В глухой рязанской деревне Гулынки, где пахучие травы стелились до самого горизонта, а речные заводи хранили тысячелетнюю тишину, родился мальчик, которому суждено было покорить океаны. Василий Михайлович Головнин. Судьба словно нарочно противопоставила его происхождение и грядущую стезю: сын дворянина из самой сухопутной губернии России стал одним из величайших мореплавателей империи.
Юность, закалённая в боях
В девять лет Василий остался без родителей. Родственники, не мудрствуя лукаво, определили сироту в Морской кадетский корпус — так начиналась дорога к морям. В четырнадцать лет юный Головнин уже стоял на палубе боевого корабля «Не тронь меня», когда грянула Русско‑шведская война.
Под Красногорском и Выборгом гремели пушки, а мальчишка‑гардемарин, стиснув зубы, выполнял приказы. Храбрость не осталась незамеченной: первая медаль легла на грудь будущего адмирала, когда ему едва минуло пятнадцать.
В 1793 году, окончив корпус, он принял звание мичмана и вступил на службу Балтийского флота. Но покой — роскошь, неведомая тем, кто рождён для ветра и волн. Войны с Францией (1798–1800) бросили его в пекло морских сражений, где он доказал: медаль за Красногорск была не случайностью.
Англия: школа мужества и наук
В 1802 году судьба швырнула его через океан. В составе группы волонтёров Головнин отправился на стажировку в британский флот. Под началом легендарных адмиралов — Нельсона, Корнуоллиса, Коллингвуда — он познавал искусство войны на море.
Здесь, среди английских парусов, он не только сражался у берегов Франции и Испании, но и писал первые научные статьи. А его труд «О военно‑морских сигналах для дневного и ночного времени» четверть века оставался настольной книгой русских офицеров.
Однажды, вызвавшись добровольцем, он ворвался на палубу греческого пиратского судна. Клинки сверкали в лунном свете, а он дрался с той неистовой отвагой, о которой позже напишет его командир: «С необыкновенной храбростью, достойной истинного моряка».
«Диана»: побег из ловушки
В 1806 году ему вручили командование шлюпом «Диана». Задача: исследовать северную часть Тихого океана, описать берега Азии и Америки. 25 июня 1807 года корабль покинул Кронштадт, унося в трюмах мечты о открытиях.
Но мир — шахматная доска политиков, и фигуры на ней двигаются по чужим правилам. В 1808 году, зайдя в бухту Саймонс‑Таун (Капская колония), «Диана» была задержана англичанами. Россия и Британия стали врагами, а Головнин об этом не знал.
Более года корабль стоял под надзором. Ждали приказов из Лондона, но ветер перемен не доносил их. И тогда Головнин решился на дерзкий манёвр. Воспользовавшись попутным ветром, он вывел «Диану» из бухты на глазах у английских кораблей. Паруса рванули вперёд, словно птицы, вырвавшиеся из клетки.
До Камчатки дошли без потерь. Но главные испытания ждали впереди.
Плен: два года в Стране восходящего солнца
В 1811 году «Диана» исследовала Курильские острова. У Кунашира цунами выбросило корабль на берег. Японцы, увидев чужаков, взяли их в плен. Головнин, мичман, штурман и четверо матросов оказались в руках страны, куда европейцам путь был заказан.
Полтора года он изучал Японию — не через подзорную трубу, а изнутри. Его дневник, позже изданный как «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев», стал откровением для Европы. Он писал о японцах без высокомерия, с уважением к их культуре, обычаям, стойкости.
«Они умны, патриотичны и достойны соперничества», — отмечал он, разрушая мифы о «дикой Азии».
Из обломков «Дианы» с помощью пленителей построили шхуну «Хеда». На ней моряки вернулись во Владивосток. А книга Головнина, переведённая на десятки языков, до сих пор остаётся бесценным источником по истории Японии.
«Камчатка»: кругосветка и ученики
В 1817 году он вновь поднял паруса — на шлюпе «Камчатка». Задача: доставить грузы на Камчатку, описать северо‑западные берега Америки, изучить острова Кадьяк. В экипаже — трое будущих звёзд мореплавания: Фёдор Литке, Фёдор Матюшкин, Фердинанд Врангель.
Головнин учил их не только навигации. Он показывал, как смотреть на мир глазами исследователя, как уважать чужие культуры, как оставаться человеком в бурю и в плену. В 1819 году «Камчатка» вернулась в Кронштадт, оставив за кормой тысячи миль и десятки открытий.
Адмирал: созидатель флота
В 1823 году Головнин стал генерал‑интендантом флота. Теперь его битва шла не с волнами, а с бюрократией. Под его началом было построено:
- 26 линейных кораблей;
- 21 фрегат;
- 2 шлюпа;
- первые русские пароходы.
Он реформировал кораблестроение, перестраивал верфи, создавал корпус инженеров. Его принцип: «Честь и правда — основа службы». Моряки знали: Головнин не бросит их в беде, не пойдёт на компромисс с совестью.
Наследие: имена на карте
Его имя носят:
- бухта в Беринговом море;
- пролив между Курильскими островами Райкоку и Матуа;
- город на Аляске;
- вулкан на Кунашире.
Но главное наследие — не географические метки. Это его книги, его ученики, его дух. Дух человека, который:
- бежал из английского плена;
- пережил японский плен;
- воспитал поколения мореплавателей;
- построил флот, достойный империи.
Последний шторм
Он умер в 1831 году в Петербурге, сраженный холерой. Но даже смерть не смогла привязать его к земле. В памяти потомков он навсегда остался в океане — там, где ветер свистит в снастях, а горизонт зовёт вперёд.
Как писал один из современников:
«В обращении был он крайне скромен, никогда не говорил о своих подвигах. Но уважение к нему было искренне и глубоко. Его добросовестность, неутомимая деятельность, неустрашимость перед опасностью, присутствие духа в бедствиях, твёрдость, терпение, справедливость к подчинённым — всё это внушало беспредельную доверенность. Ему повиновались беспрекословно».
Так жил и так ушёл Василий Михайлович Головнин — мореплаватель, учёный, воин, человек, чьё имя стало синонимом мужества и чести.
Истории других путешественников в нашей подборке: https://dzen.ru/suite/fae2a245-00e0-4833-88c4-c1ccb3a3d4ed