Предыдущая часть:
Катя держала руку на пульсе, считая удары.
— Тише, тише, сейчас станет легче. Дышите ровно: вдох, выдох. Я с вами, не уйду.
Через пять минут прибежал молодой мужчина в строгом костюме с бейджем "старший менеджер Артур".
— Что происходит? Кто старшая смены?
— У неё острый коронарный синдром, — чётко доложила Катя, не поднимая головы. — Скорая уже едет. До их приезда трогать нельзя. Я стабилизировала состояние, но нужен кислород.
Артур удивлённо смотрел на эту странную женщину в грязном пальто, которая командовала как генерал на поле боя.
— Вы врач?
Катя на секунду запнулась и пошла на вынужденную ложь.
— Почти, бывшая медсестра.
Когда врачи скорой унесли Тамару на носилках, женщина успела схватить Катю за руку.
— Спасибо, дочка, ты меня с того света вытащила.
Чувствуя, как адреналин отступает и накатывает слабость, Катя пошатнулась.
— Вам помочь? — Артур поддержал её за локоть. — Вы очень профессионально сработали. Могу вас чем-то отблагодарить, кофе, может?
Катя посмотрела на него. В его глазах не было того брезгливого выражения, к которому она привыкла за последние сутки.
— Скорее, мне нужна работа, — тихо сказала она. — Любая, и место, где переночевать.
Артур оглядел её.
— Документы есть?
— Нет, украли. И паспорт, и трудовую. Я никто.
Он задумался, потёр подбородок.
— Медиком я вас взять не могу, сами понимаете, без документов служба безопасности не пропустит. Но у нас открылась вакансия в ночную смену: уборка фудкорта и технических помещений. Работа тяжёлая, сразу предупреждаю, но платим наличными в конце смены, пока документы не восстановите. Спать можно в подсобке, там диванчик и душ.
— Я согласна, — быстро сказала Катя. — Я всё умею, отмою так, что будет блестеть. Раньше в клининговом агентстве работала, но попала под сокращение.
— Меня зовут Артур, — он наконец улыбнулся. — Пойдёмте, Екатерина, как вас по отчеству?
— Екатерина Петровна, можно просто Катя.
— Пойдёмте, Катя, найдём вам форму, накормим. Выглядите так, будто не ели целую вечность.
С этого момента колесо её судьбы завертелось с новой, утроенной скоростью, словно кто-то поддал газу в её жизни. Квартира, которую она когда-то с такой теплотой обживала, превратилась в нечто неузнаваемое, чужое и холодное.
Полина взялась за дело с энергией урагана, выкинув всё, что казалось ей старьём. Уютный бежевый диван уступил место строгому кожаному монстру в стиле хай-тек. Вместо лёгкого тюля на окнах повесили жалюзи, которые скрипели при каждом касании.
Дмитрий сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним лежали счета, стопка бумаг с красными пометками и цифрами, которые не сходились.
— Дима! — капризный голос Полины донёсся из ванной, полный недовольства. — Почему вода опять еле тёплая? Ты же обещал починить бойлер ещё неделю назад, и вообще, мне нужны деньги на косметолога, ты перевёл их наконец?
— Я занят, — огрызнулся он, повышая тон. — У меня здесь поставка сорвалась полностью, твой отец пообещал помочь с таможней, а теперь даже трубку не берёт, игнорирует все звонки.
Полина вышла в коридор, завернувшись в полотенце, с мокрыми волосами, которые стекали каплями на пол, и Дмитрий в который раз подумал, как же она отличается от Кати — ни капли заботы о порядке.
— Не смей на меня голос повышать, — отрезала она, уперев руки в бока. — Папа сказал, что ты бездарь, раз не можешь решить элементарные вопросы сам, без его помощи. И вообще, мне здесь скучно до тошноты, поехали в ресторан, развеемся.
— Не могу я в ресторан, — буркнул Дмитрий, не поднимая глаз от бумаг. — У Максима родительское собрание через час, классная звонила, говорит, он школу прогуливает постоянно.
— Ну и иди разбирайся со своим сыном, — фыркнула Полина, отмахнувшись. — А я суши закажу, не собираюсь торчать здесь голодной. И убери за собой на кухне, я не нанималась посудомойкой или домработницей.
Дмитрий сжал кулаки так, что побелели костяшки. Катя всегда сама убирала, без напоминаний, без упрёков.
— Катя всегда сама убирала, — вырвалось у него.
Полина закатила глаза, театрально вздохнув.
— Ну и вали к своей Кате, если она такая идеальная. Только она-то небось уже на теплотрассе спит или где-то в подворотне, раз ты её выкинул.
Дмитрий зашёл в комнату сына. Там царил полный хаос: коробки от пиццы валялись на полу, грязная одежда разбросана по углам, пустые банки из-под сока стояли на подоконнике. Новый ноутбук лежал экраном вниз, забытый и пыльный.
Максим лежал на кровати, уткнувшись в телефон, не замечая ничего вокруг.
— Максим, — Дмитрий пнул банку ногой, чтобы привлечь внимание. — Ты почему в школе не был сегодня, опять прогуливаешь?
— Не хочу, — буркнул тот, не отрываясь от экрана, пальцы быстро бегали по дисплею.
— Что значит не хочу? — вспылил Дмитрий. — Я плачу за твой лицей бешеные деньги, чтобы ты получал нормальное образование, а тебе всё равно?
Максим сел на кровати, и Дмитрий с ужасом заметил, что сын в той же футболке, что и три дня назад — грязной, мятой, с пятнами.
— Я есть хочу, а в холодильнике только устрицы этой Полины, ничего нормального, — проворчал Максим. — Рубашки не поглажены, а мама всегда следила за этим, чтобы всё было в порядке.
— Перестань про неё говорить, она тебя бросила, — отрезал Дмитрий, стараясь не сорваться.
— Нет, ты её выгнал, — Максим вскочил, голос его сорвался. — Ты сказал, будет круто без неё, а сам только кричишь и с тётей Полиной ругаешься целый день. Верни маму, пожалуйста, без неё всё не так.
— Она не вернётся, — зло бросил Дмитрий. — Она неудачница, тянула нас вниз. А если ты будешь ныть и дальше, пойдёшь вслед за ней на помойку, ясно?
Максим замолчал, глядя на отца с обидой, которая граничила с ненавистью, и опустился обратно на кровать.
Тем временем в подсобке торгового центра Катя, одетая в чистую синюю униформу, пила чай с Тамарой Владимировной. Пожилая уборщица уже вышла с больничного, но Артур перевёл её на лёгкие задачи: протирать пыль в бутиках, не нагружаясь.
Основную тяжёлую работу взяла на себя Катя, и это ей даже нравилось — видеть результат сразу.
— Ты просто чудо, девочка моя, — говорила Тамара, подкладывая ей домашний пирожок с капустой, ещё тёплый, прямо из дома. — Артурчик тебя хвалил вчера, говорит, такой чистоты отродясь не видел в фудкорте, даже покупатели замечают и улыбаются. А ты ещё той женщине с астмой помогла, когда она задыхалась у эскалатора.
— Да это просто первая помощь, ничего особенного, — улыбнулась Катя, откусывая кусочек. — Главное, вовремя среагировать, и всё наладится.
Её руки загрубели от химии, но глаза буквально ожили, в них появилась спокойная сила, которой не было раньше. Она больше не чувствовала себя жертвой и знала, что выживет, несмотря ни на что.
Со временем гудение поломоечной машины стало для Кати привычным, почти успокаивающим звуком, как ритмичная мелодия.
Щётки напевали свою песню, слизывая с глянцевого керамогранита следы тысяч ног, прошедших здесь за день.
Час ночи. Торговый центр спал, погружённый в полумрак дежурного освещения. Катя остановилась, вытирая лоб тыльной стороной руки в резиновой перчатке. Спина гудела от усталости.
Месяц такой работы выматывал тело, но странным образом исцелял душу. Здесь всё было просто и предсказуемо: если есть грязь, то через минуту её уже нет, результат на лицо. Не то что в прошлой жизни, где тринадцать лет усилий стёрлись одной фразой мужа: "С тобой скучно".
Она покатила машину к зоне отдыха у фонтана, чтобы сменить воду. Взгляд её неожиданно зацепился за что-то тёмное на скамейке, скрытое тенью пальмы в кадке.
Катя подошла ближе. На лакированных рейках лежала пухлая кожаная папка и телефон — не современный огромный смартфон, а тяжёлый солидный аппарат в металлическом корпусе, похожий на слиток платины.
— Забыли, что ли? — прошептала Катя. — Нужно отнести Артуру в охрану.
Она протянула руку, но телефон вдруг ожил. Резкая громкая трель, похожая на старинный звонок, разорвала тишину пустого атриума.
Катя вздрогнула. На экране высветилось одно слово: "БОСС".
Она нажала кнопку приёма.
— Алло, вы где? — послышался грубый, властный мужской голос. — Я сорок минут стою у входа, вы выходите или мне подниматься самому?
— Простите, — Катя старалась говорить спокойно. — Я нашла этот телефон на скамейке у фонтана и папку рядом. Видимо, владелец их забыл, вот и решила подобрать.
На том конце повисла тяжёлая пауза.
— Ты кто? — голос стал ниже, опаснее.
— Уборщица, — с достоинством поправила Катя. — Сотрудник клининговой службы, собиралась отнести находку на пост охраны, как положено.
— Никакой охраны, — скомандовал голос. — Стой, где стоишь. Нет, лучше неси всё на парковку, выход номер три. Если хоть один документ пропадёт, пеняй на себя.
— Сколько хочешь за возврат? — добавил он после паузы.
— Мне ничего не надо, — ответила Катя, чувствуя, как внутри поднимается раздражение от этого хамского тона. — Я буду у третьего выхода через пять минут.
Она отключила вызов.
— Ну и тип, — вздохнула она, беря папку. Та была тяжёлой, пахла дорогой кожей. На уголке золотым тиснением были выбиты инициалы "В.И.".
На улице моросил мелкий дождь. У третьего выхода в свете фонаря стоял массивный чёрный седан. Дверь водителя была распахнута, но за рулём никого не было.
Возле капота, опираясь на машину, стоял крупный пожилой мужчина в расстёгнутом пальто. Лицо его было серым, почти землистым.
Катя подошла ближе.
— Это вы звонили? — спросила она, протягивая вещи.
Мужчина тяжело повернулся к ней. На вид ему было около шестидесяти с лишним. Глубокие морщины прорезали лоб, губы были плотно сжаты.
Он с неожиданной резкостью вырвал из её рук папку и телефон, тут же открыл документы и проверил их содержимое.
— На месте, — буркнул мужчина, не глядя на неё. — Ладно, сколько с тебя взять? Пяти тысяч хватит?
И с этими словами грубиян полез во внутренний карман за бумажником, но вдруг замер. Его рука судорожно сжала лацкан пальто. Лицо исказила гримаса боли, и он шумно, с хрипом, втянул воздух.
— Эй, — Катя шагнула к нему. — Вам плохо?
— Отойди! — прохрипел он, оседая на мокрый асфальт. — Таблетки в бардачке.
Бизнесмен упал на колени, хватаясь за сердце. Катя отбросила папку в сторону. В одно мгновение исчезла уставшая уборщица Катя Кравцова, и включилась Екатерина Петровна — студентка-отличница меда, лучшая на курсе по неотложке.
— Какой препарат? — крикнула она, подхватывая грузное тело мужчины, чтобы тот не ударился головой.
Он уже не мог говорить. Глаза закатились, губы посинели. Бизнесмен начал заваливаться на бок.
— Остановка, — констатировала Катя, чувствуя, как всё холодеет внутри. Но руки действовали сами, автоматически. — Ещё и водителя нет.
Она уложила его на спину, расстегнула пальто, рванула ворот дорогой рубашки, отрывая пуговицы, приложила ухо к груди. Тишина. Пульса на сонной артерии нет.
— Так, спокойно. Раз, два, три, — считала она вслух, сцепив руки в замок и начиная непрямой массаж сердца, наваливаясь всем весом на грудную клетку.
— Помогите! — закричала она, не прекращая движения. — Кто-нибудь!
Из дверей торгового центра вышел охранник, привлечённый шумом.
— Что тут? Ух ты ж! — ахнул он.
— Не стой, как истукан! — крикнула Катя, так что охранник вытянулся. — Скорую вызывай, скажи остановка сердца, мужчине около шестидесяти, проводим реанимацию на месте.
— Бегу, — кивнул он и бросился назад.
Катя перешла к искусственному дыханию. Пот заливал глаза. Ноги промокли в ледяной воде, руки начинали неметь.
— Давай же, родненький, давай! — шептала она сквозь зубы. — Не смей сдаваться.
Минута, две. Казалось, прошла целая вечность. Вдруг под её ладонью что-то дрогнуло. Слабый, неровный толчок. Потом ещё один.
Мужчина судорожно, со всхлипом, вдохнул воздух.
— Есть, — выдохнула Катя, чуть не упав от изнеможения. — Есть пульс.
Через минуту вой сирены разорвал ночную тишину.
Продолжение :