Предыдущая часть:
В приёмном отделении городской больницы царила суета. Врач скорой, передавая пациента дежурной бригаде, указал на Катю, сидевшую в коридоре на кушетке, всё в той же грязной униформе уборщицы и дрожащей от отката адреналина.
К ней подошёл высокий седовласый доктор в очках, заведующий кардиологией.
— Это вы проводили реанимацию? — спросил Анатолий Валентинович, внимательно глядя на неё.
— Я, — тихо ответила Катя, пряча красные руки.
— Грамотно сработали, кровоток поддерживали идеально, мозг не пострадал, — отметил он. — Если бы не вы, мы бы его потеряли, сами понимаете.
— Вы где работаете, коллега? На какой подстанции? — поинтересовался врач.
— Я не коллега, — Катя горько усмехнулась, сжав пальцами край синего халата с логотипом клининговой фирмы. — Я уборщица в торговом центре.
Анатолий Валентинович снял очки и протёр их, не скрывая удивления.
— Уборщица с такими-то навыками? — переспросил он. — Я училась когда-то давно, но не закончила.
— Жаль, — искренне сказал врач. — Медицина потеряла талант. Виктор Ильич, ваш пациент, сейчас в реанимации, состояние стабильное. Он пришёл в себя и, кстати, требует вас увидеть. Правда, сейчас идти не стоит, лучше подождать до завтра.
— Меня? — удивилась Катя.
— Да, если дословно, то он сказал: "Найдите мне ту бестию, которая мне рёбра чуть не сломала".
На следующий день Катя робко вошла в палату интенсивной терапии. Артур дал ей отгул, узнав о случившемся.
Виктор Ильич лежал, опутанный проводами. Он выглядел бледным, но взгляд его колючих глаз под густыми бровями был ясным и цепким.
— Пришла, — констатировал он, не здороваясь. — Садись.
Катя опустилась на краешек стула.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она.
— Как старая развалина, которую пытались завести с толкача, — проворчал бизнесмен. — Говорят, ты меня с того света вытащила, и денег не взяла, и вещи вернула все до единой.
— Ну, я просто сделала то, что сделал бы любой на моём месте, — ответила Катя.
— Не любой, — перебил он. — Мой водитель сбежал, испугался ответственности. Родня бы ещё, наверное, подождала минут десять, прежде чем скорую вызвать, чтобы наверняка. Бизнесмен помолчал, сверля её взглядом.
— Как тебя звать? — спросил он.
— Катя.
— А полное имя? — уточнил Виктор Ильич.
— Кравцова Екатерина Петровна.
— Вот что, Екатерина Петровна, — продолжил он. — Я умираю. Нет, не прямо сейчас, — отмахнулся он от её встревоженного жеста. — У меня не только сердце барахлит, там целый букет болячек. Врачи подозревают онкологию, проверяют пока. А я вот одинок. Вокруг меня лишь стая шакалов, все ждут, когда я уйду, чтобы забрать мои деньги. Сын Алексей за границей ищет себя, философ тоже мне. Мы с ним в ссоре пять лет уже.
Виктор Ильич попытался приподняться и поморщился.
— Мне нужна сиделка, но не такая, которая будет заглядывать в рот и ждать завещания, — объяснил он. — И не медсестра из платной клиники, которая работает строго по протоколу, без души. Мне нужен свой человек, которому всё равно на мои миллионы, но не всё равно на мою жизнь, который сможет дать мне по физиономии, если я начну раскисать, и который сможет завести моё сердце, если оно снова встанет.
— Вы предлагаете мне работу? — уточнила Катя.
— Я предлагаю сделку, — кивнул он. — Ты живёшь у меня, в моём доме. Зарплата двести тысяч в месяц плюс полное обеспечение: еда, одежда, всё необходимое. Твоя задача — следить за моим здоровьем, таскать по врачам, контролировать лекарства, ну и, естественно, терпеть мой характер. А он у меня, поверь, очень дрянной. До тебя уже пять разбежались, а у всех рекомендации закачаешься. На деле же они просто ждали выгоды.
Двести тысяч. У Кати буквально перехватило дыхание — это было больше, чем она могла себе представить. Это была сумма, которую Дмитрий приносил домой за полгода, если везло с заказами. А ещё считал себя успешным бизнесменом.
— Мало? Ну, можно добавить, — предложил Виктор Ильич.
— Нет, это очень много, — возразила она. — Я же не профессиональная медсестра, у меня диплома-то нет.
— У тебя есть руки и совесть, а диплом — бумажка, — отмахнулся он. — Ну так что, продолжишь мыть полы в своём торговом центре или попробуешь выдержать старого маразматика?
Катя вспомнила постылый запах хлорки и надменный взгляд Полины.
— Я согласна, — твёрдо сказала она.
Прошло три месяца, и дом Виктора Ильича в престижном пригороде, окружённый высокими соснами, казался настоящей крепостью, надёжной и неприступной. Внутри теперь царил идеальный порядок, а воздух наполнялся не запахом лекарств и увядания, а ароматом свежесваренного кофе и какой-то новой, тихой надежды на лучшее.
Катя преобразилась заметно. Регулярное питание, отсутствие вечного беспокойства о деньгах и спокойный сон сделали своё дело, вернув ей силы и блеск в глазах. Она постриглась, выбрав стильное каре, которое подчёркивало черты лица. Мешковатые джинсы сменились строгими, но элегантными брючными костюмами, которые сидели на ней как влитые.
— Катя! — голос Виктора Ильича разнёсся по дому из кабинета, полный нетерпения. — Где ты ходишь? У меня давление скачет снова, как сумасшедшее.
Она вошла в кабинет с тонометром в руках, спокойно подходя к нему.
— Виктор Ильич, не кричите, от крика давление только сильнее скачет, — заметила она, садясь рядом. — Выпили утренние таблетки, как положено?
— Вон они, таблетки, — буркнул тот, сидя в кресле у камина и указывая на столик. — Гадость редкая, пить их невозможно.
— Значит, будем пить новые, если эти не подходят, — спокойно парировала Катя, накладывая манжету на его руку. — И не врите мне, я проверяла блистер, вы просто забыли их на тумбочке, как всегда в последнее время.
Виктор Ильич хмыкнул, но руку не убрал, наблюдая за ней с хитрецой в глазах.
— Ты стала жёсткой, совсем другой, — отметил он. — Мне это нравится, добавляет характера.
— Слушай, я тут узнал, ты, оказывается, на втором курсе бросила мед, — продолжил он, не давая ей ответить.
— Пришлось по семейным обстоятельствам, — ответила Катя, сосредоточившись на приборе.
— Дурацкие обстоятельства, — отрезал он. — Муж твой дурак полный, бросить такую женщину ради пустышки, которая ничего не стоит.
— Да уж, он у тебя, кстати, сейчас в долгах, как в шелках, тонет по уши, — добавил Виктор Ильич.
— Меня это больше не касается, — отмахнулась Катя, снимая манжету. — Сто тридцать на восемьдесят, хоть в космос лети, всё в норме.
— Касательно ещё как, — не унимался он. — Потому что ты, Катя, умная, а умные должны учиться дальше, не тратить время зря. Я подал твои документы в первый мед на восстановление, всё уладил.
Катя чуть не выронила тонометр, уставившись на него.
— Виктор Ильич, мне тридцать два, какой институт? — возразила она. — Там выпускники школ учатся, молодые, а я уже не в том возрасте.
— В тридцать два жизнь только начинается по-настоящему, — стукнул кулаком по подлокотнику бизнесмен. — Я свою империю начал строить в сорок, когда завод развалился полностью, и ничего, встал на ноги. Ты будешь учиться вечером, индивидуально, как удобно. Мне неважно, как именно, я плачу за всё. Ты должна стать врачом, ты рождена для этого дела.
— Ну я же работаю у вас, — попыталась возразить Катя.
— Одно другому не мешает совсем, — отрезал он. — Будешь практиковаться на мне, я твой лучший наглядный материал, полный набор болячек. И не спорь, это приказ, точка.
Катя смотрела на этого сурового, сломленного болезнью, но такого сильного духом человека, и слёзы благодарности заблестели в уголках её глаз.
— Спасибо, — прошептала она.
— Иди и учи анатомию, студентка, — усмехнулся он, отмахнувшись.
Пока Катя грызла гранит науки и управляла расписанием Виктора Ильича, который, как выяснилось, владел сетью элитных клиник "Витамед", в жизни Дмитрия наступила чёрная полоса, полная неудач и разочарований.
Квартира, переделанная Полиной в стиль "дорого-богато", теперь напоминала поле боя после взрыва: вещи разбросаны, мебель в беспорядке.
— Дмитрий, где деньги? — негодовала она, швыряя в него пустым кошельком. — Нечем платить за маникюр, даже на элементарное не хватает.
— Да кризис же на дворе, всё встало, — огрызался Дмитрий. — Поставщики кинули, контракты заморожены на неопределённый срок.
— Твой отец, между прочим, вообще перекрыл мне кислород, не помогает ни с чем, — добавила Полина.
— Да, потому что ты неудачник полный, — парировала она. — Папа так и сказал: "Ты ноль без палочки, ничего не стоишь".
В комнате хлопнула дверь — это вернулся Максим.
— Сын, — крикнул Дмитрий. — Ты где шлялся целый день? Директор звонил, тебя могут исключить за драку в школе.
— Ну и что? — огрызнулся тот. — Ты мне вообще никто, не указывай.
— Где бабушка? Я к ней хочу, — добавил Максим.
— Бабушка... — Дмитрий отвёл глаза, не зная, как сказать. — Бабушка в санатории лечится, ей нужно отдохнуть от всего.
— В каком санатории? — Максим подошёл к отцу вплотную, уперев руки в бока. — Я слышал, как Полина по телефону говорила: "Сдали бабку в богадельню".
— Куда вы её дели? — настаивал сын.
— Не твоё дело, — вмешалась Полина. — Она овощ после инсульта, за ней уход нужен круглосуточный. А я не нанималась памперсы менять или кормить с ложечки.
— Она в хорошем месте, в области, дёшево и сердито, — добавила она.
Дмитрий молчал, опустив взгляд. Он знал, что это за место — государственный дом престарелых с минимальными условиями, но денег на частную клинику не было. А Полина поставила ультиматум: или она уходит, или свекровь остаётся.
Дмитрий снова выбрал Полину и снова предал семью, как в прошлый раз.
Тем временем уже вечером к воротам особняка Виктора Ильича подъехало такси. Из него вышел высокий мужчина лет сорока, в потёртой кожаной куртке и с рюкзаком за плечами. У него было усталое лицо с резкими чертами и глаза, такие же колючие, как у Виктора Ильича.
Это был Алексей. Катя встретила его в холле.
— Добрый вечер, — сказала она. — Вы к Виктору Ильичу?
Алексей смерил её оценивающим, холодным взглядом.
— А вы, я так понимаю, новая утешительница отца, — усмехнулся он. — Молодая, красивая, всё как полагается. Сколько он вам платит? Или вы работаете на перспективу, чтобы попасть в завещание?
Катя почувствовала, как краска заливает щёки, но сдержалась.
— Виктор Ильич предупреждал, что сын тоже человек сложный, — ответила она. — Я его помощница и сиделка, Екатерина. И прошу вас, выбирайте выражения повежливее.
— Помощница, — протянул Алексей. — Знаем мы таких помощниц, через месяц жена, через два вдова.
— Алексей! — громовой голос Виктора Ильича раздался со второго этажа. — Прекрати хамить, веди себя прилично.
Ужин прошёл в напряжённой тишине. Алексей, как выяснилось, был блестящим хирургом, который последние десять лет работал в миссиях "Врачей без границ", ездил в Африку, в Азию, спасая жизни в самых тяжёлых условиях.
Он повидал много, и светская жизнь отца казалась ему фальшью, пустой оболочкой.
— Зачем ты приехал? — спросил Виктор, разрезая стейк.
Продолжение :