яиц в мешочек. В центре девственно чистого стола царствовала кофеварка. Рядом валялся пакет с кофейными зёрнами.
- Девушка? – вполголоса переспросил Фёдор и похлопал ресницами. – А мне сказали, что ты в ауте после ухода Милены.
Денис беззвучно рассмеялся.
- Так ты поэтому примчался из своего Коломенского? Тебе позвонил кто-то из моих? – Фёдор виновато крякнул. – Бабушка?
- Ну, в общем... Да, бабушка. Она сказала, что ты вне себя от горя. Приезжал, мол, на день рождения матери, почти ни с кем не разговаривал, валялся на кровати в своей комнате, мрачный.
- Фёдя, я просто валял дурака, чтобы меня оставили в покое и не заставляли играть с бабулей в лото и «монополию». На самом деле, я наслаждался, - Денис улыбнулся плотоядной улыбкой. – Ты и представить себе не можешь, до какой степени я теперь счастлив. Она ушла! Понимаешь? Сама ушла, её никто не гнал!
- Ну, как это? Жена ушла, а ты счастлив?!
Фёдор принялся потрошить пакет с продуктами. Открыл по очереди все дверки кухонного гарнитура, нашёл бокалы, вилки, нож, принялся резать ветчину. Через несколько минут приятно запахло едой, а кухня приобрела более дружелюбный вид.
- Теперь-то я могу тебе рассказать. – Денис лучистыми глазами наблюдал за тем, как тарелки наполняются снедью. Закинул ногу на ногу, обхватил руками коленку. – Я долго думал, что произошло за эти полтора года. Как вышло, что девушка, которая казалась мне верхом совершенства, так быстро превратилась в скучающую и ужасно скучную особу? Да ещё и не очень умную к тому же. А потом понял! Миленка – идеальная притворщица. Ей страстно хотелось выйти замуж и уж не знаю почему, она выбрала меня. Выбрала и взяла в оборот.
- Хочешь сказать, Милена притворялась другим человеком, чтобы тебе понравиться?
- Вот именно. Она удивительно эмпатична. Угадывала мои желания, подстраивалась, подлащивалась, пока, наконец, мы не поженились. Её хватило примерно на год, а потом ей всё надоело.
- Нельзя всю жизнь стоять на цыпочках, - припомнил Фёдор подходящую житейскую мудрость.
- Да-да. И вот представь, я ночами лежал и думал: как было бы здорово, если бы она вдруг исчезла! Влюбилась бы в кого-нибудь и уехала на Канары. Или пусть бы пришёл добрый волшебник и унёс её в волшебную страну к какому-нибудь, блин, принцу. Так что когда она попросила развод, я чуть не взвыл от радости.
- Никогда бы не подумал, - покачал головой Фёдор. – По крайней мере, «картинка» вашей семейной жизни казалась глянцевой, если можно так выразиться.
- Но главное, знаешь, что? Я никогда, никогда не испытывал к своей жене ничего, кроме страсти. Вот тут, - он покрутил кулаком в районе диафрагмы – ничего не происходило.
С этими словами Денис непроизвольно оглянулся на дверь, со страхом ощутив, что прямо в настоящий момент «тут» как раз что-то происходит. «Невозможно, - пронеслось в его голове. – Я видел Тамару практически только с закрытыми глазами. Она поплакала, поспала, съела бутерброд и снова уснула. Почему у меня душа-то не на месте?!»
- Так вы уже развелись? – Фёдор расслабился, потому что готовился к долгим трагическим посиделкам, а они неожиданно превратились в приятную дружескую пирушку.
- О, да. Правда, Милена ещё не вывезла своё барахлишко, потому что «газель», которую она заказала, оказалась слишком мала для её аппетитов. Но ценные вещи, конечно, увезла. И кое-что из мебели. И картины. Даже ящик для картошки с балкона забрала, - не без удивления добавил он.
Снова оглянулся на дверь, за которой спала Тамара.
- А у тебя, стало быть, новая девушка? – Фёдор не мог не заметить, как его друг вертится на табуретке.
- Чумовая история, - покачал головой Денис. – Мы встретились ночью на маленькой заправочной станции. Я закончил проект в Рязани и решил не оставаться на ночь в гостинице, рванул домой. Остановился залить бензин, и тут она выскочила на меня прямо из леса.
Продолжение рассказа: